Глава 35

Арс

Дома, как всегда, пахнет лекарствами, а еще мамой. Застаю ее на кухне с ноутбуком. Прислоняюсь плечом к дверному косяку и просто смотрю, словно фотографируя для себя ее теплый взгляд, мягкую улыбку, тонкие, изящные руки и длинные пальцы.

— Ничего не спрашивать? — мама разворачивается ко мне, прикрыв крышку ноутбука, чтобы я не видел экран.

— Не спрашивай, — качаю головой. Подхожу к ней, накрываю руку ладонью и крепко сжимаю. — Я скучал, — говорю тише, и радуюсь, что она все понимает. Мне не придется искать слова для объяснений. У меня пока их нет. Я еще не все осознал и принял. — Расскажешь мне, что на самом деле сказал тебе врач?

— Я тебе все уже рассказала, Арсик. Чего еще ты ждешь?

Может быть, правды? В последнее время дорогие для меня женщины совсем не хотят разговаривать со мной. Это очень сильно злит, но сегодня я еду в спортзал и смогу все это дерьмо оставить на тренировке, чтобы ни на ком не сорваться.

Присаживаюсь на табурет. Мама готовит мне еду, а я молчу, что совсем не голодный. Мы просто попадаем в нормальную реальность, где часть нашей семьи еще существует. Я хочу продлить это, хочу впитать в себя.

Почему в этом сраном мире так мало хорошего?! Почему нельзя забрать себе боль той, что положила жизнь на то, чтобы меня вырастить? Я все равно веду себя как последний мудак, но маминой вины в этом нет. Это все хренова жизнь! Она ломает, уродует, извращает и безжалостно отбирает. Я не понимаю, почему при таком раскладе в ответ я должен быть добрым?

Глубокими вдохами гашу в себе разогнавшуюся ярость и переключаюсь на прошлую ночь, где тоже было очень тепло и приятно. Мне ведь действительно ни с одной девчонкой не было так хорошо, как с Дилей, только я никак не могу понять, почему она опять не хочет со мной говорить. Что мне думать сейчас? Я же не сделал ничего плохо, ей было хорошо, я уверен в этом. Тогда в чем дело? Откуда этот непонятный страх взялся в ее глазах? Откуда такая паника при попытках поговорить серьезно о наших отношениях? Я как должен догадаться, что происходит в ее голове, если она молчит?

Я вроде не давал повода для сомнений в себе. И я действительно искренне считаю, что нам необходим этот открытый разговор, только как ее на него вывести, не представляю.

Еду в зал и отдаю все свои эмоции на тренажерах. Нет, глобально мне не становится легче, но настроение от физических нагрузок все же поднимается.

Работаю у боксерского мешка. Его раскачивает, а потом снаряд фиксируется и на меня смотрят стальные глаза Данте.

— Ну, чего встал? — хмыкает друг. — Продолжай.

— Что … — выбиваю «двойку» по мешку. — Ты… здесь … делаешь?

— Не разговаривай. Сбиваешь дыхание, — строго говорит Дан. — Ты стал жестче. Для «Клетки» хорошо. Давай в спарринг, — кивает в сторону от спортивных снарядов.

— А давай, — ухмыляюсь я, сделав наклоны головой из стороны в сторону.

Друг снимает с себя футболку и встает в стойку. Манит меня пальцами, сжимает в кулаки руки, затянутые в «обрезанные» перчатки с отличной фиксацией на запястьях.

Эмоций во мне хоть отбавляй. Я трансформирую свою злость в скорость и резко атакую Данте. Но он же был одним из лучших в клубе, плюс у него дисциплина. Терехов явно уже вложил в Дана что-то из своего арсенала. Это гребаная машина с четко выверенными действиями, отмеренной скоростью для идеального удара и раздражающей ухмылочкой.

Дан раззадоривает меня. Бой превращается в нечто настоящее. Вокруг нас даже собираются зрители, но полностью контроль мы все же не теряем.

Победить его мне не удается. Если бы Данте поддался, я бы сильно разозлился на него. Сейчас все честно, я знаю, что он сильнее.

— Спасибо, — протягиваю ладонь другу.

— Валим в душ и упадем где-нибудь, поговорим. Давно не виделись, — он хлопает по моей ладони и разворачивается за своей футболкой.

— Так что ты здесь делаешь? — интересуюсь, пока мы двигаемся через зал к душевым.

— К тебе приехал. Ты же гордый, сам не звонишь, ни пишешь.

— А ты, типа, нет? — фыркаю я.

— А я, типа, за друга переживаю. У меня иногда бывают просветления, — толкает меня плечом в плечо.

Я рад его видеть. Дан — это тоже что-то нормальное в моей жизни, но ему я об этом не скажу, иначе он захочет вернуться, а я к этому не готов. Привязанности даются мне слишком сложно.

Смыв с себя пот, мы с другом едем в ближайшее кафе. Он задает сложные вопросы про маму и Дилю. Я всячески ухожу от прямых ответов, как в спарринге от его ударов.

— Арс, я не собираюсь читать тебе нотации. Я просто стараюсь понять, как ты, — пытается объяснить Данте.

— Ты же видишь, со мной все супер. Клуб занимает сейчас много времени, но мне все нравится. Честно.

— Нравится? — Данте ведет бровью, отодвинув от себя бутылку с минеральной водой.

— Да, мне нравится. Наверное, я нашел свое место. Это плохо? — ложусь предплечьями на стол и смотрю в окно.

— Что там Ильхан? — Дан игнорирует мой вопрос.

— Все еще страдает без тебя, — смеюсь я. — Но в целом тоже нормально. Он может быть адекватным.

— Может, когда ему что-то от тебя нужно. Он даже может быть милым, Арс. И еще вежливым, и улыбчивым. Но он не станет тебе другом.

— Ты обещал не читать мне нотации, — напоминаю Данте.

— Это не нотации, это факт. Приезжайте с Дилей к нам на следующие выходные, — он, наконец, переводит тему. — Комната свободная есть. Можно погулять по ночной столице с девчонками. Мне кажется, они будут рады.

— Если у меня не будет боев, то постараемся приехать. У нас сейчас турнир. Ты, наверное, знаешь.

— Знаю, — подтверждает Данте. — Ты пока хорошо по нему идешь.

— Болеешь за меня? — снова ухмыляюсь.

— Надеюсь, что Ильхан не начнет жестить. Его аппетиты растут. Он похож на ненасытное чудовище, которому всегда мало мяса и крови.

— Дан!

— Заткнулся, — он хлопает ладонью по столу. — Не теряйся больше, окей? Амалия передает тебе огромный привет.

— Ей от меня тоже обнимашек, — улыбаюсь другу. — Как она?

— Все хорошо. Мне надо ехать, Арс. Не забудь про выходные.

— Не забуду, — киваю ему.

Из кафе уходим вместе. Расходимся по машинам. Данте быстро уезжает, а я еще сижу некоторое время и улыбаюсь как придурок. По этому правильному типу я тоже скучаю.

Еду к дяде. Долго сижу за компом, помогая ему с работой. Про маму он мне тоже ничего не рассказывает. Я могу сам позвонить врачу, но подозреваю, результат будет тем же.

— Чего ты зубами скрипишь? — замечает дядя.

— Ничего, — недовольно смотрю на него поверх экрана рабочего ноутбука.

— Арс, мы все еще делаем то, что можем сделать, — терпеливо объясняет он. — Я, ты, врачи. Все мы стараемся ее вытащить. Она тоже борется. Ей сложно. Прояви терпение и не дави.

— Я проявляю, — снова смотрю в экран, но ни хрена больше не вижу.

— Я заметил. Иди сюда, помоги мне с машиной, хватит по кнопкам щелкать. Потом клавиатуру покупать из-за тебя, — смеется дядя.

— Ха-ха-ха, — кривляюсь, закатив глаза. — Оборжаться можно. Сейчас иду.

Захлопываю ноут и работаю руками, чувствуя усталость за сегодняшний день. Я выжат и физически, и эмоционально, поэтому вдвое рад, что Диля поедет к нам. Хочу уютный вечер в кругу самых близких для меня людей, слушать их разговоры и смех, и думать, что у нас у всех и правда есть шанс на что-то нормальное.