Эпилог

Треки:

«Омут» — Istokiya

«Не отпускай» — Свят

— Знаешь, как меня бесит твоя кошачья улыбочка? — Широко улыбается Тика, отскакивая от меня после очередной быстрой атаки. Пружиня на чуть согнутых ногах, друг склоняет голову поочередно к каждому плечу. — Ты самый главный придурок после меня в этом сраном мире, Арс! — Заявляет он. Я откровенно ржу, не торопясь атаковать.

— Кхм-кхм, — со скамейки у стены голос подает Данте, а через секунду прямо в Тику прилетает яркий теннисный мячик.

С невозмутимым видом Дракон складывает мощные татуированные руки на груди и следит за тем, как недовольно сопит Тика, зло глядя на мячик под своими ногами, но этот парень очень быстро отходит и вот, он уже снова провокационно улыбается как Бог Локи.

— Ну, иди же сюда, мой сладкий, — издевается мой безумный друг. — Я напомню тебе, что такое настоящий бой, пока отношения не затянули тебя в розовые облака.

— Дебил, — смеюсь, откинув голову.

— Харе ржать! Время! — Напоминает Данте, подкидывая в руке еще один теннисный мячик. Мы не убрали их после разминки. Кажется, зря…

Терехов дал нам два часа в своем зале, чтобы мы размялись под строгим присмотром одного из его чемпионов, а потом у нас встреча с моим бывшим тренером и я немного нервничаю, но парни не дают пока думать об этом. Тика дразнит, я атакую. Мы сталкиваемся в серьезном бою, на грани своих возможностей, выпуская всю скопившуюся в теле энергию. Я вспоминаю, насколько этот парень сильный, быстрый и гибкий. Его часто недооценивают, потому что он ведет себя как полный придурок на ринге. С нами он может быть иногда настоящим и показывает себя совсем с другой стороны. Данте все еще делает вид, что ему плевать, но я вижу, как его отношение к Тике постепенно меняется. У нас выходит самая странная компания в мире и мне это чертовски нравится.

Заканчиваем тренировку. Веду Тику в до боли знакомую и когда-то родную душевую. Сколько всего она видела, м-м-м… Парни и правда бывают по-настоящему сумасшедшими.

Теперь я вспоминаю об этом с теплом, понимая, что здесь я получил бесценный опыт и людей, которые были для меня семьей, но дети вырастают и уходят из семьи в самостоятельную жизни. Настала моя очередь взрослеть и создавать что-то новое, свое.

Переодеваюсь, дожидаюсь Дана с Тикой. Все вместе мы идем в кафе, расположенное на первом этаже Дворца спорта. За столиком у окна с чашкой кофе нас ждет Юрий Германович. Взгляд бывшего тренера устремлен на улицу. Он, как всегда, сосредоточен на чем-то своем. Этот человек живет работой и своими спортсменами. Мне даже жаль, что у него нет жены, и дома никто не ждет. Я благодарен ему за многое и искренне желаю счастья.

— Привет, парни, — Терехов переводит взгляд от окна на нас и кивает на свободные места за столом. — Как тренировка?

— Отлично разогрелись, спасибо, Юрий Германович, — отвечаю ему.

— Чем смог, — он пожимает плечами. — О чем вы хотели поговорить?

— У нас к вам что-то типа делового предложения, — вклинивается Тика.

— Заинтриговали, — Терехов ставит локти на стол и смотрит на нас внимательнее.

— Есть возможность вложиться в секцию на базе вашего клуба. Мы можем снять отдельное помещение, но Дворец спорта — это уже рабочая площадка, про нее многие знают, добираться из разных точек города сюда достаточно удобно даже в вечернее время, — деловым тоном рассказывает наш безумный друг. — И до бассейна гонять недалеко. Там мы тоже договоримся об аренде.

— Для кого секция? — Мой бывший тренер интересуется на полном серьезе. Честно говоря, я думал, он пошлет нас с этой идеей.

— Для таких, как я, — отвечаю ему. — Для парней, кто по разным причинам ушел из профессионального спорта или для тех, кому он просто не светит, но они не могут жить без тренировок. Может быть потом мы сможем даже выходить на любительские турниры.

— И кто будет их тренировать? — Терехов неотрывно смотрит мне в глаза. Не знаю, что он пытается там найти. Год назад я бы отвел взгляд, сейчас спокойно смотрю на бывшего тренера в ответ.

— Пару раз в неделю я бы мог, — предлагает Данте. — И вы.

— Я? — Смеется Юрий Германович.

— Да, — подтверждает Тика. — Слышал, вы неплохой тренер. Чемпионов выращиваете. Или с теми, кто прошел мимо медалей, работать слабо? — Хитро щурится, бросая вызов Терехову. Точно, хитрый Локи!

— Как интересно в «Клетке» обо мне думают, — Юрий Германович постукивает пальцами по столу. — У любителей нет такой сильной мотивации, как у профессионалов. Нет дисциплины и ответственности. Сегодня он будет ходить на тренировку, завтра у него миллион причины, чтобы не ходить.

— Да, так и будет, вероятно, — отзываюсь я. — Но будут и другие. В любом случае это будет место для тех, кому нужен подобный спорт. Один постоянный спортсмен в этой секции уже точно есть.

— Идея, конечно, интересная, но мне кажется, вы не совсем представляете, как это все работает изнутри. — А по лицу Терехова видно, что мы его заинтересовали.

— Так помогите нам разобраться, — просит Данте. — Я бы не прочь поучиться у вас не только боям.

— Ладно, я вас услышал. Мне нужно время, чтобы все обдумать. Предлагаю вернуться к этому разговору позже. — Юрий Германович поднимается из-за стола, показывая, что разговор на сегодня окончен.

— Спасибо, что выслушали, — протягиваю ему руку.

— Отойдем, — хлопнув по моей ладони, Терехов крепко ее сжимает и не торопится отпускать.

Парни остаются ждать за столом, а мы с бывшим тренером отходим в сторону.

— Ильхан сделал из тебя действительно хорошего бойца, Арс. Я умею признавать поражение. У него получилось то, с чем я бы вряд ли справился. Мои принципы и правила на тебе никогда не работали. Ты всегда жил по своим собственным, и он умело это использовал.

— Тренер…

— Не перебивай, — морщится он.

— Извините, — виновато улыбаюсь.

— Но я испытываю отцовскую гордость не за то, что ты стал чемпионом в его клубе. Я горжусь тем, что даже там ты смог остаться хорошим парнем. Извини, что меня не было рядом, когда тебе было сложно, Арс. Я оказался не в силах тебе помочь. Это была только твоя дорога и ты прошел ее не без ошибок, но все равно достойно. А без ошибок в этой жизни не бывает. Из них мы получаем самый важный и самый ценный опыт. Над вашей идеей я обещаю тебе подумать, — бывший тренер хлопает меня по плечу.

— Спасибо, Юрий Германович, — тихо отвечаю.

— Не надо, — он качает головой. — До свидания, Арс, — еще раз хлопает меня по плечу и уходит по одному из коридоров в сторону тренерской.

Я же возвращаюсь к парням. Тика быстро сваливает по своим важным делам, а у Данте сегодня выходной и мы на его машине отправляемся к нему домой. Моя тачка с утра стоит у его подъезда, оставил, когда привозил Дилю к Амалии.

Поднимаемся к ним. С порога слышим звонкий смех наших девчонок. Переглядываемся с лучшим другом, улыбаемся. В его квартире пахнет едой, играет музыка и нас ждут. Пожалуй, это самое приятное из всего вышеперечисленного. Дракон нерушимой скалой идет прямиком на кухню. Я догоняю и застаю момент, когда Ами тонет в его объятиях. Диля отводит от ребят неловкий взгляд. Забираю ее к себе и тоже обнимаю, зарываясь носом в мягкий шелк темных волос.

— Как дела? — Заправляю за уши волнистые прядки.

— Все хорошо, — тепло улыбается моя Лило. — Мы были на картинге, потом смотрели сериал и готовили ужин. Вроде получилось вкусно. Там мясо, — указывает взглядом на духовку.

— Тогда точно вкусно, — смеюсь я. — Как покаталась моя девочка? Всех сделала на треке?

— Еще бы! — Важно фыркает она.

— Горжусь тобой, — чмокаю ее в лоб.

Девчонки отправляют нас мыть руки, а сами накрывают на стол. На вкус мяса становится абсолютно плевать, хотя оно безусловно удалось. Просто внутри настолько тепло, что дышится трудно. На кухне Данте по-семейному уютно и по-дружески весело. Дракон перестает быть похожим на камень рядом с Ами, а Диля рядом со мной смущается и красиво улыбается, позволяя крепко сжимать под столом ее руку.

Я еще раз убеждаюсь в том, каким бы я был кретином, если бы потерял этих людей. Но я рад, что обрел в свою компанию такого придурка, как Тика, который прислал мне видео с очередной безумной вечеринки и сказал, что он скучает по мне, но не хочет, чтобы я тащил сюда свою задницу, потому что должен уже, наконец, поцеловать свою девушку.

Хорошо, что я слушал это в наушниках, зная, что друг не стесняется в выражениях и девочкам такое точно лучше не слышать.

Тика знает, что мы с Дилей живем вместе уже три месяца, и все эти три месяца я медленно, шаг за шагом возвращаю ее себе, как обещал. Мне часто снятся те безумные ночи в «Клетке», я просыпаюсь в ужасе от того, что предал свою Лило. Она не видит, потому что спит пока в соседней комнате. Я и не хочу, чтобы видела. Это моя война, я поклялся, что Диляры она не коснется. Так и будет.

Мы с ней едем домой около одиннадцати вечера. Она на соседнем сиденье болтает с мамой по телефону, скинув обувь и подтянув к себе колени, а я украдкой любуюсь той, что стала для меня самой дорогой маленькой женщиной во вселенной.

Диля убирает телефон в карман легкой, короткой курточки. Я останавливаю машину на очередном светофоре, разворачиваюсь, ловлю ее за ворот и резко притягиваю к себе, жадно впиваясь в губы.

У меня сердце бьется, будто я целуюсь в первый раз в жизни. Вкус ее губ взрывается во рту и в затылке, рассыпаясь мурашками по шее. Тонкие пальцы пробегаются по моим коротким волосам, а горячий язык проводит по нижней губе. Тихий стон мне в рот, и мы не можем оторваться друг от друга, как двое сумасшедших, соскучившихся друг по другу. Нам раздраженно сигналят машины. Светофор наверняка уже сменил цвет на другой.

Так наплевать в эту самую секунду на все. Мне кажется, если я перестану ее целовать, мир остановится и произойдет катастрофа, а я к этому не готов. Так много на этом хреновом шарике людей, которые мне дороги.

С трудом отрываюсь от своей Лило. Провожу дрожащими от переизбытка эмоций пальцами по влажным, припухшим от моей жадности и наглости губам. Утыкаюсь лбом в ее горячий лоб и путаюсь пальцами в волосах на затылке.

— Спасибо тебе, — целую ее в кончик носа.

— За что? — теперь она целует меня так же.

Это чертовски мило. Такое у меня точно в первый раз. И я рад, что именно с ней.

— За шанс, Диль. Я обещаю сделать все возможное, чтобы ты была счастлива со мной. Ты мне веришь? — С надежной заглядываю ей в глаза.

О доверии теперь мы говорим часто, как и о многом другом, как бы иногда не было сложно.

Моя Лило молчит таких долгих несколько секунд. Я считаю: одна, две, три… пять…

— Верю, — улыбается так тепло, как умеет только она. — Поехали домой, — просит совсем тихо.

Я готов взлететь в небо от этих слов. Наверное, это и есть настоящее счастье, про которое все говорят. Мне определенно нравится!

— Домой!

Крепко сжимаю маленькую ладонь в своей и стартую со светофора, улыбаясь, как тот самый придурошный Стич из мультфильма.