Глава 11
Родион проснулся посреди ночи. От неудобной позы ломило все тело. Он со стоном поднялся, не понимая, за каким чертом улегся спать на диване, сел, разминая шею, и, наконец, вспомнив, какие события предшествовали его пробуждению, ругнулся:
– Твою мать!
Как некстати его срубило. Будь это обычное свидание, он бы, конечно, здорово опростоволосился, уснув в самый неподходящий момент. Но, к счастью, их встреча с девчонкой свиданием не была. Он ей платил, а значит, мог делать все, что угодно. Хоть трахаться, хоть спать. Хоть на голове ходить.
– Эй! Дарина… – позвал Мурадов, впервые произнеся вслух ее имя. – Ты где?
Он прошелся по первому этажу, по второму. Но девчонки ни там, ни там не было. Не было ни ее пиджачка, ни туфель. Ушла. Любительница легких денег. Не посчитав нужным те как следует отработать. А у него этой работы, между прочим, был непочатый край. Вон, как стоял. Крепко… Весь вечер, считай, хоть в это довольно сложно поверить, особенно учитывая то, чем этот вечер закончился. Дарина в самом деле сумела его заинтересовать. Расположить к себе. Понравиться. В разумных пределах, конечно. Было в ней что-то непосредственное и смешное, чего обычно не ждешь увидеть в шлюхе.
Не глядя на время, Мурадов схватил телефон, набрал Бэллу и устроил той разгон. Полушутя, полусерьезно – потому что идиотизм ситуации, конечно, зашкаливал. Закончил тем, что потребовал сатисфакции. Бэлла тактично его послала, объяснив, в чем он неправ. Мурадов проникся, хотя напоследок и зарядил совсем уж лютую чушь про то, что девчонка его якобы опоила. А Бэлла, безошибочно считав по голосу, что он и сам в это не очень-то верит, фыркнула. И в следующий раз посоветовала придумать что-нибудь более убедительное. На том они вроде как и закончили.
Потому что на следующий день Родиона закрутила привычная жизнь – работа, встречи, одним словом – рутина. Но один черт он нет-нет да и вспоминал о Дарине. Какого хрена, конечно, непонятно. В конечном счете Мурадов решил, что все дело в незакрытом гештальте. Вряд ли бы он о ней вспомнил, если бы дело дошло до конца. А так… иногда возвращался мыслями в тот вечер. Особенно когда оставался один в своей огромной квартире. Одиночество – странная штука. Тут кто угодно полезет на стенку и что угодно начнет вспоминать. Например, шлюху, которая готовила ему ужин. Заполняя пустоту его выхолощенной натертой до стерильного блеска квартиры вкусными, каким-то домашними, родом еще из детства ароматами, болтовней и… предвкушением.
Пару раз Мурадов забирал к себе сына. С Левкой было, конечно, получше. Одно плохо – к сыну всегда прилагалась и его мать. Достаточно красивая. Точно знающая, что ему нравится. Готовая это дать – только попроси. Учитывая то взвинченное состояние, в котором Родион находился, добиться своего ей было совсем несложно.
– Родь, ты выглядишь таким усталым… Может, массаж?
– Нет.
– Просто массаж. Я же ничего такого не предлагаю. М-м-м? – Ира склонилась над ним низко-низко, касаясь щеки волосами, опустила на плечи руки с хищным маникюром и принялась легонько разминать мышцы. Было и впрямь хорошо. Рядом, на полу, их сын игрался новеньким Лего. Соединял крупные детали, из тех, что не получится проглотить, и хмурил темные Мурадовские брови, когда у него что-то не получалось.
– Я иной раз даже поражаюсь, как он на тебя похож, – шепнула Ира, обдавая ухо Мурадова жаром.
– Что есть – то есть.
– Красивые у нас получаются дети.
Родион чуть повернул голову. Ирина смотрела на него с надеждой в глазах и взволнованно кусала губы. Он знал, чего она хочет. И, тем не менее, все же дал слабину. А она этим тут же воспользовалась. Припала к его губам жарким поцелуем. Мурадов по привычке ответил. И по привычке же обхватил ладонью её затылок, готовый в любой момент перехватить инициативу. Но, к счастью, опомнился. Потянул не к себе, а от себя… Хотя был полностью готов. И чтобы получить свое, ему только и нужно было уложить Левку спать. Ну, или, если по-быстрому, уединиться с Иркой в ванной.
– Ир, нет. Не надо.
– Почему? Ты же хочешь!
– Это не более чем физика. Закрыли тему.
– Мы могли быть так счастливы! – всхлипнула она. Кажется, в этот раз даже непритворно. Родион тяжело вздохнул, подумав, что, вероятно, она и права. Сейчас, когда он богат, они действительно могли бы… Да только куда деть эти вбитые с детства «и в горе, и в радости, в богатстве и бедности»?
– Я вас провожу… – поставил точку.
И проводил ведь. Больше не обмолвившись с Иркой ни словом. Взвалил Левку на плечи и понес. Через парк, вверх по ступенькам. Проводил до квартиры и ушел. А уже дома набрал Бэллу, которой за последний месяц звонил больше раз, чем за весь предыдущий год.
– Привет. Я хочу девочку.
– Привет. Без проблем. Я пришлю фото свободных.
– Ты не поняла. Я хочу ту девочку. Как ее? Дарину? – сделал вид, что не помнит. Хотя, если уж говорить откровенно, это имя он как раз и не мог забыть.
– Ах, ту… – усмехнулась Бэлла. – Ну, если ту, то, боюсь, я тебе не помощник.
– В каком смысле?
– В прямом. У нас была разовая сделка, помнишь?
– Даю такую же сумму, что и в прошлый раз. Найди ее.
Мурадов сбросил вызов в полной уверенности, что ему перезвонят. Если не прямо сейчас, то, по крайней мере, через несколько минут. Но наступила ночь, а Бэлла так и не соизволила его набрать. Это взбесило гораздо больше, чем он мог ожидать.
Родион лег на кровать и, уставившись в потолок, поднес трубку к уху.
– Ты не забыла, что я жду?
– Я – нет. А вот ты, по-моему, кое-то забыл, Мурадов. Например, правила приличия. Вот скажи, какого хрена, а? Что тебя навело на мысли, что ты можешь со мной разговаривать в таком тоне?
Родион стиснул челюсти. Сделал глубокий вдох, с трудом удерживая в себе слова, о которых наверняка пожалеет.
– Извини. Просто… Ладно, черт с ним. Спиши мою грубость на недотрах, окей? – решил отшутиться.
– Мой тебе совет – если он так паршиво на тебя действует, не доводи до греха.
– До него бы и не дошло, если бы ты ответила, как там девочка?
– Девочка не заинтересована. Совсем.
– То есть как это? – опешил Мурадов.
– Вот так. Я же тебя сразу предупредила. Шанель нужна была конкретная сумма. Она ее получила. И обрубила все концы.
– Ты сама-то веришь в эту херню?
– Дело не в том, во что я верю.
– Просто узнай ее цену.
Родион и себе бы вряд ли ответил, какого черта он так уперся. Ну, девочка и девочка. Таких миллион. Трахай любую. Но он хотел конкретно эту. А еще больше – найти подтверждение своим убеждениям в том, что все в этой жизни покупается и продается.
– Я узнавала. Она – ни в какую.
– Увеличивай сумму. Каждый день на тысячу долларов, – жестко отрезал Мурадов и приготовился ждать. Недолго. Максимум пару дней. Но прошла еще неделя, а девчонка не соглашалась. Каждый день он слал Бэлле короткое сообщение. С одним единственным в нем знаком вопроса. И каждый день она отвечала: «Семь тысяч – нет, восемь, десять, пятнадцать»…
Это превратилось в азартную игру, которая захватила так, что здравый смысл отказал напрочь. Мурадов повышал и повышал ставки. Каждый раз надеясь сорвать джек-пот. Его не смущало даже то, что сумма на кону давно уже вышла за пределы разумного. Деньги в этом случае роли не играли. Важен был принцип. И интерес. О, как она его заинтриговала! Даже удивительно, что он дал ей целых двадцать дней, и лишь потом подключил свои связи, чтобы узнать о ней… все.
На первый взгляд, оказалось, ничего необычного. Девочка из провинции. Чтобы поступить на бюджет, ей не хватило всего двух баллов, точнее, она бы прошла, если бы в последний момент в деканат не поступила команда пристроить детишек высокопоставленных чиновников. Впрочем, Дарина не сдалась и пошла на платный. Училась неплохо, особенно учитывая тот факт, что с первого курса учебу ей приходилось совмещать с работой. Сначала официантки, потом – горничной. Родиону показалось довольно странным то, что Дарине нужно было вкалывать, чтобы прокормить себя. В конце концов, у нее были родители. Мать – сельская учительница, отец – индивидуальный предприниматель. На первый взгляд – вполне нормальная семья. Так почему они ей не помогали? Ответ нашелся, когда Родион влез в систему налоговой. За весь прошлый год отец Дарины не задекларировал ни копейки. А вот долгов нахватался, как собака блох. Тут тебе и ипотека, и микрозаймы… Последние, кстати, совсем свежие. Но уже просроченные. Мурадов сверил данные последнего платежа по ипотеке и присвистнул. Что-то ему подсказывало, что он знал, кто закрыл набежавший долг. А вот о микрозаймах Дарине, похоже, только предстояло узнать.
И что тогда, девочка?
Родион нащупал телефон. И вместо опостылевшего знака вопроса набрал короткое «предложение снято». Как он и думал, Бэлла тут же перезвонила.
– Совсем снято?
– Полностью.
– А что так? – не сумела скрыть любопытства.
– Ситуация кардинальным образом изменилась.
– Серьезно?
– Угу. Готов поставить последние деньги, что очень скоро девчонка сама ко мне прибежит.
– И что же тебя натолкнуло на эти мысли?
– Её родители в серьезных долгах.
– И ты хочешь этим воспользоваться?
– А что тебя смущает? Мы все пользуемся друг другом. Проблема Дарины в том, что она упустила момент, когда могла использовать меня с большей для себя выгодой.
И в том, что до предела завела его своим игнором. Пробудила охотничьи инстинкты. Он выслеживал ее, прикармливал практически месяц. А она так заигралась, что не заметила, как угодила в собственный же капкан.
– Ты очень… очень изменился.
– Кое в чем, может быть. Впрочем, речь сейчас не обо мне, не так ли?
– Ну, и какие же твои условия сейчас?
– Обсудим их, когда Дарина даст о себе знать.
На это ушла еще неделя. Наступил октябрь. Удивительно теплый и погожий. Особенно на контрасте с минувшим сентябрем, который в этом году выдался тоскливо-дождливым. Шурша листьями, они с Левкой гуляли в парке. Тот, измазавшись, как черт, успел поваляться, кажется, в каждой встречаемой ими на пути куче листьев. Разворошить их все, зарываясь почти с головой.
– Лев, осторожно! Там могут быть палки и битое стекло. Поранишься.
– Нет! Тут только лиштья. Жжолотые… класные и жжжиленые.
Родион усмехнулся. Достал звенящий телефон из кармана и… отбил вызов. Не так быстро, куколка. Я дольше терпел. Теперь твоя очередь.
– Ну, ты и гад, – прошипела Бэлла, когда он, наконец, ответил.
– Был занят. Что там у тебя?
– А то ты не догадываешься!
– Ну, допустим.
– Рядом со мной Шанель. И она утверждает, что согласна на твое последнее предложение.
– Ах, последнее, – Родион подхватил споткнувшегося сына и весело ему подмигнул. – Напомнишь, о какой сумме шла речь?
Ему показалось, что он слышит, как у Бэллы скрипнули зубы.
– О тридцати тысячах долларов США.
– Даю пять…
– Это грабёж!
– … за неделю сопровождения, – закончил Мурадов. Этой суммы Дарине было более чем достаточно, чтобы оплатить родительские долги. А ему достаточно семи дней, чтобы ей наиграться.
– Ты охренел?! Да сам ты работай за эти копейки.
– Не устраивает? Ну, что ж. Это мое окончательное предложение. Позвони, если оно заинтересует Дарину.
Он знал… Знал, что заинтересует. Иначе и быть не могло. Хотя если на нее найдется другой клиент… Мурадов резко остановился, удивляясь, почему эта мысль не пришла к нему в голову раньше. Сжал кулаки, решая, чего он хочет больше. Её… или что-то ей доказать? Зажатый в ладони телефон обжигал руку.
– Папа, папа! Смотли, как я могу!
– Сначала шапку поправь. Не то опять в уши надует.
Левка послушно натянул шапку. Получилось, что на глаза, а не на уши. Родион усмехнулся и присел, чтобы поправить это все безобразие. А выпрямившись, все же настрочил: «Не спеши продавать девчонку другим. При необходимости я заплачу больше». Да только не успел отправить. Потому что прежде сам получил короткое сообщение от Бэллы: «Она согласна».