1

Ира проснулась как обычно — от звонка будильника на телефоне. И на этом обычности закончились. Она была в чужой квартире. Это раз. В квартире Георгия — это два. Его самого не было рядом, несмотря на очень ранний час — это три. Но где-то в недрах квартиры, из-за закрытой двери спальни, раздался слабый звякающий звук.

Ира села на постели, спустила ноги на пол и повела взглядом по комнате. Ее одежды не обнаружилось. А! Она, наверное, осталась в ванной. На полу, рядом с ее ногой, лежало белое полотенце. И дальше, еще одно, темно-синее.

Ну не в полотенце же ей снова заворачиваться?!

Без малейших угрызений совести Ира распахнула двери встроенного шкафа. А это оказалась целая гардеробная. Зато в этой комнатке без труда удалось найти футболку. Ее Ира и надела. И пошла искать хозяина квартиры.

Каковой обнаружился на кухне. А еще там обнаружились ароматы — свежесваренного кофе и жарящейся яичницы.

— Доброе утро.

— Доброе, — Ира запнулась на абсолютно гладкой плитке. Гоша стояла у окна, опершись на подоконник поясницей. В брате-близнеце той футболки, что надела Ира, и спортивных штанах. Немного лохматый, слегка небритый. И шикарный, как будто с рекламного разворота глянцевого журнала. — Ты чего так рано встал?

— Бессонница, — пожал плечами он. — А ты чего так рано?

— А у меня работа, — Ира не сдержалась и зевнула. — Господи, как спать хочется…. Пойду, умоюсь холодной водой.

«И заодно гляну в зеркало», — подумала Ира. Косметику она вчера постаралась всю смыть под душем, но мало ли…

— На фиг эту холодную воду, — Георгий оторвал спину от подоконника. — Садись завтракать, кофе только сварил. И яичница уже готова.

— Гош… — начала Ира беспомощно. И снова невпопад зевнула. Обычно она отсыпалась в свой единственный условный выходной — в воскресенье. Но вчера было не то воскресенье, в которое можно выспаться…

— Скажи мне честно — он сделал несколько шагов и вдруг оказался совсем рядом. И Иру затопило совершенно неуместное желание — прижаться щекой к этой небритой щеке. И замереть. Но она этого не сделала. Лишь продолжала смотреть в темно-карие серьезные глаза. — Скажи, что будет, если ты вот прямо сейчас не выйдешь на свою супер-важную работу?

— Ну-у-у… — с утра голова совершенно не хотела работать. И, мстительно припоминая вчерашний коньяк, слегка ныла. — Сейчас не зима, снег чистить не надо. Двор в принципе убран… и…

— И если в коморке консьержа никого не будет до обеда — от этого никто не умрет, — закончил за нее Георгий. — В общем, так. Садись за стол, я тебе сейчас яичницу положу. На сытый желудок спится особенно хорошо. А кофе я сам выпью.

Ира какое-то время молча смотрела на него. У нее не было сил на спор, просто не было. И ужасно хотелось согласиться. Хотелось съесть эту восхитительно пахнущую яичницу и завалиться снова спать. Ира вздохнула и села за стол.

— И кофе я тоже буду. Он на меня все равно не действует, я его могу в любое время суток пить.

Вскоре на столе появились две тарелки с яичницей, тарелка с порезанным бородинским и две чашки кофе.

— Тебе с молоком?

— Да.

Спустя десять минут, проваливаясь в сон, Ира чувствовал, как ее щеки и шеи коснулись то ли пальцы, то ли губы. Еще успела улыбнуться — и уснула.

***

Проснулась Ира во второй раз уже ближе к двенадцати. Резко села на кровати и первое, что увидела — свою одежду. И отнюдь не то платье, в котором была вчера. А джинсы и толстовка. О том, откуда они тут взялись, Ира сообразила спросонья далеко не сразу.

Значит, Гоша был у нее дома. О том, что это значит, Ира думала, натягивая на себя одежду. Господи, даже белье свежее принес. При мысли о том, что Георгий лазил по полке с ее трусами, Ира нервно хмыкнула. А с другой стороны… С другой стороны, хороша бы она была, шествуя по подъезду в нарядном, но мятом платье, да еще на голое практически тело. А кстати…

Ира, спешно застегнув замок на джинсах, бросилась к окну.

Так оно и есть. Ее лифчик по-прежнему висел на березе. Вот что надо было делать с утра пораньше! А не яичницу есть. И Ирина опрометью бросилась к входной двери. Оставленные ей на полочке ключи она заметила в последний момент, но на обдумывание этого факта времени уже не было. Заперев дверь, Ира полетела по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Хотя торопиться было уже бессмысленно, она все равно торопилась.

***

— А еще боремся за звание дома высокой культуры быта… — жилец со второго этажа стоял под березой и разглядывал деталь дамского туалета, весело трепыхавшуюся на ветру. Его йорк бодро удобрял березу снизу. — Вот, полюбуйтесь, Ираида Павловна, — он обернулся на Ирины шаги. — Какое безобразие! Хорошо, как говорится, что не презервативы. Хотя, кто их знает. Фу, Самсон, фу! Что ты там нюхаешь, фу!

— Не переживайте, — едва сдерживая нервный смех, успокоила жильца Ира. — Презервативов там точно нет. А это безобразие, — Ира кивнула на лифчик, — я еще снять не успела. Сейчас как раз пойду, найду что-нибудь подходящее — и сниму.

— Ну почему же безобразие? — мужчина задрал голову и снова принялся созерцать пейзаж с березкой. — Вообще-то, кажется, симпатичный. Кружевной.

Ира лишь пожала плечами. Ну а что, не скажешь же «Спасибо за комплимент»? А жилец со второго этажа снова обернулся к Ире — и вдруг посмотрел на нее каким-то новым, словно изучающим взглядом. С каким-то новым интересом.

— Ираида Пална, голубушка, вы сегодня какая-то необычная…

— Да вы меня просто обычно в форменной одежде видите, — попыталась отшутиться Ира. А жилец со второго этажа теперь уже совершенно явно впился в нее взглядом.

— Да какая вы Ираида Павловна! — он упер руки в боки. — Ирочка — вот вы кто! Мне по-стариковски так можно называть!

Стариком он себя называл, явно напрашиваясь на то, что с ним начнут спорить. Был он бодрым дядькой около пенсионного возраста. Но спорить Ирина не стала.

— Может называть, если хотите, — Ира начала пятиться. — Пойду я, Виктор Петрович, работать надо.

Ира повернулась и пошла к подъезду, чувствуя спиной и тем, что ниже, совсем не пенсионерский взгляд. А когда открыла дверь подъезда, услышала:

— Фу, Самсон, фу! Что ты там нашел?!

Прежде, чем скрыться в подъезде, она все же обернулась. Йорк яростно трепал вытащенную из неведомого угла клумбы Гошину рубашку.