Глава 27. Вика

– Конечно. Как тебе будет удобно.

Прозвучало как-то жалко и не очень убедительно. Странная, иррациональная обида пробилась сквозь здравый смысл и уколола в глубине души.

Не хотелось отпускать его. Появилось желание запихнуть в квартиру и привязать к себе и девочкам. Но что за бред?! Я взрослая, самодостаточная женщина. Так не поступают. Тем более что и так все слишком быстро завертелось.

Пока в голове хоровод мыслей затягивался на шее удавкой, Егор неожиданно наклонился и нежно поцеловал меня. Его губы опустились на мои и настойчиво раздвинули их, проникая внутрь.

Одна рука опустилась на затылок, и я мысленно сделала своим тараканам предупреждение. Но те уже разбежались, потому как поцелуй уверенно и точно перерастал в то самое сумасшествие, не отпускавшее нас с момента первого касания.

Внутри разгоралось нечто страшное. Совершенно неконтролируемое и дикое. Опасное чувство, напрочь глушащее голос разума. Потому как я не только снова была готова отдаться ему прямо здесь, на переднем сиденье собственного автомобиля, но и хотела этого.

«Да гори оно синим пламенем», – подумалось мне, в то время как руки зарывались в его волосы, а мозг покидали остатки здравого смысла. Кажется, это снова с нами происходило. Необъяснимая тяга, неповторимое волшебство…

Вот и не верь после всего этого в магию и фейерверки. А еще в злой рок…

В тот момент, когда я уже практически перебралась к Егору на переднее сиденье, в окно постучали. Я уставилась мутным взглядом в смеющиеся глаза отца. Он стоял с пакетом-маечкой в руках и рассматривал нашу парочку.

Немая сцена, и не самая приятная. Называется, почувствуй себя в пубертатном возрасте, когда родители застали за эдаким занятием. Только вот незадача: мне под тридцать, и я мать двоих детей. А реагирую как девочка-подросток.

Егор повел себя более достойно и по-взрослому. Молча вернул меня на соседнее сиденье, пригладил волосы, поправил между ног и открыл дверь.

– И снова здравствуйте, Егор Вениаминович. Как там девочки? Вынужден откланяться. Боюсь, что сейчас надо ехать к родителям разговаривать с ними вживую, так сказать.

Немного подумав, он добавил, пока я робко покидала пассажирское кресло и присоединялась к ним:

– Спасибо, что не дали увлечься. Ваша дочь занимает в последнее время все мои мысли.

Бли-и-ин. А эти бабульки втроем тут давно сидят? И почему отец так странно смотрит? Ему явно весело. А вот мне нет. Хотя если бы нас застала мама… Вот где бы точно было не до смеха. Но думаю, что бабульки все равно расскажут ей, что ее дочь гулящая. Или проститутка. Вон как зорко смотрят!

– Да я уже понял, что такие сорванцы, как у нас, могут родиться только от очень бурных чувств. Специально подгадал вас встретить, а то мало ли…

Глаза отца весело блеснули, и родитель уставился на меня. Да что ж такое! Ужасно неудобно вышло. Отец еще раз нас осмотрел и с довольным видом промаршировал к подъезду, на ходу бросив:

– Ладно, не задерживайтесь. Мы и так уже с матерью вымотаны любимыми внучками. Егор, было приятно познакомиться. Не гоните лошадей, хотя наверняка вам кажется, что вы много пропустили.

И он исчез в подъезде, оставив нас наедине с переглядывающимися соседками. Минутная пауза, после которой меня чмокнули в щеку и молча направились в сторону метро. Негусто…

– Виктория Егоровна, али папашка-то объявился? Красавчик какой. Только вы больно в машине не усердствуйте-то, спину прихватить может. Чай, не молодые уже.

Если бы не стояла возле бабулек в то время, как они произносили это, наверняка не поверила бы. Несколько раз хлопнула глазками. Виктория Егоровна? Они серьезно? Эти женщины знают меня?

Очевидно, выражение моего лица было настолько комичным, что соседки поочередно прыснули в заранее заготовленные платочки. А я удивленно их рассматривала.

Троица казалась совсем древней. Просто доисторической. Зато на диво ухоженной и живой. Поймала себя на мысли, что их морщинистые лица знакомы. Словно в ответ на мои мысли одна из них прокаркала:

– Да не пучьте так глаза, гусиные лапки будут. Мы постоянные клиентки в клинике Марии Сергеевны. Она жила много лет в этом доме. Знаем всех докторов в лицо.

– Вот-вот, а у вас моя внучка рожала недавно, хвалила очень.

Может, просто я переработала? Нет, ну серьезно. Какая-то сюрреалистическая сказка выходит. Всего пара дней – и у меня в жизни появляется мужчина, вместе с ним отец для детей, секс и разборки с домашними.

А теперь еще соседки возле подъезда, вместо того чтобы считать проституткой, хвалят. Остановите Землю, я сойду!

– Да не переживайте так. У Марии Сергеевны вы на хорошем счету, нам это точно известно. Это мы ее и попросили вас больше не мучить. В штат взять.

– Да, да! После того как роды у внучки приняли.

Мир рушился на глазах. Точнее, даже не так, привычные устои и ощущение реальности трещали по швам. Судьбу работы мечты решали бабули на завалинке? Они меня посоветовали?!

Без стеснения подошла к ним и плюхнулась на скамейку прямо с краю. Эту новость, как и все остальные, переварить надо. Сделать так, чтобы она усвоилась, так сказать.

– Мы бы еще вот что сказать хотели. Пока ты на работе, к матушке твоей девка одна ходит. Часто беременная. Так вот. Не нравится она нам. Сегодня опять была. Долго сидели они, даже папеньку твоего с девчушками гулять выгнали. Он и не знает, что та приходила.

– Да, да! Глаза такие завидующие, руки загребущие. Сразу видно, что сплетница она. Да еще и подруга небось.

Настал мой черед встрепенуться. Отряд шпионок высшего уровня докладывал информацию, паля как из автомата Калашникова. За пару минут стали известны все внешние данные подозреваемой и точное время посещений.

Восхитилась точностью описания Леночки, а еще убедилась, что фортуна таки вернула утренний и дневной должок. Ну, матушка, ну, учудила! Это что еще за закулисные телодвижения? Тоже мне врачебная солидарность.

Медленно, но уверенно внутри поднималось крайнее возмущение. Хотелось рвать, метать и вызывать на откровенный разговор. Хотелось ладонью по столу да ногой по полу.

Минут десять внимательно выслушивала «разведчиц» и прокручивала в голове план действий по допросу подозреваемой. Придется еще и девочек подключить к процессу. Очень жаль, что они не были свидетелями бесстыдного поведения их бабушки.

Я напрягалась, пытаясь найти внутри хоть какое-то сочувствие. К Лене. Но не находила. А еще не могла понять, в какой момент ситуация вышла из-под контроля. Почему старая подруга выкинула такой финт, что заставило ее лезть в мою жизнь?

– Виктория Егоровна, только на матушку не серчайте. Она любит вас, переживает. Это девку эту гнать надо. Одним местом чуем, что берет на себя слишком много.

Не представляю, что за места у них такие чувствительные, но обязательно проверю высказанную теорию. Поблагодарила старушек и пошла домой, там наверняка заждались уже. Отец, небось, гадает, не занялись мы чем предосудительным с Егором. Снова.

Поднялась наверх и вошла в квартиру. Как всегда, на пороге встретили жизнерадостные дочки, они наперебой рассказывали про длинный и интересный день. Как папа их собирал, как все напутал и приготовил подгоревшую кашу. Как дядя Антон согласился накормить их таким количеством сладких кексов, которое в них влезет.

Они болтали и болтали, а я медленно раздевалась, пытаясь поймать взгляд женщины, что затаилась где-то в недрах квартиры. Поговорить с ней хотелось жутко, но я выжидала момент.

Наконец, словно почувствовав сложность ситуации, в центр вышел отец и увел девочек. Я зашла на кухню и присела перед мамой. Уже по глазам стало понятно, что битва предстоит не на жизнь, а на смерть.