Глава 58

Диля

После основной тренировки решаю немного подурачиться и катаюсь на карте по трассе, выписывая виражи на грани столкновения с бортами. Это совсем не страшно. Это весело. Открытые участки кожи щекочет теплый ветер, а яркое солнышко иногда попадает в глаза, заставляя щуриться и чихать. Мне нравятся мои новые эмоции. Они — моя терапия, лекарство от тоски по Арсу. В этой маленькой быстрой машинке я не думаю ни о чем, кроме трассы с поворотами различной сложности. А недавно нам с командой даже удалось выиграть небольшие соревнования с ребятами из соседнего городка. Потом мы все вместе ходили в кафе и весело отметили важное событие для провинциальных клубов.

Рыжий кудряшка Артик подпрыгивает на месте и активно машет руками, показывая мне, что пора бы закругляться, у нас еще дела сегодня. Забавный он, мы с ним незаметно друг для друга умудрились подружиться, и когда я не провожу время с Ами в столице, рядом со мной вертится этот мальчишка. Я его воспринимаю как брата, причем младшего, хоть мы и ровесники.

Ставлю машину на положенное для нее место. Выбираюсь, снимаю шлем и поправляю синий комбинезон со Стичем на большом нагрудном кармане. Этот милаха с безумной улыбкой и большими ушами никуда не делся из моего сердца и у меня к нему нет ни грамма злости, только грусть и любовь. Такая вот я дура, наверное, но это мои первые и очень ценные чувства. Я берегу их как хрупкое стекло, укутывая со всех сторон, чтобы те трещинки, что на нем появились после расставания с Арсом, не разрослись в ужасную паутину и не разрушили его.

На что я действительно злюсь, так это на то, что Арс сдался той тьме, что затягивала его. Он перестал бороться. Наверное, ему так легче. Наверное, ему это было нужно. Я очень много думаю о случившемся, стараясь разобрать ситуацию с разных сторон. Перечитала кучу статей и книг по психологии подобных состояний. Что-то мне стало понятнее, а что-то все еще не дает покоя.

И еще я узнала, что мир без наших отношений продолжает существовать, но мне без моего Стича в этом мире будто чего-то важного не хватает. А ему?

Интересно, когда-нибудь мы сможем поговорить с ним об этом?

А пока я переодеваюсь в легкий, свободный сарафан в пол и босоножки на платформе, становясь почти одного роста с Артиком. Заплетаю волосы в косу, на плече устраиваю широкие ручки тряпочной сумки.

— Я готова, — сообщаю другу. Он солнечно улыбается, запустив пятерню в рыжие кудри. — План такой: сейчас встретим Ами, потом идем в «Котокафе», а оттуда на набережную, — поправляю тонкий браслет на запястье. Самый дорогой для меня подарок от Стича. Он все еще хранит его эмоции, волнение, сомнения. Все то искреннее и скрытое от всех, кроме меня, что я так в нем любила. И продолжаю любить.

Данте с Амалией подхватывают нас на середине пути к месту встречи. Мы не знали, что он ее привезет. Висну на шее Дракона, целуя его в щеку.

— Ты выросла что ли? — Смеется Дан.

— Конечно! — Важно дергаю подбородок вверх, шутливо приподнимая подол сарафана ровно настолько, чтобы было видно платформу моих босоножек.

— Ноги не переломай, — закатывает глаза друг. — Так, — строго смотрит на нас с Амалией, — вести себя хорошо. Никуда не влипать, долго нигде не шляться. Я позвоню, проверю. Артур, головой за девчонок отвечаешь!

Артик важно кивает. Он вообще Дана побаивается и одновременно очень уважает, и всегда делает то, что тот говорит, без каких-либо возражений. А Данте в благодарность обещал парню разработать курс тренировок и питания для того, чтобы наш щуплый друг набрал массу и сделал себе красивое, рельефное тело.

Ладонь Артика тонет в крупной ладони Данте. Мы с Ами едва сдерживаем смешки, заметив эту картину. Все же парни бывают очень смешными и странными, но сами они так вообще не считают, и лучше им об этом никогда не говорить.

Провожаем Дана, втроем отправляемся к «Котокафе». У нас сегодня очень важная миссия и друзья вызвались мне помочь.

Артур берет коробку с очаровательными пушистыми котятами, Амалия — пакет с игрушками и водичкой для них, а я — две упаковки листовок. Мы сегодня работаем как промоутеры и попробуем пристроить некоторых малышей в хорошие руки.

К вечеру жара отступает. Находиться на улице теперь гораздо приятнее, а у воды вообще шикарно. Легкий ветерок, птицы носятся туда-сюда, но главное — это люди. Как только город покидает жара, на улицах, и тем более на набережной, их становится больше. Тут бегают дети, гуляют мамы с колясками, подростки носятся на роликах, самокатах и велосипедах, гуляют пожилые люди, ворча на молодежь или присматривая за внуками. То, что нам нужно. Выбираем место поудобнее. Отдаем Артуру листовки нашего «Котокафе». На них все расписано и про помощь животным, и про наши мероприятия. Не все еще знают, мы всячески привлекаем интерес к такому необходимому заведению.

Мы же с Ами тискаем котят. Они пищат, привлекая внимание детей, а затем и их родителей. Конечно, часто люди относятся скептически к животным, которых так раздают на улицах. Их можно понять. Кто-то опасается за здоровье близких, а кто-то боится, что котенок окажется больным и погибнет через несколько дней. Это тоже трагедия. Наша с Ами задача рассказать об уходе за этими малышами. Мы показываем ветеринарные паспорта с прививками, чистую шерстку без паразитов и, конечно, сразу объясняем, что малышей отдаем только с тем условием, что первое время к нам будут поступать отчеты о счастливой жизни хвостиков. Это вызывает у людей все больше интереса и доверия.

К концу дня у нас не остается ни котят, ни листовок. Мы отлично поработали, но безумно устали. Я звоню менеджеру кафе, отчитываюсь и все время оглядываюсь по сторонам.

— Ты чего так дергаешься? — Беспокоится Амалия, когда я кладу трубку.

— Не знаю, — не могу ей внятно объяснить. — У тебя так бывает: кажется, будто за тобой следят, а на самом деле никого нет? — Снова кручу головой в разные стороны.

— Это смахивает на паранойю, — хихикает лучшая подруга. — А если серьезно, думаешь, это он? — Шепчет Ами.

— Говорю же, я не знаю. Глупость это какая-то! Наверное, я просто устала. А еще проголодалась. Мы с Артуром сегодня с утра ничего не ели. Предлагаю это исправить прямо сейчас. Мне кажется, мы заслужили пиццу и мороженое.

— Боже, — Ами закатывает глаза, — это звучит слишком вкусно. Ты не оставила мне ни единого шанса для отказа.

— Я угощаю, — тут же воодушевляется Артик.

— Ты же знаешь, что это не обязательно? — Улыбаюсь ему. — Мы друзья и можем скинуться.

— Я еще и парень, между прочим, — смешно дуется наш рыжик.

— Никто этого и не отрицает, — подмигиваю ему и беру под руку с одной стороны.

— Да-да, — с другой стороны Артика под руку берет Ами. — Сегодня ты наш единственный мужчина и защитник.

Артур краснеет, а мы с Амалией очень стараемся не обидеть его своим смехом, поэтому давимся и хрюкаем, зажимая рты ладошками.

Доходим до кафе. Садимся на открытой террасе и заказываем себе вредной еды с ледяной колой, от которой у всех начинает ломить зубы, но нам все равно весело. А потом мы болтаем о всякой ерунде от фильмов до очередного обсуждения наших недавних соревнований. В какой-то момент я выпадаю из этого весёлого обсуждения, вновь ощутив на себе внимательный взгляд.

Оглядываюсь по сторонам. Становится не по себе. Это уже ненормально. Права Ами, похоже на паранойю, никого ведь нет, а у меня внутри все в комочек сжалось и мурашки по коже, а еще сердце… Безумное, чокнутое! Оно бьется так, как билось только рядом с одним человеком. В моей груди снова рок-концерт с безумным барабанщиком и губы искусаны так, что становится больно. Я ищу этот проклятый взгляд голубых глаз, теребя браслет на запястье.

— Диль… Диля! — Громко зовет Амалия.

— А, — вздрагиваю я. — Да, я тут, все хорошо.

— Артик, проводишь нас домой? — спрашивает у друга Ами.

— Уже? — Грустно вздыхает парень.

— Да. Диля устала, да и тебе неплохо бы отдохнуть. Мы увидимся завтра, — обещает она ему.

— Ты еще будешь здесь?

— Ага. Дан уехал с тренером, так что я успею вам надоесть, — улыбается Амалия.

— Здорово, — расцветает Артур. — Тогда пойде-е-ем, — зевает он, поднимаясь из-за стола.

Медленно идем вдоль набережной, потом уходим в более тихий район, а оттуда сворачиваем к моему дому. У подъезда я снова оглядываюсь.

«Если это ты, я рада, что ты нашел в себе силы вернуться сюда» — произношу, едва шевеля языком, и ныряю в подъезд, вслед за друзьями.