Глава 46

– … Я должен знать, кого привёл в свой клан, и быть уверен, что ночью ты не усыпишь и не перережешь горло всем моим людям, как это сделали твои предки в не таком уж далёком прошлом! – рычал на меня Михей, требуя объяснений о моём внезапно проявившемся даре.

Да, этот разговор всё-таки состоялся, хотя я так и не успела к нему подготовиться. Если честно, необходимость такой подготовки просто вылетела у меня из головы, к тому же, я рассчитывала, что у Михея по приезду будут более важные дела, чем мой допрос. Ошиблась. Как оказалось, на меня у жениха всегда время найдётся, угу.

Вот теперь приходится лихорадочно соображать, что же ему ответить. В принципе, вариантов не так уж много. Н-да…

– Я не усыплю и не прирежу твоих людей ночью, – честно призналась, однако, мой ответ, кажется, не очень ему понравился.

– А днём? – тут же уточнил Михей, почему-то злясь ещё больше.

– И днём, – успокоила его и, предвосхищая новый вопрос, добавила: – Так же, как и утром либо вечером. С чего ты взял, что мне это вообще нужно???

– Ну не знаю, – ехидно сощурился он. – Возможно, это коварный план светлейшества – навязать свою дочь, чтобы ты проникла в наш клан и уничтожила его изнутри!

А вот теперь стало обидно. Неужели он действительно считает, что я на подобное способна?!

– Могу уехать, чтобы ты не беспокоился за сохранность своих людей! – буркнула недовольно. – Я уже предлагала тебе такой вариант, ты не согласился.

– Я и сейчас не согласен! – невесело хмыкнув, заверил меня он. – У меня есть предложение получше – связать тебя и запереть под охраной в моей палатке до самого обряда! Так всем будет спокойнее.

Я возмущённо и недоверчиво уставилась на него. Вроде, не шутит. Вот же ж, какая муха его укусила?! Ведь было всё нормально. Я даже считала, что мы поладили и нашли общий язык. Похоже, что нет. А может?..

– Слушай, если ты злишься из-за моего высказывания по поводу твоей бороды, то напрасно, – попыталась миролюбиво разрешить возникший конфликт, путём обнаружения его причины. – Я не хотела тебя обидеть, просто понимаешь… Ну не люблю я эти бороды… Хотя тебе, конечно, очень идёт и вообще…

Михей заскрипел зубами и посмотрел на меня таким яростным взглядом, что стало очень не по себе. Прибьёт же и не заметит. А я даже на помощь позвать не успею, да и не увидит никто процесс моего убивания, поскольку в данный момент мы находились наедине в палатке Вильмы, куда меня и привёл для разговора жених.

– Я злюсь, потому что меня не поставили в известность о талантах моей невесты, особенно о таких существенных, как магия! – раздражённо выпалил он. – Твой отец мог бы и сообщить о подобной способности, когда расхваливал твои умения, ум, красоту и кротость! А раз он не сообщил, значит на то была причина, и мне очень интересно какая!

Я удивлённо взглянула на него. Сейчас мужчина стоял, скрестив на груди руки, и требовательно смотрел на меня сверху вниз. Злой, суровый, отчуждённый. С одной, стороны его понять можно. Он несёт ответственность за своих людей и не хочет, чтобы они пострадали. Тут, видимо, ещё свою роль сыграло давнее предубеждение против магов… Но с другой, разве я давала повод думать о себе гадости? Ведь ничего плохого не сделала, напротив, вылечила его людей, вернула к жизни его друга, а в итоге никакой благодарности! Одни упрёки и подозрения! И ведь совсем недавно он был совершенно другим – милым, заботливым, а тут такая разница. Как же обидно… Хм. И очень странно, что обидно. Не думала, что его недоверие и холодность так меня заденут!

– Отец не мог сообщить о таком моём таланте, – ответила со вздохом, решив рассказать правду, раз уж всё так далеко зашло. Сидеть связанной в его палатке абсолютно не входило в мои планы, так же, как и видеть его таким. – Поскольку он сам о нём не знает. А если бы знал, никуда бы меня не отпустил.

Теперь настала очередь Михея удивляться. Я же продолжила раскрывать свою главную тайну:

– Я не обычный маг, – призналась подавленно. – Я не могу усыплять, создавать световой щит или стрелу света, насылать ослепление и прочее, что доступно светлым магам. У меня единственная способность – исцелять. Но абсолютно всё. Я даже могу вернуть из-за грани, если душа не ушла сильно далеко. И это не столько талант, сколько зависимость. Можно сказать, я рабыня своего дара. Если рядом кто-то нуждается в лечении, а я не помогаю, у меня начинаются головные боли, слабость, вплоть до обмороков. Так что, как видишь, убить я никого не способна, тем более, весь твой клан. Напрасно волнуешься. Помимо этических аспектов, для меня это было бы просто самоубийством.

Михей молчал. Я же не могла понять, поверил он мне или нет, слишком непроницаемым было его лицо. Однако, взгляд понемногу смягчался и это внушало определённую надежду.

– И что тогда в твоём даре плохого? – с недоумением поинтересовался он. – Почему о нём не знает твой отец? И если бы узнал, не отпустил бы?

– Кроме того, что, исцеляя, я вижу мысли и намерения людей, их тайные желания? – переспросила с горечью.

Глаза жениха округлились. Видимо, теперь до него начали доходить причины моей скрытности. Как бы альфа ни старался сохранить бесстрастность, на его лице промелькнуло несколько сменяющих друг друга выражений: недоверие, опасение, шок, потом осознание, обречённость и смирение.

– Кто нас предал? – в повисшей тишине прозвучал один единственный вопрос.

– Золт, – ответила глухо. – У него любовь с женщиной-шакалом. Только он не хотел. Она его обманула, воспользовалась чувствами парня и…

– Ясно! – прервал мои сбивчивые оправдания Михей. Похоже, его проверку я прошла, и мне поверили. Только особо радостными ни он, ни я при этом не выглядели. – Больше никому не говори о том, что рассказала мне!

Я кивнула на его требования, сочтя их разумными.

– И не собиралась. Не хочу лезть в ваши внутриклановые дела! Кроме того, я вообще стараюсь никому не говорить, что вижу во время исцеления. Это неправильно, да и…

– Я не про Золта!!! – рыкнул Михей, снова раздражаясь. – Я про твой дар, точнее его особенности! То, что ты умеешь лечить, многие видели, и это уже не скрыть, но вот про копания в головах никто не должен знать! Поняла?! (3303c)

– Поняла, – подтвердила я и, спохватившись, сочла нужным предупредить: – Только, если отец или его приближённые узнают о моей способности лечить, то поймут и всё остальное. Тогда могут возникнуть большие проблемы. У всех.

– Я прикажу моим людям молчать, – пообещал Михей и вышел из палатки, оставив меня в смятении и растерянности.

Ведь было совсем не ясно, как он ко всему этому относится, а главное, как теперь изменится его отношение ко мне, если изменится?