Глава 41. Вика

Перед глазами все плыло. Дура! Господи, какая я дура! Снова поверила. Да я его знаю меньше трех месяцев! Это ж надо так опростоволоситься. Лена права была!

Вышла из клуба и привалилась к стенке. Внутри все гудело, сердце саднило. Было больно так, что…

Дикая судорога внизу живота скрутила тело. Я согнулась пополам, и меня тут же вырвало прямо на улицу. У входа в клуб толпились люди, и одна из девушек резво подскочила ко мне.

В голове уже начался привычный анализ. Схваткообразный боли, резкие, живот просто скручивает. Попробовала под тонким розовым халатиком между ног… Кровь. Твою ж мать!

– Нет, нет, нет! Этого не может быть! – прошептала скорее себе под нос.

А боль нарастала. Снова скрутило. Картинка смазывалась, а меня подхватили тонкие руки. Над ухом, словно в тумане, прозвенел тонкий голосок:

– Девушка, вам плохо? Я скорую вызову!

Кивнула и трясущимися руками достала телефон. Набрала номер единственного человека, к которому сейчас могла обратиться. Удивительно, но, несмотря на позднюю ночь, он ответит моментально. Прохрипела из последних сил:

– Помоги, кровотечение, сейчас приеду…

И телефон выпал из ослабевших пальцев. Его тут же подхватила девушка и стала что-то быстро говорить в трубку.

Я же осела на пол и заплакала. Больно, боже, как же больно! Но как такое возможно? Если я права, то все очень плохо. Я же сама врач!

Соображать было сложно, я попыталась встать. Нужно такси, нужно в клинику. Нужно встать! Но меня мягко опустили обратно. В поплывшее сознание пробился мелодичный голос:

– Виктория Григорьевна, не шевелитесь, сейчас за вами скорая приедет и в клинику поедем. Все будет хорошо.

«Все будет хорошо».

Эта фраза врезалась в разум, удерживая ускользавшее сознание. Кажется, я ей кивнула, а может, и нет. В любом случае было страшно. Очень. В последний раз так боялась лет пять назад. Примерно…

Дорогу до клиники помню плохо. Она слилась в сплошную мешанину огней и звуков сирены. Они маячили перед глазами и врывались в голову, раздражая светом и громким воем.

Зато все время рядом бубнил мелодичный голос, на который я и ориентировалась. Он служил путеводной нитью в происходящем. За него и держалась.

В какой-то момент стало отпускать. Кажется, это работники скорой что-то вкололи. И вот уже стали различимы очертания предметов, а взгляд прояснялся. Первым делом выхватила из окружающей обстановки худенькую девушку в ультракоротком желтом платье.

Вьющиеся каштановые волосы, до удивительного знакомые голубые глаза, очки в круглой оправе. Она была такая милая, что я не сразу поняла, что знаю ее. Моргнула пару раз, а та улыбнулась.

– Вам лучше? Кровотечение вроде остановили, сейчас едем в клинику, – она поежилась. – К маме.

Тут же рядом оживился фельдшер скорой. Отчитал девушку за то, что та лезет не в свое дело, и пересказал ее же слова. Недоверчиво покосился и буркнул, что во всякие дорогущие клиники они в качестве такси не нанимались.

– Вы, кажется, меня узнали, верно? Я Варя!

Да уже поняла, Варвара Олеговна Смирнова. Только вот никак не ожидала, что ангелок на фото может предстать передо мной такой взрослой девицей. Как же быстро они растут! Сколько ей лет?

– Узнала, в кабинете у твоей мамы фото висит. Только там ты помоложе. Очень выросла, Варя.

Она зарделась и пригорюнилась. Если бы не мысли о том, что со мной происходит, обязательно поддержала бы ее. Не надо быть гением, чтобы сложить два плюс два.

Ей явно нет восемнадцати. Клуб. И теперь она едет к маме на работу. А мама, насколько я знаю, сегодня дежурит в ночь. Редкий случай, когда Мария Сергеевна лично в поле. Все сходится. Кто-то спалится…

– Спасибо, Варюш. Извини, что испортила вечер. Может, тебя высадить?

Ее глаза расширились, а на лице появилось то самое упрямое командирское выражение. Девушка обижено заявила:

– Виктория Сергеевна, не мелите чушь! Мне сказано было вас доставить в целости и сохранности. Вот. Доставляю. Тем более мама уже знает, что я сбежала потусить. Так, может, хоть не сильно орать будет.

Я усмехнулась. А у меня две такие. Жуть просто! Хорошо, что до этого момента еще далеко. О-о-очень. А пока надо разобраться с тем, кто, вероятнее всего, засел внутри.

К моменту, когда подъехали к клинике, стало полегче. Я смогла трезво мыслить и самостоятельно оценивать ситуацию. Машина скорой остановилась, и двери распахнулись. Лицо обдало духотой, и голова снова закружилась. Попыталась встать, но фельдшер резво подскочил и едва ли затрещину мне не отвесил.

– Дамочка, совсем уже! Без команды даже не шевелиться! Мало приключений на сегодня?

– Да я сама врач, работаю здесь, – пробубнила я, пытаясь устроиться поудобнее. В ответ мне лишь фыркнули:

– Незаметно! А что врач, поняли из документов. Да и наряд… специфический.

Пришлось покраснеть. Запоздало вспомнила, что на мне все еще надет розовый полинявший халатик пятилетней давности. Приключение так приключение. Но в этот раз я ему точно не рада.

Меня погрузили на каталку и спустили вниз. Там у входа уже стояли двое. Ну и небольшая армия за их спинами. Неожиданно на глаза навернулись слезы. Ну все, совсем расклеилась.

– Давайте ее сюда. Где расписаться?

Мария Сергеевна, как всегда, командовала парадом. За ее спиной стоял хмурый Милославский и бурил взглядом процессию. На Варю даже внимания никто не обратил, когда она выпорхнула из машины вслед за мной.

– Вот, забирайте вашего врача! Черт-те что творится ночью сегодня. Если что, мы не такси.

Фельдшер бубнил, но меня напоследок оглядел с сочувствием. Человечные они все-таки. Несмотря на бешеный поток пациентов и самые невероятные случаи. Но человечные.

– Поехали, Виктория Егоровна, даже в законный выходной продолжаете шутить. Не смешно уже. Давно.

– Валерий Сергеевич, шутили мои дети, пару месяцев назад заявившие, что я беременна двойней. Боюсь, что мне смешно не больше вашего.

Мария Сергеевна хмыкнула, и мы в темпе покатили внутрь. Не стоило терять время на разговоры. Меня ждали осмотр и разгадка тайны. Кто был прав? Сын Милославского или моя мама с ее жуткими вещими снами? Ведь в итоге она призналась, что рыбки-то всплыли на поверхность темных вод мертвыми.

Завотделением припарковал меня в кабинете УЗИ, сам аккуратно избавил от остатков жалкой одежды. Приступил к беглому осмотру. Ну и датчики, датчики, датчики.

Пара секунд, и он недовольно заворчал:

– Вот пока Марии Сергеевны нет, выскажу как есть. Дура вы, Виктория Егоровна. Причем дура непрофессиональная! Беременность! Да еще такая запущенная. Тут вон гематома. Даже отслойка есть небольшая.

Закрыла глаза и велела себе дышать. Дыши, Королева, дыши. Только внутри нарастала истерика. И причиной этого была иррациональная радость. Дикая, глупая. Но радость!

Все-таки непостижим женский организм. То мечтаю о том, чтобы детей никогда не было больше. Думаю, что в случае беременности сделаю аборт и никогда в жизни, вообще никогда не буду детей делать незапланированно, то реву от счастья.

Я же врач! Ну почему это снова происходит со мной? Чертов Егор! У него там сперма радиоактивная, что ли? Дверь скрипнула, и в кабинет вошла зевающая Мария Сергеевна.

– Ну кто там, Валер? И в каком количестве на этот раз?

– Все стандартно, она себе не изменяет. Близнецы. Монохориальные. А к ним полный набор. Сейчас еще на экспертном аппарате посмотрю ее, есть вопросы. Примерно одиннадцать-двенадцать недель.

Начальница хмыкнула, а я стала прикидывать. В голове цифры складывались, и срок прикинула достаточно быстро.

– Тринадцатая. А зачем экспертный аппарат?

Мне не ответили, а хмурый взгляд Милославского мне не понравился. Совсем.