Глава 14

И дальше мы оба молчим. Я молчу, потому что не знаю, что сказать. Он молчит… Ну тоже, наверное, по какой-то своей причине. В голове у меня крутятся, не переставая, слова Князева: «все остальное я тоже хотел»… Типа он правда хотел меня целовать? Не просто, чтобы галочку поставить или перед одноклассниками крутым показаться, а на самом деле? Мне вдруг становится ужасно жарко, хотя сегодня не самый солнечный день. – П-пошли? – запинаясь, предлагаю я, когда понимаю, что мы уже какое-то время стоим на тротуаре. – Пошли, – буркает Князев, и мы идем в сторону моей общаги. Идем рядом. Молчание, висящее между нами в воздухе, настолько неловкое, что через пару минут я не выдерживаю. – Я не портила твою годовую контрольную по физике, – говорю я. Князев изумленно оборачивается на меня. – Что? – Что слышал. – Не гони! Когда мне ее выдали, там в одной задаче был написан неправильный ответ и исправление было твоим почерком! – возражает он с азартом, совсем как раньше, в школе. Но потом вдруг замирает, словно слышит себя со стороны, вздыхает и машет рукой: – Ладно, забей, Гордеева. Я правда уже не злюсь. Мне эта оценка нахрен сейчас не сдалась. Ну было и было. – Блин, Князев, ты вообще дослушаешь меня или нет?! – возмущаюсь я. Почему-то мне невероятно важно, чтобы он узнал правду. – Да, я брала твою работу, когда дежурила потом в классе. Физик как раз ушел и забыл стопки наших листочков на столе. Но я не хотела портить твою контрольную! Я наоборот хотела ее исправить! Князев выглядит растерянным. – Нифига не понимаю. – У нас был один вариант, помнишь? И мы вместе обсуждали седьмую задачу. Боже, я как сейчас помню, что там было что-то про проволоку и на сколько кусков ее надо разрезать, чтобы получилось какое-то там сопротивление. Ну мы с тобой решили, что на пять! А потом мне Маринка уже на перемене сказала, что там три будет, она в интернете ответ нашла. Ну я и решила исправить. И себе, и тебе. Специально дежурной напросилась! Свою работу я успела переделать, а когда взяла твою, там почти сразу зашел физик, и я так перепугалась, что не в том месте тебе исправила. Но это было не специально! Я объясняю очень путано, но Князев меня, кажется, понимает. Во всяком случае на его губах появляется удивленная усмешка. – Поправь меня, Гордеева, если я ошибаюсь, но получается, что ты… хотела мне помочь? – Ну да, – бурчу я, отводя взгляд. – Но вышло, как вышло. Князев как-то странно улыбается, задумывается, а потом вдруг бесшабашно встряхивает головой. – Ладно, – решительно говорит он. – Тогда я тоже расскажу тебе кое-что. – Про что? – не удерживаюсь я от любопытного вопроса. – Про письма Каблукову. Черт, это до сих пор ударяет куда-то под дых запоздалым унижением. Кажется, это и правда был худший момент в моей жизни – удивленно-недоумевающий взгляд Каблукова, когда я выпалила, что согласна идти с ним на свидание. И смех одноклассников вокруг. Как же мне было стыдно! – Не уверена, что хочу это обсуждать, – сдавленно сообщаю я. – Это был я. Я невесело хмыкаю. – Офигеть какая новость, Князев! Ну, конечно, ты. Кто еще мог такое придумать? – Это был я, – настойчиво повторяет он. – Самое первое письмо я написал от себя. Не в шутку, а по правде. Мои щеки против воли вспыхивают. Это глупо, но я до сих пор помню это письмо. Оно было неуклюжим, но таким искренним. Там было написано, что у меня красивые глаза, что когда я на него смотрю, он не может ни о чем другом думать и превращается в идиота, что он так давно в меня влюблен… «…я так сильно тебя люблю что не знаю, что с этим делать…» Я разорвала его на мелкие кусочки вместе со всеми остальными письмами и спустила в унитаз. – Но… – неуверенно бормочу я. – Ты вряд ли помнишь, но я подписался буквой К, – тихо поясняет он. Я чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее. К – Князев. Черт! – Я думала… – Ага, – он усмехается с напускной веселостью. – Ты решила, что это Каблуков тебе в любви признался. И начала пялиться на него каждую перемену. Меня это дико выбесило, и дальше я уже специально стал писать письма от его имени. – Придурок, – шепчу я. Князев вздыхает. – Глупая была шутка, согласен. Прости. Я не думал, что ты реально подойдёшь к нему и скажешь про свидание. – Потому что я дура, – мрачно говорю я. – Ты решительная, – возражает Князев. – И это круто на самом деле. Терпеть не могу слабохарактерных девчонок. Был бы Каблуков чуть поумнее, он бы пошел с тобой на свидание. Но он дебил. – Умом он никогда не отличался, – рассеянно соглашаюсь я. И, если честно, я уже не могу вспомнить, что же мне в нем так сильно нравилось, кроме смазливого лица. У него ведь и фигура так себе: он невысокий и тощий. Не то что Князев. Я облизываю взглядом его широкие плечи, длинные сильные ноги и закусываю губу. В моей голове вертится вопрос, на который косвенно мне вроде как уже дали ответ, но я все равно не верю. Надо спросить прямо, но хватит ли у меня смелости? – Князев… – хрипло начинаю я, но его фамилия после наших откровений звучит так странно и неуместно, что я смущенно поправляюсь: – Артем… – Да? – он спокойно встречает мой взгляд. – Получается, что ты был в меня влюблен в школе, так? – Был, – через паузу соглашается он. Был… – Понятно, – бормочу я. Был – это значит, что и сейчас? Или был – это значит, что у него уже все чувства по отношению ко мне прошли? В конце концов, мы долго не виделись, а Артем – такой красивый парень, футболист, явно пользуется популярностью у девчонок, в нашей группе на него буквально охоту открыли. До общежития мы доходим молча, останавливаемся перед крыльцом и стоим, как будто не зная, что еще сказать. – Тебе помочь подняться в комнату? – спрашивает Артем. – Нет. – Я против воли краснею. – Не надо. – Понял, – глухо говорит он, а мне хочется заорать, что нет, не понял! На самом деле, я бы с удовольствием позвала его на чай, но у меня там бардак, вещи на сушилке висят, и мне просто неловко. Надо навести порядок и тогда уже Князева в гости звать. Если еще будет, конечно, такая возможность. Вдруг это вообще наш последний разговор? – Хорошо, что тебя случайно перевели в наш университет и в мою группу, – бормочу я. – А то ведь никогда бы и не поговорили… –Случайно? – хмыкает Артем. – Ну да, ну да. Стоп. Он что… специально? Ко мне? Я задыхаюсь. – Артем?! – Таких случайностей не бывает, Вика, – говорит он. – Это была спланированная закономерность. Но, видимо, зря. – Нет! – резко возражаю я. – Нет? – настораживается Артем, а в его лице появляется что-то похожее на надежду. – Знаешь, – торопливо говорю я, – мне бы очень хотелось, чтобы тот вечер на выпускном закончился по-другому. Потому что мне тоже все понравилось. Жалко, что время назад не вернешь. Глаза Артема вспыхивают. – А кто нам мешает повторить? – слегка охрипшим голосом спрашивает он. Я изумленно смотрю на него, а он уже делает шаг ко мне, осторожно берет в свои ладони мое лицо и целует меня. Прямо перед дверями общежития. После Князева у меня было в жизни еще два поцелуя с парнями со старших курсов, но это все было настолько не то, что и сравнивать нельзя. Его губы твердые, уверенные, они целуют меня горячо и нетерпеливо, а я забываю про все на свете, подаюсь к нему ближе, обнимаю за шею и вдыхаю его терпкий, чуть горьковатый запах. Артем… Боже, как я могла быть такой слепой? Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем мы разрываем поцелуй. Тихо смеемся, смотрим друг на друга растерянно-счастливыми глазами, а Артем нежно проводит кончиками пальцев по моей щеке и хрипло говорит: – Вик, ты пойдешь со мной завтра на свидание? – Завтра? – Лучше сегодня, – быстро добавляет он. И так при этом смотрит на меня, что в груди все расплывается сладкой карамелью. – Так пойдешь? – настойчиво переспрашивает Артем. – А куда я денусь, Князев? – фыркаю я. – Пойду, конечно. А то ты мне опять перца в компот добавишь. Знаю я тебя! – Язва, – усмехается он и ласково целует меня в кончик носа. – Какая же ты язва, Гордеева. И блин, как же мне тебя не хватало.