Глава 39 · От меня сбежал император

Можно я не буду просыпаться? Ну задолбало… я не выспалась! Наяву еще пакости какие-то, помню смутно, какие именно, но уверена: точно пакостные.

Увы, съесть-то он съест, да кто ж ему даст. Вот и теперь будить меня лично припер… явился сам царь о двух головах.

Точнее, меня он не будил, но серьезный разговор над ухом разбудит кого угодно.

— То есть кому-то нужен наследник домена? Вы уверены? Что такого в нашей ледяной пустоши, из-за чего стоило бы затевать столь масштабную интригу?

— Твой отец знал, но не успел доложить.

— В то, что знал и сознательно не докладывал, вы не верите, правильно я понимаю?

— Абсолютно. У меня нет сомнений в верности князя Снегова. Он готовил доклад. Ты знаешь своего отца, непроверенные данные никогда не ложились на мой стол. А чтобы проверить, нужно время.

— Арктическая бездна под полярными льдами. Что там может быть настолько ценного, чтобы все сопредельные страны встали на дыбы?

— Пока неизвестно. Но две экспедиции пропали без вести, вернулась только третья, и то не в полном составе. Несмотря на то что твой отец каждую снаряжал лично, выдавая не только пропуск, но и охранные амулеты. Благодаря которым, по идее, ученым ничего не могло угрожать в личном домене Снеговых. Впрочем, все это лишь предположение, вполне возможно, что цель, как всегда, мы с Лизаветой. Но…

— Если у врага был такой явный способ избавиться от сильного мага, то они бы сразу били в императора. А не поднимали на уши весь двор покушением на главу безопасности.

— И в связи с этими событиями, надеюсь, ты понимаешь, кому в первую очередь угрожает опасность?

— Хотите запереть меня в самый глубокий подвал, дядюшка?

— Не только тебя. Твою невесту тоже.

— Что⁈

— Ты на данный момент единственный наследник. Только у тебя есть доступ в ледяную бездну. Если тебя убрать, она закроется надолго. Твой отец был безусловно и навечно верен империи. Ты… по слухам, давно и прочно не любишь текущую власть. Даже несмотря на то, что императорская чета тебя буквально вырастила.

— Ну да, эти слухи сам отец и распускал в целях оперативного реагирования. А я по вашему заданию не препятствовал.

— Именно. Ты — возможный объект влияния. А твоя невеста либо станет рычагом, с помощью которого тобой можно управлять, либо…

— То есть в ближайшее время Надю или вербанут, или убьют, чтобы заменить на засланку.

— Верно. Но не стоит упускать из виду возможность, что в Арктике открылось нечто настолько опасное, что противник может решиться просто заблокировать доступ всем, лишь бы это нечто не досталось нам. То есть твою ликвидацию исключать нельзя.

— Прекрасные перспективы. И что вы предлагаете? Или приказываете?

— Изначально предполагалось отправить всех, кто хоть сколько-то дорог, в домен. И Олег получил бы возможность действовать жестко, без оглядки на твою безопасность. Но боюсь, раз враг перешел к убийствам, то взять в заложники, допустим, вашу академию или даже простой детский садик он тоже сможет.

— Так почему он этого еще не сделал?

— Потому что велика вероятность, что нечто в Арктике настолько опасно либо сверхценно, что открытые требования приведут к всемирному кризису. Все передерутся, или все захотят поучаствовать в добыче, разработке, использовании. А этот некто пока рассчитывает завладеть арктическим сокровищем в одиночку. И желательно тихо. Так, чтобы все считали, что сокровища до сих пор нет ни у кого. Впрочем, наша империя тоже на подобное рассчитывала. Увы.

— И что же делать мне?

— Учиться. Следить за невестой. Никуда не лезть. Ни в чем не участвовать. Ни на что не поддаваться. Ни в коем случае не покидать защищенной территории. Усилить бдительность в разы.

— Понятно. — Голос Горыныча над ухом стал холоднее и суше. — Все как всегда.

— Ты можешь предложить что-то другое? — А вот его величество даже строгости в интонации не добавил, там скорее усталость звучала вечным камертоном.

— Отправиться в Арктику и проверить все самому. Это мой дом, в конце концов. Мне там ничего не угрожает.

— Ты не чистокровный ледяной змей, лишь треть тебя обладает родовым даром. Ты не проходил инициацию на родовом камне. У тебя нет полномочий главы рода, и получить их, пока Олег жив, ты не можешь. Есть, конечно, вариант, но ты сам не захочешь.

— Нет! Не смейте трогать отца!

— Вот об этом я и говорю. Ладно, змееныш, обдумайте дальнейшие действия сами. Тем более твоя благоверная уже давно проснулась и бесцеремонно подслушивает наш разговор.

— И дальше бы спала с удовольствием, так вы же разбудили. — Поскольку я была в своем праве и на своем диване, а его величество сидел прямо на полу с чашкой мелиссового чая в одной руке и печенькой в другой, про дворцовый этикет можно было не вспоминать. — Доброе утро, ваше величество.

— День. Насчет доброго не уверен. Раз ты проснулась и подслушала, сразу ответь: где твой демон и что насчет противоядия для князя?

— Демон ушел собирать информацию и искать нужные пути. — Я вздохнула и начала выкарабкиваться из пледа и Горыныча одновременно. Первый был слишком пушистый, второй — цепкий и какой-то аномально многорукий, держал меня одновременно за везде. И от обоих шло такое тепло, что мне жарко стало. — Его не будет где-то сутки или двое. Точное время он сам не знал. И за это время он сможет раздобыть лишь способ получения, а не само противоядие.

— С одной стороны, печально, с другой стороны, я испытываю облегчение. Раз демон не всесилен, можно чуть снизить уровень твоей угрозы для империи в реестре.

— Всю жизнь мечтала попасть в реестр потенциальных угроз национальной безопасности. — Я вздохнула, чмокнула Игоря в уголок рта и вылезла-таки из глубоких мягких недр дивана. — Пойду умоюсь с горя. Ваше величество, оставляю вам жениха, и не вздумайте его обижать. И так еле откачала… кстати. Почему у вас тоже левое плечо выше правого? Это что, местная мужская особенность — доводить собственную спину до плачевного состояния? Вы же царь, разве так можно⁈

— Император, — едва ли не хихикнул с дивана Горыныч.

— Да мне без разницы. Все равно безобразие. Сидите, не дергайтесь!

Ну упс как бы. До первой чашки кофе, особенно если не высплюсь, я невыносима, а в профессиональном плане еще и неотпихуема. И плевать мне на иерархические игры власть имущих, вижу перекошенный загривок — не вижу препятствий!

— Девушка, я женат! — шарахнулся от меня император, стоило только нажать ему на пару точек в основании плеча.

— А я гаремна. И что? Врач, чтоб вы все знали, существо бесполое.

Внезапно передо мной вспыхнул белый свет, и император… исчез.

— О, экстренный телепорт. Ну ты… дядя прежде только от тети так бегал! — заржал байкер. — Но если честно, ты реально сначала у императрицы разрешение спроси. А то всем перепадет за домогательства до ее птенчика.

— Я же говорю, профессиональная деформация до полной бесполости. Мне все равно, на ком нерв зажало, править надо. Это очень вредно, плюс мозги плохо снабжаются кислородом в результате таких зажимов. Что, в свою очередь, аукается по всему организму. Кстати, у твоей тети тоже левая рука побаливает. Видимо, старая травма. Нелеченая. О чем вы все здесь только думаете, если у вас даже цари на химическом обезболе⁈ Сидеть! Ты-то от меня никуда не телепортнешься. Лежать! Вот тут, на ковре. Слезай с дивана.

— Ых… Между прочим, меня жалеть и гладить надо. А ты ломаешь. Бесчувственная женщина! — разбухтелся байкер, но покорно лег на тот самый коврик. В одних трусах. Потому что футболку я с него стянула. А остальное, наверное, Илья снял, когда устраивал нас спать на диване как следует.

«Меняемся! — тут же потребовал рыбка. — Мне и так достается меньше всего любви и ласки, пусть хоть массажи будут моими! И дайте мне, наконец, полный доступ к телу! Замуровали!»

Я облегченно выдохнула, принимаясь за привычное занятие. Руки скользили по чужим мышцам, мягко разминая и разогревая.

И лишь странная, единственная оставшаяся в уголке восприятия системная табличка продолжала вести обратный отсчет. Меньше шести часов. До чего? Надеюсь, до возвращения Немезиса.

Только почему-то она была неправильного цвета. Не привычно лиловая, а глубоко-синего цвета. Чему я, к сожалению, не придала в тот момент никакого значения.