Глава 2 · Козел чешуйчатый

В громадной комнате, в которой можно было бы кататься на автомобиле и не врезаться в стены, на мягком, просторном вишнёвом диване, забросив правую ногу на мебельную подушку и обнажив своё хозяйство, валялся мой муж, на его плече уютно покоилась голова блондиночки, изящной, нежной и гладенькой-гладенькой. Очень хрупкой. Натуральной. Гарр по-хозяйски перебирал длинные светлые пряди её волос.

Значит вот как? Ну подожди, свинтус чешуйчатый!

— О драконы небесные! — всхлипнула я в голос. — Гарр… Ты… ты! Как ты мог!

Блондиночка выпала из объятий на пол.

— Выйди и закрой дверь с той стороны, Аглая, — резко бросил мой дракон.

Ага-ага. Не на ту напал!

— Ты серьёзно⁈ — завопила я, уперев руки в боки. — Нет, вы посмотрите только! Муж жену выставляет из комнаты, чтобы та не мешала ему любовницу трахать! Дожили! А я только хотела признаться, что жду от тебя ребёнка! Но теперь ничего не расскажу, и ты никогда — никогда! — не узнаешь моей тайны. А всё из-за твоей шалавы! Ах ты разлучница белобрысая! Да я сейчас тебя за уши выволоку! И лохмы заодно пообрываю!

Вру, конечно: превышение самообороны. В лучшем случае — пятнадцать суток в смирялке, в худшем — статья.

Девица подскочила, обернулась к любовнику, запищала рыдательно:

— Гарр! Ты женат⁈

Вот же паразит! Даже не потрудился проинформировать девушку о производственных рисках. Мне сразу стало жаль бедняжку. Дракон поднялся и принялся натягивать трусы. Глаза Гарра от злости засверкали зелёным.

— К сожалению, — процедил он, гневно раздувая ноздри.

— К сожалению⁈ — завопила я. — К сожалению? О небо! Ты видишь! Ты видишь это вероломство! Ты не дракон, Гарр, ты — ка-а-азёл! Вот ты кто! Чешуйчатый козёл… Душ, кстати, вон там, за той дверцей.

Последнее относилось уже к блондиночке, лихорадочно мечущейся по спальне в поисках деталей своего гардероба. Она дико уставилась на меня огромными голубыми глазами, застыв в полусогнутой позе с капроновым колготком на одной ноге. Хотя нет, так вроде не говорят. А тогда как правильно назвать половину колготок? Брючина? Колготня? Я вытерла проступившие слёзы и задумалась, но любовницу попыталась успокоить:

— Да не бойся ты! — Ну в самом деле, вдруг перенервничает? — Такие красивые локоны грех вырывать. Да и если так разобраться, то взгреть нужно кое-кого другого. А ты не виноватая совсем.

Гарр закатил глаза.

— Пшерика, тебя отвезти? — галантно предложил он, снимая вишнёвый бюстгальтер с люстры и протягивая его девушке.

Она выхватила свою вещицу из его руки и от души врезала дракону пощёчину. Молодец девка! Твёрдая четвёрочка. Я про размер.

— Как ты мог⁈ — зашипела изменщица. — Ты использовал меня! Притащил в дом, где… где…

— Фигассе, — отозвался Гарр, морщась и потирая небритую щёку.

Пшерика натянула блузку, юбку, вдела ноги в туфли, подхватила дамскую сумочку, аккуратно лежавшую на столике с пустыми бокалами, фруктами и всё ещё горящими свечами, затолкала в неё трусы и бюстик и, стуча каблучками-шпильками, бросилась вон.

Я вышла за ней и крикнула:

— Правильно! Никому не давай себя в обиду. Если что — моя тачка свободна, могу подкинуть, куда скажешь. Ну там до подземки…

Женская солидарность — все дела. Девица оглянулась на меня.

— Вы оба ненормальные!

И с этим душевным воплем она покинула наш особняк. Я, посмеиваясь, прошла на кухню и нажала кнопочку на кофемашине с нарисованным латте в стеклянной чашечке. Да уж. Ну и денёк. Бодренько начался, бодренько завершается.

Злость успокаивалась, а настроение наоборот начало подниматься.

— Ну и зачем? — прорычал Гарр, входя.

Он был уже в штанах, в белой футболке, в незастёгнутой клетчатой красной рубашке с закатанными рукавами, босой. Высокий, широкоплечий, тёмно-рыжий. Идеальный. Для всех, кроме меня. Пол среагировал на хозяина — начал нагреваться. Дракон — повелитель пола! Вполне себе титул, я считаю.

— Мы же с тобой договаривались не таскать любовников и любовниц в дом, — сварливо огрызнулась я. — Мне плевать кого и как ты дрючишь, но это и мой дом, если ты забыл.

— Могла бы просто объяснить свою позицию, — буркнул Гарр и стал застёгивать рубашку на нижние пуговицы.

Я перевела взгляд с накачанного торса на кофемашину. Ничего так струечка бежит. Кофейная.

— Не-а. Не могла. Так быстрее и доходчивее. Да и просто день неважняцкий, не до сюсюканий со взрослым мужиком, не понимающим, что дом это дом. Нехрен тащить всех с улицы. В следующий раз вообще вызову полицию нравов.

Мне сразу вспомнилась царапина на «Единороге» и настроение покатилось вниз.

— Ага. И будешь опозорена на всю империю.

— Пофиг.

Гарр уже почти успокоился. Драконы вообще быстро остывают, но злить их не рекомендую: могут и огнём дохнуть. Потом, конечно, пожалеют, вот только пеплу будет уже всё равно. Муж миролюбиво заметил:

— Ясно. Я думал, ты допоздна на работе будешь.

— Ты же не планировал с ней длительных отношений? — поинтересовалась я на всякий случай.

Дракон вытащил из холодильника пакет кефира, открыл, принялся глотать. Утолив жажду, вернул недопитое, закрыл серебристую дверцу и только тогда посмотрел на меня. Я уже сидела на барном стуле за столом и грела ладони о лимонную чашку с ярко-алой надписью «отвали задолбал».

— Планировал.

— Ну, извини, — я передёрнула плечами, и белая футболка сползла с плеча. — Сам виноват.

Он помолчал. Наверняка переживает, что не может просто взять и выставить меня за дверь. Дракону приходится считаться с человечкой! Это ж надо такое придумать!

Я вернула рукав на место. Гарр внимательно проследил за моими движениями. Его зелёные змеиные глаза потихоньку возвращали человеческий вид, вертикальный узкий зрачок расширялся, округляясь.

— Что ты там говорила насчёт ребёнка?

— Да ерунда. Пошутила просто. Обычно в женских романах вот такое бывает, и я не смогла удержаться.

— А.

Мы снова помолчали. Кофе был крепким, молоко приятным на вкус. Некоторое время я посвятила смакованию этих подробностей, а потом уточнила милым голоском:

— Это и есть твой «серьёзный проект»?

— Ну… как бы да. Папа попросил завести связи. Пшерика — секретарша Уйбышева.

— Соляного магната?

— Ага.

Мне стало не по себе. Выходит, я сорвала мужу сделку века? С другой стороны, не стыдно ему использовать бедную девочку в своих корыстных целях? Я забросила ноги на стол, откинувшись на спинке стула так, что тот замер на двух задних ножках, и задумалась. Так мой поступок был этичным или нет? А его поступок с бедной любовницей? И вообще, есть ли место для этичности в большом бизнесе или там в дворцовых интригах?

— Она хоть не была невинной девицей? — заботливо уточнила я, спустя несколько минут.

— Пшерика-то? Секретарша Уйбышева?

Гарр, успевший принести поднос с грязной посудой, выразительно хмыкнул. Он прав: вопрос риторический.

— Я за чистоту дивана беспокоюсь, — пояснила я, сдувая с капучино пенку.

— Ясно. А ты чего так рано? Говорила, что вернёшься только вечером?

— Клиент отменил встречу.

— А.

Ненавижу драконов за их непрошибаемую невозмутимость! Ящерицы холодные! Вот просто нет среднего: или плеваться огнём или вот это «А». Гарр загрузил посуду в посудомойку, вытащил кровавую колбасу и отрезал шмат. Дракон голоден, видимо. Ещё бы! Секс сжигает калории только так.

— Хочешь, я тебе макароны сварю? — предложила я миролюбиво.

— Предпочитаю макароны, жаренные на сковородке, а не в кастрюле. Да не парься, закажу доставку, — он вытащил звонякалку и открыл приложение. — Тебе взять суши?

— Вообще-то, я сама могу заказать. Ты забыл, что у нас раздельный бюджет? Мы же договаривались: каждый сам за себя. И вообще, это ты мальчик на побегушках у папочки, а я — директор собственного агентства и…

Я снова начала заводиться. Как и любой нищеброд, я ненавижу, когда меня считают нищебродом. Гарр вздохнул:

— Снова на мели? — уточнил понятливо. — Тебе зелёный кракатук с тунцом или «пузырчатый ой»? Или то и другое?

Мои любимые сушики! С васаби, с соевым соусом… Я облизнулась. Пожалуй, сегодня настолько орочий день, что гордость можно отложить. Ненадолго.

— И то, и другое, — заявила решительно. — Но деньги я отдам. Потом. Когда агентство начнёт приносить доход.

— Ага.

И хотя он сказал это без ехидства или сарказма, мне захотелось ударить коленом куда-не-надо, чтобы муж не сомневался: я смогу. Однажды я смогу. Просто я не дракон, и мне всего двадцать три года. У меня нет драконьего долголетия, когда первая сотня лет это юность, и нету богатого папочки-аристократа, который за меня оплачивал бы аренду кабинета, а принимать подачки от Тририхов я не хочу. Потом по гроб жизни не расплатишься!

— Встретишь курьера?

— Да, — буркнула я. — Тебе в спальню принести? Или в гостиную?

— В фитнес-зал. И кончай уже злиться. От злости у тебя волосы чернеют и нос заостряется. — Я схватилась за нос. Действительно. — Вообще не понимаю: зачем метаморфу красить волосы? И вообще краситься? Ты же и так можешь принять любую внешность?

— Женскую душу тебе не понять, — тоненьким голосочком ответила я и часто-часто умильно замигала.

Гарр снова закатил глаза:

— Перестань, Глаш.

Он вышел, и я убрала с лица внешность Пшерики.

Почти тотчас звонякалка пискнула. Курьер? Уже? Ничего себе сервис! Я порылась в сумке. Так… когтеточка, на случай, если придётся оборотневеть. Триммер для бороды. Косметичка. Антипуделин. Мужские берцы. Реклама оптики, турагентства, фирменного сервиса «шалунишек», теннисная ракетка, ошейник с шипами наружу… О! Недоеденный бутерброд с ветчиной и листом салата, порядком увядшим. Я потянула носом: лист, конечно, выброшу, а бутерброд ещё ничего такой. Снова реклама. Борделя на этот раз. С грудастой блондинкой на глянце. Перцовый баллончик…

Ну наконец-то!

Я коснулась пальцем тёмного экрана вибрирующей звонякалки, снимая блокировку, пробежала глазами всплывшее сообщение и хмыкнула.

Не курьер. Юльси.

«Тётя Нуси вернулась из поездки. Умоляю, спасите! Согласна на всё. Простите, что…».

Я повеселела. Сбросила кроссовки, закинула тяжеленную сумку на плечо и потопала к себе. Наверх. Кажется, аренду в этом месяце я всё же оплачу. Агентство «А в пятак?» продолжит существовать, а я однажды смогу сама себе покупать суши. Ну и всё остальное.

ПРИМЕЧАНИЯ для любознательных

смирялка — нечто вроде нашего КПЗ, но представляет из себя круглый каменный мешок с люком наверху, стены прорезинены, отделы специальным звукопоглощающим покрытием, которое работает так мощно, что арестованный сам себя не слышит, даже если кричит. Как правило, для смирения самым буйным хватает несколько часов. Особо нежные психикой за сутки сходят с ума. Внутри тишина и темнота.

полиция нравов — аналог нашей полиции, но в её ведении не только воровство, убийства, взятки и т.п., но и нарушения моральных законов, такие, как измены. Да, адюльтер в Арусии карается жёстко.