Глава 32

— Ты себя в зеркало видел? — хватаясь за сердце дрожащими руками, всхлипывала нагрянувшая внезапно бабуля. — Зачем ты снова полез с ним драться? Пора бы уже прекратить этот балаган!

— Отстань, ба, — Владимир и вправду выглядел не очень хорошо. Ему не хотелось ни о чем говорить. — Я отлежусь пару дней, и все снова будет нормально.

— Пора браться за голову, Вова! Дом сам себя не оформит!

— Мне не нужен дом. Я ведь уже говорил тебе.

— Дом — это все, что осталось в моей жизни. Он хранит воспоминания о твоем дедушке и о твоем отце. Когда у вас с Викой появится ребенок, я хочу, чтобы наш дом бережно хранил и эти воспоминания! И мне совсем не нравится то, как безответственно ты относишься к своим семейным обязанностям!

— Ребенок? Да Вика сбежала к маме! Боюсь, никакой свадьбы не будет. Так что, оставь меня в покое!

— Сбежала? Если бы твой дед позволил себе такое накануне свадьбы, я бы тоже сбежала! Поезжай к ней и извинись! И впредь не веди себя, как идиот!

Он поморщился и отвернулся к стене, давая понять, что не имеет никакого желания продолжать разговор. Бабушка расстроено покачала головой и ушла на кухню, готовить ему горячий суп. Владимиру не особо хотелось есть ее стряпню, но то, что он не безразличен хотя бы одному человеку в этом мире, согревало его израненную душу.

Весь вечер он писал Вике сообщения. Она не блокировала его, но и не отвечала. Он точно знал, что она читает его письма. Читает и тихо плачет. Потому что тяжелая артиллерия в виде мамы и тети Люды в обед отказались вносить залог в выбранный для торжества ресторан. А Ирина Викторовна с холодным равнодушием ждет, когда Вика придет на ее занятия и униженно попросит извинения при всем курсе. И Юлия Хованская станет убеждать дочь в том, что это правильное решение. Почему-то все эти женщины считали его невесту неспособной рассуждать. Но он один знал, что это не так. Вика импульсивна, в чем-то жутко эгоистична, но она совсем не глупа. Просто психология — не то, что ей нужно. Она пошла не в мать. Скорее, в отца, о котором ему ничего не известно.

Владимир в сообщениях умолял Вику не слушать советы матери. «Не унижайся перед ней, прошу тебя. Ира жестока и расчетлива. Я понимаю, тебе нужно время, чтобы немного прийти в себя. Я люблю тебя. Даже если твои родственники отказываются оплачивать банкет, это ничего не значит. Наше заявление подано, и свадьбу никто не сможет отменить. Никто, кроме тебя, Вика. Я знаю, что ты ничего не ответишь мне. Но я буду ждать тебя каждый день. Потому что я люблю тебя».

Услышит ли Вика его? Захочет ли остаться рядом после такого позорного происшествия в баре, где они подрались с Филиппом? Он не знал. И продолжал мучиться от этого.

Прошел день, за ним второй, потом третий. Владимир не выходил из дома, не брился. «Разреши мне приехать к тебе. Пожалуйста».

И только одно короткое сообщение в ответ: «Нет».

Ему казалось, он близок к помешательству. До свадьбы оставались считанные дни, мать Вики официально отказалась от этого события, но сама невеста не спешила забирать заявление из ЗАГСа. И она не вносила Владимира в черные списки в социальных сетях. Значит, несмотря на гнетущую обстановку дома, она читает его сообщения. И пока это происходит, у него есть надежда на то, что она все же разрешит ему приехать к ней домой, чтобы поговорить.

«Что бы не происходило в нашей с тобой жизни, моя милая Вика, все переживания со временем померкнут. Останется только настоящее, искреннее. То, что навсегда поселилось в твоем и моем сердце. Наша любовь. Откуда я это знаю? Просто чувствую. Когда два человека созданы друг для друга, по-другому не может быть. Ты и я, случайно столкнувшись под проливным дождем, оказались двумя половинками одного целого. Теперь, каждый раз, когда в нашем городе идет дождь, я вспоминаю тебя. Нас обручил проливной дождь. Все смоют дожди, моя милая Весна. Останется только любовь» — это письмо он написал ей ночью девятнадцатого октября, упиваясь от отчаяния виски. Ему казалось — еще немного, и он окончательно свихнется, если она не подаст хоть какой-то знак к примирению.

Бутылка была наполовину пуста, но от опьянения легче не становилось. Мигающий в темноте телефон на миг вывел из ступора. Он посмотрел на номер и вздрогнул. Бросился нажимать на все кнопки подряд. Она позвонила ему сама. Наверное, что-то случилось, если она решилась набрать его номер.

Всхлипывания, непонятные обрывки фраз, из которых ему затуманенным алкоголем разумом удается понять, что у нее оказался положительным тест на беременность, и что она едет в такси.

— Вика, ты где? Просто скажи, где ты находишься сейчас, и я сразу приеду! Только не наделай глупостей, умоляю.

Снова обрывки фраз. Он понимает, что она уже в Ростове, и скоро будет на Журавлева.

— Я выйду на улицу. Только не клади трубку, слышишь? Разговаривай со мной, пока едешь… Если ты сейчас перестанешь со мной говорить, я просто этого не вынесу. Ты и представить себе не можешь, что я пережил за эти дни без тебя!

Он вдруг понял, что по небритому лицу тоже катятся слезы. Бросился на улицу, в чем был — в майке и спортивных брюках, даже не потрудившись накинуть куртку. Моросил мелкий дождик, но он не чувствовал холода. Как полоумный, высматривал такси, на котором она должна была подъехать.

Наконец пустую ночную дорогу, залитую дождем, ослепили фары, и возле обочины остановилась машина. Вика приоткрыла дверцу. Растерянно присматриваясь к темноте, искала его взглядом.

Он кинулся ей навстречу. Сгреб в охапку и принялся целовать.

— Я так скучал по тебе!

— И я…

— Я так сильно люблю тебя! Боже, как же мне тебя не хватало…

— И мне, — она сжала в ладонях его небритые щеки и прижалась к нему всем телом.

— Пойдем домой, Весна, — с наслаждением вдыхая аромат ее волос, прошептал он.

— Пойдем, — сквозь слезы улыбнулась она.

— У нас будет ребенок? Неужели это правда? — заглядывая ей в глаза, все спрашивал Владимир, когда они ждали лифт.

— Похоже, да, — Вика смущенно теребила пуговицы на куртке.

— Я буду любить его больше всего на свете, — нежно касаясь подушечками пальцев ее подбородка, обещал он.

Лифт быстро поднял их на третий этаж. Владимир нащупал в кармане спортивных брюк ключи от квартиры и пустил Вику в прихожую.

— А как же свадьба? Мама уже отказалась от банкета, — сникла девушка.

— И что? Распишемся в ЗАГСе и устроим небольшой праздник в другом ресторане, — помогая ей снять куртку, отозвался он.

— Как скажешь.

Она не удержалась и прильнула к его груди.

— Знаешь, я думала о том, что ты писал мне насчет Ирины Викторовны. И я больше не хочу учиться в магистратуре. Конечно, это эгоистично с моей стороны, но мое душевное равновесие мне дороже.

— Да кому нужна эта магистратура? — фыркнул Владимир и поднес к губам ее руки. — Лучше, давай сосредоточимся на нашем с тобой будущем. А с обучением, если захочешь, разберемся чуть позже. Я оплачу тебе любой факультет. Только после того, как родится наш малыш, договорились?

— Договорились, — Вика посмотрела на него любящим взглядом и улыбнулась. Напряжение последних дней постепенно растворялось. Само собой пришло решение — ребенку быть. И от этого на душе стало легко и спокойно. Неважно, что думает по этому поводу мама. Со временем она сможет принять решение дочери.

— Твоя мама его полюбит. Обязательно, — будто читая ее мысли, шепнул Вова. — Она не сможет его не любить.

Вика так и не вернулась к маме в ту ночь. С того мгновения, как Владимир встретил ее у такси, ее домом стала его квартира на Журавлева. Она заснула в его объятиях с волшебным чувством, что внутри нее живет еще одно маленькое существо, которого отныне и навсегда будут любить и хранить оба родителя.

Утром, пока она отсыпалась после тяжелого эмоционального дня, Вова успел сходить в булочную за свежей выпечкой и приготовить для Вики завтрак.

— Тебя же не тошнит? — поворачивая омлет на сковороде, с улыбкой спрашивал он, когда она, заспанная, в его футболке, пришла на кухню.

— Я еще не знаю, — она сладко потянулась и, прижавшись всем телом к его спине, тоже улыбнулась. — Но мне так хорошо от того, что ты здесь, и что нас теперь трое…

— Да, трое, — он оставил омлет и повернулся к ней лицом. — Мне до сих пор не верится, что у тебя внутри живет маленький человек.

С нежностью коснулся ладонями ее лица.

— Интересно, кого мы ждем?

— А кого бы ты хотел?

— Девочку.

— Почему не мальчика? Мужчины же всегда хотят сына? — Вика посмотрела на плиту и взялась переворачивать омлет.

— Я всегда хотел дочку, — пожал плечами он. — Маленькую, милую девочку, которую я буду любить больше всех на свете.

— Скажи еще, что ты даже знаешь, как ее назовешь.

— Да, знаю. Алиса. Алиса в стране чудес, как у Льюиса Кэрролла.

— Алиса?.. — Вика задумалась на мгновение и расплылась в улыбке. — А знаешь, мне нравится ход твоих мыслей.

Пока накрывали на стол, позвонила мама.

— Я не буду брать трубку! — с ужасом отпрянула от телефона Вика. — Она ждет, что к десяти часам я поеду… Я …

— Куда поедешь? — приподнял бровь Владимир.

— Никуда, — у нее я зык не поворачивался сказать, куда мама собиралась ее везти.

— Верно, никуда. Сейчас же почти полдень, — он потянулся за вибрирующим телефоном. — Я сам с ней поговорю.

Прочистил горло.

— Доброе утро, дорогая мама!.. Да, со мной. Расписываемся завтра, в пятнадцать тридцать, — он прикрыл трубку рукой. — Вик, мама хочет с тобой поговорить.

Внутри все сжалось. Сейчас мама обвинит ее в неспособности принимать верные решения, начнет требовать отменить свадьбу, вернуться в магистратуру… Она зажмурилась и взяла телефон из рук Вовы. Он встал рядом и притянул ее к себе за талию.

— Алло… Да, это я, мам. И я не поеду в клинику, потому что…

— Вика, прости меня, — мама плакала. — Пожалуйста, прости. Я люблю тебя. И я… даже не знаю, что на меня нашло вчера.

Вика не удержалась, тоже всхлипнула.

— И ты меня прости. Я такая эгоистка! Но я хочу этого ребенка, мам. И Вова хочет, — по лицу покатились слезы.

— Передай Вове, что надо срочно подыскать ресторан для завтрашнего банкета, — глотая слезы, говорила Юлия. — Конечно, нас будет не так много. Тетя Люда не сможет приехать, у дяди Вениамина что-то с желудком. Но Ангелина Константиновна, мы с Егором, ваши с Вовой друзья — обзвоните всех, скажите, что церемония не отменяется.

— Да, хорошо, — Вика вытерла мокрые щеки и посмотрела на Вову. — После завтрака мы этим займемся.

* * *

Церемония получилась маленькой и торжественной. На счастье жениха и невесты, в этот октябрьский день светило солнце. Вика в белоснежном платье, рука об руку с Владимиром в строгом черном костюме, под марш Мендельсона прошествовали в зал бракосочетаний, где под звуки красивого марша обменялись кольцами и скрепили подписями свое согласие стать мужем и женой.

Немногочисленные гости аплодировали, дарили цветы и желали счастья. Ангелина Константиновна едва сдерживала слезы.

— Теперь я могу быть спокойна, — держа под руку Юлию Хованскую, тихонько говорила она. — Мое сердце больше не болит за Вовочку и за наш семейный дом.

В ресторане Ангелина Константиновна во всеуслышание объявила, что семейный дом в поселке Янтарный с этого дня принадлежит Вове и его семье. Она достала из сумки нотариально заверенные бумаги и отдала их жениху.

— Теперь у этого дома есть маленькая хозяйка, — протягивая сухонькие руки к сияющей от счастья невесте, улыбалась она. — А значит, он простоит еще долгие годы.

— Спасибо, — целуя бабушку, сжимала ее руки Вика. — Я буду любить этот дом всей душой. Верно, Вова?

— Конечно, моя дорогая. А как же иначе? Ведь там будут расти наши с тобой дети, — Владимир прижал к себе жену.

Под крики «Горько» их губы слились в поцелуе. Потом Вика бросила свадебный букет, и он достался Рите.

— Камо, тебе придется жениться на мне! — хохотала подруга.

— А я совсем не против, — любуясь букетом и своей девушкой, улыбался кондитер. — Кстати, у нас тоже есть подарок для молодоженов! Трехъярусный торт с фигурками жениха и невесты в моем исполнении.

— Так несите же его скорее! — всплеснула руками Вика. — Мне не терпится увидеть это произведение искусства!

Официанты внесли белоснежный торт, украшенный алыми розами из мастики и россыпью жемчужной карамели. Верхний ярус украшали фигурки жениха и невесты в красном кабриолете.

— Мы не станем его продавать, — решил нарушить традицию Владимир. — Просто всех угостим.

На столе зажгли свечи. Вика взяла в руки нож, посмотрела на мужа, ожидая поддержки. Он сжал ее руку своей, и они вместе под аплодисменты родных и друзей разрезали нижний ярус свадебного торта.

…Медовый месяц молодожены провели в подаренном на свадьбу доме в поселке Янтарный. Вика безумно полюбила старый дом. Если позволяла погода, она сидела на качелях во дворе, куталась в клетчатый плед и читала книги. Ей нравилась тишина, нравилось вдыхать свежий осенний воздух и наслаждаться покоем.

По вечерам они с Вовой разжигали камин в гостиной, готовили что-нибудь вкусное и могли сидеть у огня до самого рассвета.

— Сидеть рядом с тобой, слушать твой голос и знать, что ты всегда будешь рядом — есть ли большее счастье на свете? — прижимаясь к мужу, улыбалась Вика.

— Нет, если ты так тепло прижимаешься к моей груди, — отвечал он. — В такие моменты я ощущаю вас обеих, тебя и Алису…

— А если там мальчик?

— Там дочка, — посмеивался муж. — Вот увидишь, у нас родится маленькая девочка.

Вика уютно сворачивалась клубочком у него в руках, посматривала на огонь из-под опущенных ресниц и думала, что с некоторых пор в ее сердце поселилось маленькое счастье.