Глава 24
– Надо будет не забыть завтра закрыть этот чертов зал на замок, – раздался знакомый голос от двери. Родион чертыхнулся про себя. Стер выступивший от усилий пот с виска и максимально осторожно опустился в треклятое кресло.
– Не спалось, – соврал он, почему-то странно робея перед женой Исы, которая… А черт его знает, как это назвать? Которая вытащила его с того света?
– Посмотрел бы телевизор. Я сто раз объясняла, почему тебе не стоит усердствовать.
Да. Объясняла. И наверняка Сана была в своем деле признанным специалистом, но он… Черт! Да он просто не мог сидеть в этой долбаной инвалидке! Мурадов был уверен, что чем больше он будет стараться, тем быстрее встанет на ноги. И потому он работал на пределе сил. Может, и впрямь давая лишку.
– Я не устал.
– Угу. Как же. Послушай, Родион, я все понимаю, правда. Но и ты меня, пожалуйста, пойми. Твоя настойчивость дает обратный эффект. Нагрузку нужно распределять дозированно. Ты же не можешь не видеть, что назначенная мной программа реабилитации работает. Обычно люди с твоими травмами восстанавливаются годами. А ты вон, еще немного, и побежишь.
И, может, она преувеличивала насчет бега, но… В том, что он делает огромные успехи, сомневаться не приходилось. Да на него вся больница сбежалась посмотреть, когда он приехал на плановый осмотр к неврологу. Именно тогда Мурадов до конца понял, как ему повезло. С ней. И вообще.
– Наклонись… – Сана обошла его со спины. Осторожно опустила руки на плечи и спустилась вниз, разминая удивительно чуткими пальцами мышцы. Родион блаженно зажмурился. Руки у этой женщины и впрямь были волшебными.
– Я весь потный, – промямлил, ежась от удовольствия.
– Это ничего. Было бы лучше, если бы ты лег. Поехали…
– Я хотел еще позаниматься на брусьях.
– Даже не мечтай. Иначе я выйду из себя. А это – страшное зрелище. Скажи, что ты не хочешь познакомиться с моей темной стороной… – шепнула Сана ему на ухо, вроде бы шутя, да. Но у Родиона один черт холодок пошел по коже.
– А она у тебя есть?
– Она есть у всех. Уж поверь мне.
Мурадов задумчиво кивнул и, когда Сана подтолкнула его коляску к выходу из спортзала, послушно покатил в указанном направлении. Злить эту непостижимую женщину ему не хотелось. Равно как и ее мужа. Уж он не знал, как выглядит темная сторона Саны, но на темные стороны Исы в свое время насмотрелся более чем достаточно. За свою женщину тот убьет – и глазом не моргнет. Он бы тоже так хотел… – мелькнула глупая мысль. Да только ни черта же не срасталось! Хотя, было дело, он уж решил дать шанс своим отношениям с Дариной…
– Спасибо, что проводила.
– Массаж?
– Нет, мне получше. Я приму душ и лягу спать.
– Пришлю медсестру, чтобы поставила тебе укол с обезболивающим.
Как же тонко она его чувствовала! Боль и впрямь была адской. У Родиона все внутри мелко-мелко дрожало, а по вискам и спине градом катился пот.
– Никаких обезболивающих. Я в норме, – покачал головой Мурадов. Сана нахмурилась, но спорить с ним все же не стала:
– Ну, смотри. Как знаешь. Это необязательно терпеть.
Может, конечно, так оно и было. Но почему-то Родион свято верил, что любая боль конечна, и старался выбрать ее до конца. Как можно быстрее выбрать, чтобы вернуться к своей прежней жизни. Вот где ему уж точно было чем заняться. Например, делами компании, которые в его отсутствие шли ни шатко ни валко, сыном, по которому он безумно скучал. И Дариной… Может быть. Если она ждала. Мурадов то и дело возвращался к ней в мыслях, хотя и запретил себе вспоминать, свято веря, что вся его энергия сейчас должна быть направлена на восстановление. Рядом с Дариной же… Он терял ясность мышления. Его захлестывали эмоции. Злость, отчаяние. Но, что самое худшее и разрушительное – сомнения. А что, если ничего не выйдет? Что, если он так и останется прикованным к коляске инвалидом? Что, если все его планы на будущее так и останутся нереализованными?
Черт возьми, если так разобраться, до того, как с ним случилось несчастье, он вообще не осознавал, что эти самые планы так или иначе связаны с его девочкой! Да просто вся жизнь. Он просто жил. Радуясь тому, как все удачно сложилось. Что она ему в рот глядит, и навстречу бежит, когда он с работы заебанный по самое не хочу приходит. А теперь хотелось бы, конечно, думать, что все еще будет. Но если со всеми физиологическими потребностями более-менее как-то все устаканилось, то в интимном плане – ни хрена! Ну, не стоял у него. И все тут. Мурадов пришел к выводу, что для мужчины гораздо легче было бы смириться с параличом, если бы при нем сохранялась половая функция. В смысле, когда боль отпускала. А когда она возвращалась вновь, тут уж совершенно не до этих глупостей становилось. Иной раз казалось, не выдержит. Сдохнет в муках. Боль была настолько изматывающей, что даже смерть виделась не таким уж плохим исходом. И если бы Родион умел проигрывать, он бы, может, и сдался. А так боролся, как мог. Какими угодно способами.
Грех было при такой поддержке сплоховать. Он оценил. И преданность Теней, которые оставались с ним, пожалуй, дольше, чем следовало, звонки с поддержкой от тех немногих, кто был в курсе ситуации. От Бэллы… Все же она была удивительно тонким психологом. Пожалуй, именно она лучше всех других чувствовала, что ему сказать и как. Например, она предпочла вообще не касаться в их разговорах вопросов его здоровья. Вместо этого Бэлла много шутила, рассказывала смешные истории о своих девочках, жаловалась на погоду, клялась, что уж в следующем году точно отойдет от дел и поселится на каких-нибудь тропических островах. Иногда они обсуждали страны, в которых им довелось побывать, иногда политику. Ну, как обсуждали? Вообще Родион предпочитал слушать. Поверхностно и невнимательно, глотая больше сами интонации, чем смысл. Те успокаивали боль. Или ему так казалось. В общем, когда Бэлла обмолвилась о Дарине, в смысл сказанного Мурадов вник как-то не сразу. А когда это случилось… Он резко, так что прострелило больную спину, сел на кровати и рявкнул:
– Что ты сказала?
– Говорю, трусики со стразами-то мы нашли, а вот с лифчиком пришлось пово…
– Какие, на хрен, трусики?! Что Дарина делает в твоем офисе?
– Как что? Работает. Ты в своем уме? Знаешь, какие у девочки траты на…
– Я тебя убью… – прошипел Родион. – Я тебя убью, слышишь?! Не смей ее… Никому… Не то я твой бизнес… – Он, сколько ни старался, не мог сформулировать четко свою угрозу. У него внутри что-то взрывалось, рушилось, прокатывалось по телу волнами раскаленной лавы. Ломало осколками кости. Где только-только срослось. Родион хотел спустить ноги с койки – ни черта не вышло. Те, как назло, не слушались. Может, Сана была права, и он перестарался с нагрузкой?! – Я сейчас прилечу! Слышишь? И если ты ее… Если ты её…
– Послушай, Родь… Что-то связь вообще ни к черту. Я тебя через слово слышу. Давай, наверное, прощаться.
И все. Разговор оборвался. Мурадов выматерился. Одной рукой набирая Бэллу снова и снова, а другой с яростью тыча в кнопку вызова медсестры.
Уже через два часа он сидел в VIP-зале аэропорта, сжимая в руках билет на самолет. Рядом переминался с ноги на ногу злой, как черт, Иса. Ну, еще бы. Своим спешным отъездом Родион нарушил все планы Саны относительно своей реабилитации. А впрочем, плевать. У него в ушах набатом стучало: «Как что? Работает. Ты в своем уме? Знаешь, какие у девочки траты на…» На что? На что, мать его?! Неужели ее отец опять куда-то встрял? Так какого черта она ему не позвонила?
Убьет! Кого убьет, Мурадов пока не знал, но в том, что кто-то пострадает, уже не сомневался. Лютая… черная, вязкая, как болотная жижа, ревность клокотала внутри. И он захлебывался ей, он ей давился. Он никак не мог взять в толк, как она могла?! После всех этих гребаных «люблю», в которые он не то чтобы даже поверил… Хотя кого он, мать его так, обманывает? Поверил. В том-то и соль. В которые он, су-у-у-ка, поверил.
Четыре с половиной часа в самолете оказались слишком большим испытанием для его спины. От дергающей изматывающей боли мутнел рассудок. И по-хорошему, ему бы нужно было ехать домой. А он… Он помчался прямиком к Бэлле. Благо водитель успел найти специально переоборудованный под нужды инвалида микроавтобус. Появление на своих вышло бы, конечно, гораздо более эпичным, да только он так перенапрягся, что даже встать не мог, не то чтобы сделать шаг.
– Может, я все же с вами? – замялся водитель у двери номера.
Мурадов медленно выдохнул, дернул головой, мол, нет.
– Я позвоню, когда ты мне понадобишься.
– Ну, ладно.
Короткий стук в дверь.
– Родик?! Ты как здесь очутился? – удивилась Бэлла притворно.
– Где она? – процедил Мурадов. До боли вцепившись пальцами в подлокотники. Хотя, признаться, вцепиться ему хотелось в бабью глотку. Зубами.
– Кто? – моргнула Бэлла.
– Дарина.
– В гостиной. Трудится в поте лица.
Мурадов сделал глубокий вдох. Хотя… Нет. Никакие дыхательные упражнения ему не помогали! И не могли помочь. Он задыхался. Непослушными пальцами нажал на кнопку, моторчик коляски зажужжал. И этот звук как-то так срезонировал с тем, что издавали его натянутые до предела нервы, что у Родиона зубы свело.
Дарина лежала на диване в гостиной. На животе, перед раскрытым ноутбуком. Мурадов тряхнул головой, обвел комнату бешеным взглядом, но по всему выходило, что в комнате они одни.
– Бэлла, тут звонит Катя Зайка… Ругается, что не соглашалась на бутерброд. Мне уточнить её меню? – уточнила эта дурочка, задумчиво постукивая по губам карандашом.
Мурадов вдохнул чуть глубже. Все-таки смог. А Бэлла за спиной в голос заржала.
– Нет, милая, боюсь, речь идет о другом бутерброде.
– Я не понима… – осеклась, комично открыла рот, наконец, его увидев. Медленно села. – П-привет. А т-ты что здесь делаешь? – сглотнула шумно.
– Я хочу задать тебе тот же вопрос!
– Я же тебе сказала, Родь. Девочка работает, – вмешалась Бэлла.
– На твоем месте я бы помолчал. С тобой потом отдельный разговор будет.
– Эй! А ты не охренел ли?! Называется, сделай людям добро!
И тут у него упало забрало. Окончательно. Все… Мурадов вскочил. Шагнул к Бэлле, готовый её придушить голыми руками. Но ее собой заслонила Дарина, метнувшись через комнату наперерез.
– Ты чего? Я же… ничего такого. Просто на звонках сижу. Работу девочек координирую.
– Что делаешь? – пошатнулся Мурадов.
– Бэлле помогаю. С логистикой.
– С логистикой, значит?
– Мне давно нужен был секретарь.
– Пожалуйста, сядь… Ты же упадешь сейчас! – Дарина засуетилась, подтащила коляску, помогла ему в нее опуститься. А пока он без особого успеха пытался осмыслить сказанное, села перед ним на колени: – Может, нужно вызвать врача?
– Не нужно, – просипел Родион. Тряхнул головой. – Ты что… Ты какого хрена на это согласилась?
– Мне деньги были нужны, понимаешь? Очень срочно. С подрядчиком-то я договор уже подписала, а смета неожиданно разрослась…
– С каким подрядчиком? Какая, мать его, смета?!
Дарина взволнованно облизала губы. Обернулась к Бэлле, будто в поисках поддержки.
– Она взялась отремонтировать твой пентхаус. Ну, вот ей подрядчики и стали впаривать сначала одно, потом другое. Дашка-то наивная, до жути! Думала, раз на бумажке так написано, то так оно и будет.
– Да они же не виноваты, что цены на стройматериалы возросли! – возмутилась Дарина. – Они правда возросли. Я узнавала. Сначала цены на древесину взвинтили, потом на прокат…
– Стоп. Еще раз. Ты решила сделать ремонт? В моем доме?
– Не совсем ремонт. Так… некоторые преобразования.
– Мне кажется, будет лучше, если ты ему все покажешь, – буркнула Бэлла. – Иди…
– Но как же? У меня рабочий день… И бутерброд этот.
– Господи, дай мне сил. Иди… – Бэлла покосилась на Мурадова, и ее губы дрогнули. – С бутербродом я как-нибудь сама разберусь. Чай, не впервые.
Дарина нерешительно кивнула. Достала курточку из шкафа.
– Тебе помочь?
– Я сам, – рявкнул Мурадов, после чего позвонил водителю и, отдав распоряжение подать машину, надолго замолчал. Поначалу Дарина пыталась завести какой-то разговор, но, осознав, что он намеренно игнорирует все вопросы, стихла. Отвернулась к окну, нервно теребя завязки на куртке.
Это был никакой не ремонт. Он вообще, если честно, не сразу заметил изменения. Кое-где дверные проемы были расширены, где-то появились удивительно хорошо вписанные в общий интерьер держатели и кронштейны.
– Пришлось еще перестроить душ. Теперь ты сможешь принимать его сам. Сидя. Ну и спальню, конечно, пришлось перенести со второго этажа.
– Это же сколько денег… – покачал головой Мурадов. Схватил ее за руку, развернул к себе. – Где ты их взяла? – сощурился.
– Спустила все, что ты мне успел заплатить за два месяца. А когда не хватило… Понимаешь, деньги мне понадобились срочно…
– И? Ты пошла к Бэлле? В эскорт?!
– Нет! Ты с ума сошел? Я бы никогда не смогла… После тебя… Я же… Ты не веришь, но я люб… – договорить она не успела. Потому что Мурадов дернул ее за руку, а как только она поравнялась с ним, закрыл рот отчаянным поцелуем.