Глава 30 «Зачем тебе Даня»?

Если б Айс не приехал за Варей в пол одиннадцатого, мы бы всю ночь, наверное, с ней просидели, гадая, от кого эти цветы.

Барсукова настаивала на Лёхе. Она, видите ли, что-то особенное сегодня узрела, когда мы с ним столкнулись в коридоре. Ну да, конечно! Жаров – хороший парень, но это френд-зона forever. Просто без вариантов и он это прекрасно понимает. И явно не в обиде. У него девок вагон и маленькая тележка. И на Ромео он точно не тянет. На цветы не стал бы заморачиваться.

Я все-таки думаю, что Матвей. Этот играть любит, по нему вообще непонятно, где он правду говорит, а где притворяется. Наверняка придуривается, проверяет. У него своя игра какая-то, но мне по фигу. Вижу, что заинтересован во мне. И серьезно. А все остальное… да пожалуйста, у всех мальчиков свои игрушки.

-- Никита просил Василия Федоровича проверить этого Матвея.

Вот это признание! С чего бы? И чего Барсукова так виновато смотрит на меня?

-- В смысле? – Осторожно ставлю пустую рюмку на тумбочку. – Зачем?

-- Ну… помнишь, ты у нас тогда жила. И все эти непонятки и с наркотиками, и с убийствами. Там Даня еще был, вы с ним опять ругались, -- последнюю фразу произносит как-то слишком грустно, даже для Барсуковой.

-- Ну? Это когда Айс сказал, что никуда я от вас не съеду, пока не выяснится, что происходит?

-- Тогда Даня и попросил Никиту.

Так это Рыжий? Может, все-таки ревнует к Савельеву? Или хотя бы волнуется за меня. В груди заметно потеплело. От коньяка, наверное.

-- И что выяснил?

-- Да ничего особенного. Вроде всё чисто. Обычный бизнесмен, довольно удачливый и очень умный.

-- И к чему ты все это говоришь?

Я знаю этот взгляд! Сейчас скажет какую-нибудь гадость и ей уже заранее стыдно за это.

-- Ну… Он много лет встречался с девушкой, они даже жили вместе, а буквально за несколько дней до того, как познакомился с тобой, бросил ее. Прислал смску, что все кончено и сказал все вещи свои забрать из его квартиры. А они лет десять вместе были или около того. Это… как-то…

-- Странно? Плохо? Ненормально? Подозрительно?

Спокойно вроде говорю, а сама пытаюсь переварить информацию. Хотя чего только в жизни не бывает.

-- Он какой-то мутный, Маш! – Вскакивает с кровати и начинает круги по комнате наматывать. Бывает у нее такое, когда сильно нервничает. – Вот Лёха или Даня, даже, не знаю, Макс Полянский – они все понятные, сразу видно кто они и что они, а этот Савельев…

-- Тебе не нравится. Варь, забей. Все нормально. И Даня, например, совсем не понятный. И я просила у тебя много раз поговорить с Ледневым. Ну там, когда он добрый, может, после того как вы с ним…Ну а что, Варь? Мне правда, очень надо, помоги, а?

-- Зачем тебе Даня? – Присаживается обратно на кровать и разглядывает меня чуть ли не с жалостью. Ладно, плевать.

-- Нужно! Я просто боюсь за него. Он не понимает, а я вижу, что она в него вцепилась как клещ, который пока всю кровь не выпьет, не отпустит. А он, ребенок, я его знаю и защитить себя никогда не сможет.

-- А тебе что с этого? Сама сколько раз говорила, что он тебя бесит. И вообще не твой вариант.

-- Не мой, -- соглашаюсь, а внутри все протестует. – Но и не её.

-- А, может, это он тебе цветы прислал? – Вдруг произносит то, о чём я подумала в первую очередь, когда услышала слова Матвея. Но нет, Даня не стал бы, не его стиль. Он не ухаживает за девушками, просто не знает, как это делается.

-- Нет. И давай закроем тему. Пусть это будет Жаров или Матвей. В принципе, какая уже разница?

Она уезжает домой с Айсом, а я полночи ворочаюсь. Может, правда, Даня? Ну а вдруг?

Утро начинается со звонка в ванной. Вот стоишь себе такая сонная, в зеркало посмотреть боишься, зубы чистишь и вдруг тебе прям под ухом «папа может, папа может всё, что угодно…». Детская песенка, мама её очень любила и пела мне, когда была маленькой. Вот и поставила её рингтоном. Зато точно знаю, кто это.

-- Да, пап, привет!

-- Здравствуй, Машенька. Уже не спишь? Как дела в университете? Как твой парень, Матвей, да?

Ого! Сколько вопросов с утра и голос у него бодрый. Может, с Милой помирился или ему вдруг все его кредиты простили?

-- Да нормально все, а что ты такой веселый. Случилось что?

-- Рано пока говорить, Машенька, но всё неплохо идет. Вроде с банком договорились, не все сразу возвращать придется. Яшины юристы такие молодцы! Нашли покупателей на пекарню, то есть не на пекарню, а на помещение. Там оборудование, оно же все новое почти, за полцены уйдет, может, даже меньше… Но дело не в этом, главное, банку буду должен всего два миллиона, я уж боялся, дом придется продавать. Наш дом, который мы еще с твоей мамой…

-- А что дальше пап? – Не верится как-то, если честно. Все слишком хорошо как-то складывается. – Ты же не сможешь без своих булок! Ты жизнь на эту пекарню положил. – И мамину тоже, это я уже про себя добавила.

-- Устал я, Манюнь. Тяжело стало со всем этим. Может, обратно устроюсь на хлебозавод, мне тут и директор его уже звонил. Говорит, место мне всегда найдется. Да и Мила говорит, что мне надо меньше работать, больше о здоровье думать.

Вот это поворот! Что там, интересно, у Милы в голове поменялось, что она вдруг такой доброй стала, ясно же, что таких денег как прежде у папы уже не будет.

-- А что с Милой? Помирились?

-- Вроде бы. Она стала больше времени с детьми проводить. У них же школа началась. После школы сама их забирает, отвозит их к маме своей, а сама стала уроки частные давать, она же учитель по музыке… Ужинаем вместе. – И помолчав, добавляет. – Спокойнее стала, может, тоже всё понимает.

Не знаю я, что там Мила может понять, кроме количества денег у неё на счете в банке, но раз папа доволен…

-- Машенька, я чего звоню-то… Если всё будет хорошо, в общем, у меня есть тут немного денег, специально для тебя… Но вот потом… Не знаю, маленькая.

-- Всё хорошо, пап! Всё правда хорошо. Спасибо, что квартиру мне оставил, не пришлось её продавать. А дальше… Сама я, пап. Не волнуйся за меня.

Он еще что-то говорил, кажется, даже вдохнул шумно от облегчения. А у меня в голове один вопрос крутится. Как я жить дальше буду?

-- Ну и что ты делать будешь? – Варька смотрит на меня обеспокоенно. Она теперь почти всегда на меня так смотрит. Раздражает иногда, но все же приятно, что она так волнуется обо мне.

Мы сидим в «Лилии», пары закончились, ей через час на работу, а я, наконец, к Гуле на чистку лица записалась. Деньги пока есть, конечно…

-- Ничего не меняется, Варь. Просто вместо папы теперь будет Матвей. Я же его девушка, вроде как. И не раз ему говорила, что у отца проблемы, так что…

На самом деле я не знаю, что дальше. Вроде сама к этому стремилась, а Матвей идеально подходит, по всем статьям.

-- Послушай, если тебе нужны деньги, я всегда тебе помогу. Ты ведь знаешь.

-- Конечно, знаю. Но брать у тебя деньги, Барсукова, это как-то… противоестественно, что ли.

-- Ну ты же мне помогала, да я почти весь прошлый год на твои деньги питалась!

В этом вся Варька! И не скажет ведь, что и я у них жила почти месяц, и про то как из тюряги меня вытаскивали…

-- Слушай, я сегодня к тебе вечером не заеду после работы, мы с Никитой в театр идем, но, пожалуйста, сделай работу по английскому. Я тебе скинула текст для перевода, помнишь?

О переводе я вспомнила только часов в шесть после смски Барсуковой. Это ж надо быть такой упертой! Другую бы послала давно, но Варька и правда обо мне искренне заботится. А обо мне мало, кто заботится.

Сообщение пришло в тот момент, когда я почти дожала курьера, он ведь точно знает, от кого опять цветы приволок. Третий букет за три дня! Но нет! Отвлеклась на телефон и всё, ушёл. Интересно, завтра опять цветы притащит?

С английским тоже засада: ноут не включался. Вообще, никак. Я не очень подкована в технике, но даже я могу догадаться, что, скорее всего словила вирус: ноут включился, какая-то хрень на английском высветилась и всё! Звоню в сервис. Привозите, завтра починим. Да какой завтра? Мне сейчас нужно! Сейчас! И вообще я давно не смотрела «Престолы». Может, у Барсуковой попросить? Я бы к Айсу сейчас сгоняла… Он ей «Mac» подарил, очень крутой, но по мне так не слишком удобный. Пока раздумываю, что же делать дальше, снова звонок. Наверное, Матвей. Он обычно в это время звонит.

Смотрю на экран и глазам не верю. Даня?