Глава 21

Вера

— Блядь, — Шведов с силой отбросил телефон и запрокинул голову к потолку, зарывшись руками в волосы. Ему позвонили с работы и, судя по всему, сказали что-то неутешительное. — Мне надо срочно в контору. Собирают какое-то совещание.

— Ну, ладно. Я сама поеду, подумаешь, — пожала плечами я и, ничуть не обидевшись, огляделась в поисках сумочки.

— Нет. Так не пойдет. Давай вместе часа через два съездим? — внес встречное предложение муж.

— Часа через два мне уже нужно быть в универе, я не могу просить кого-то подменить меня и сегодня.

Шведов сцепил зубы, но все же кивнул, с недовольством признавая мои аргументы. Закинув сумочку на плечо, я подошла к мужу и разгладила пальцами глубокую складку между его нахмуренных бровей:

— Ну чего ты? Все будет хорошо, Сём. Бутенко просто перестраховался с этими анализами, ты же слышал.

— Ладно, — процедил Шведов, тяжело проходясь ладонью по моему затылку. — Если что — сразу звони.

— Что, прям посреди важного совещания? — невинно хлопнула ресничками я.

— Ты важнее, — обрубил он. И в этой резкой немногословности было столько чувств, что у меня в груди стало тесно. А ведь я всегда жаловалась на то, что он сухарь. Запрокинув голову, чмокнула мужа в выбритый до шелковистой гладкости подбородок:

— Тогда едем, да?

— Угу, — буркнул он.

Город стоял в заторах. Буря ночью таки случилась. Деревья сковало льдом, некоторые не выдержали и то тут, то там обрушились на проезжую часть, еще больше затрудняя движение. Пришлось врубать сирену. Семен сжал мою ладонь, зная, что я терпеть не могу эти звуки. У больницы поколебался.

— Ну, что еще? — усмехнулась я.

— Может, я все же заскочу? — бросил взгляд на часы.

— Ни в коем случае! Все, давай, двигай… Я тебе позвоню сразу, как что-то станет известно.

— Лучше сообщение сбрось, — нехотя согласился Семён. — А то вдруг не смогу ответить.

Осторожно ступая — каток образовался просто грандиозный, я поднялась на крыльцо. Прошла мимо администратора и направилась к лифтам. Приехала я рано, так что Жорку удалось перехватить перед планеркой.

— О, ты здесь? Привет.

— Сам же сказал заехать.

— Да незачем было. У тебя все хорошо. Анализы чистые. Хотел звякнуть предупредить, чтобы ты сюда не перлась в такую погоду, но что-то перебило. Прости, — развел мощными руками Бутенко.

— Пустяки, — отмахнулась я, потихоньку сползая на стул. Я, оказывается, со вчерашнего дня находилась в страшном напряжении. И потому сейчас, когда оно спало, кости будто в холодец превратились.

— Эй! Ты мне что, тут в обморок решила грохнуться? — забеспокоился Жорка.

— Еще чего. Да ты иди, я же тебя задерживаю, наверное.

— Пождут!

— Вот еще. Иди, Жор, я, правда, в норме. Это откат.

— Я ж тебе еще вчера русским языком сказал — все в норме. Кто виноват, что ты мне не веришь?!

— Верю. Кому как не тебе? Ты знаешь, что тебя зовут боженькой?

— Ой, все, — закатил глаза Бутенко. — Я, и правда, уже побегу. Хочешь, Эльку к тебе пришлю?

— Нет. Я сейчас не хочу ни с кем говорить. Давайте лучше на праздниках встретимся.

— Это запросто. Ну, ты тогда хоть звякни ей, чтобы договориться о дате.

Я кивнула, дескать, обязательно. Бутенко умчался, поскрипывая кроксами по полу. И только глядя в его спину, я обратила внимание на то, что больничные коридоры, оказывается, украсили к Новому году. Развесили гирлянды и разноцветную мишуру, а посреди небольшого холла, там, где был обустроен пост дежурной медсестры, установили небольшую, но нарядную елочку. И ведь эта красота наверняка и вчера была, но я пребывала в таком раздрае, что даже не обратила внимания.

Мои размышления прервало громкое урчание в животе. И неудивительно. Держа в уме, что Бутенко в случае чего мог опять отправить меня на анализы, я не стала завтракать.

Дав себе еще немного времени на то, чтобы прийти в себя, огляделась, вспоминая, на каком этаже видела кофейные автоматы. Спустилась на пару лестничных пролетов, свернула налево и радостно улыбнулась — не ошиблась, вот же они, родимые.

— В автомате, похоже, зерна закончились. Я купила латте, представляете, а он мне воду выдал.

— Спасибо, что предупредили. Может, попробовать выбрать Несквик? — задумчиво протянула я, оборачиваясь.

— Если только на свой страх и риск, — усмехнулась женщина. Я про себя отметила приятные черты лица, немного расплывшиеся, как и у всякой беременной.

— Разве в вашем положении можно кофе? — спросила я, прежде чем успела себя убедить, что это не мое дело.

— Да я вообще не пью, просто ночка еще та выдалась. У меня сын после трансплантации костного мозга в себя приходит, а это тяжело и больно.

— Простите, — пролепетала я и, выбрав напиток, приложила карту для оплаты.

— Да пустяки. Вы же не знали.

— Желаю, чтобы он скорее поправился. Должно быть, это очень тяжело — переживать в вашем положении.

— Да, но меня очень поддерживают, — женщина таинственно улыбнулась и погладила выдающийся живот.

— Муж? — догадалась я.

— Любимый человек. Отец моих малышей…

— Ох, так у вас двойня?

— Мальчик и девочка, — тихо засмеялась брюнетка. Я постаралась, чтобы моя улыбка не выглядела натянутой, и от души пожелала собеседнице всего хорошего. В конце концов, разве виноваты другие женщины в том, что они могут так легко и естественно получить недоступное мне самой?

Автомат запищал, информируя, что мой напиток готов. Я осторожно вынула стаканчик из держателя и пригубила:

— М-м-м. Какао вполне ничего. Можете смело заказывать.

Я отступила, освобождая подход, и вдруг заметила знакомую макушку, мелькнувшую в дверях, что вели на лестницу. Семен!

— Ты почему не на совещании? — удивилась я, выскакивая ему навстречу.

— Отложили, — пояснил он, глядя куда-то мне за спину.

— Все нормально?

— Угу. А с кем это ты разговаривала?

— Без понятия. Встретились у автомата, перекинулись парой слов. А что?

— Нет-нет, ничего, пойдем, — поторопил меня муж, подталкивая к лестнице. Но сам он все же еще раз оглянулся на отвернувшуюся к автомату брюнетку. Я чуть было не спросила, уж не знакомы ли они, но Семен меня перебил: — Так ты с Бутенко встретилась?

— Ой! Я же забыла отписаться!

— Вот именно. Ой, — иронично заметил Шведов. — Я тут на говно исхожу, а она… — он забрал из моих рук стаканчик и принюхался, — … какао попивает?

— Ага. Кофе не было. Будешь?

— Ни за что. Мне ж не пять.

Я показала мужу язык и демонстративно закатила глаза, без слов давая понять, что я думаю по поводу его доводов.

— Судя по твоему хорошему настроению, с анализами все норм? — криво усмехнулся Шведов.

— Да меня можно в космос запускать!

— Ну, вот и хорошо. А по поводу воздержания Бутенко ничего не сказал?

— А что он должен был сказать? — невинно хлопнула глазками.

— А то ты не знаешь… — хмыкнул Семен, опуская ладонь мне на задницу.

— Даже не начинай. Мне на работу! Кстати, Жорка предложил встретиться на праздники. Ты как?

— Я за.

— Надо определиться с датой.

— Определяйся. Только на тридцать первое ничего не планируй.

— М-м-м. У тебя появились идеи, как будем праздновать?

— Ага.

— И? Не поделишься соображениями?

— Нет. Хочу сделать сюрприз.

— Обожаю сюрпризы! — загорелась я. Семен смерил меня снисходительным взглядом:

— Я в курсе.

Стоит ли говорить, что за четыре дня до Нового года я успела порядком известись?

— Что мне хоть надеть?! — наседала я, когда поняла, что Шведов ни за что не признается.

— Ну, если хочешь меня порадовать…

— Ничего не надевать?

Семен оскалился первый. Я присоединилась к нему… Сидели и улыбались, как два влюбленных дурака, и время от времени переглядывались.

— Я заберу тебя после работы, и сразу поедем.

— А куда? Ну куда, скажи?!

Но Шведов, естественно, так и не раскололся. И каково же было мое удивление, когда он привез меня к нашему дому. Я едва не застонала, вот честно. Все же у мужиков мозги варят как-то иначе. Нет, это, конечно, все круто — свой дом, родовое гнездо, бла-бла… Но! Он же был недостроен, боги! Внутри конь еще не валялся. Пару недель назад мы приезжали посмотреть — так там только с проводкой закончили. И никакого отопления, никакой горячей воды… Не так я представляла свой идеальный праздник, но что уж.

— Надеюсь, ты хотя бы купил елку, — пробормотала я, ежась на пронизывающем ветру.

— Зачем покупать? Повторяй за мной: раз, два, три, елочка, гори.

Мы осторожно прошли через заваленный стройматериалами двор. Шведов нащупал толстенный кабель и, кряхтя, как старый дед, что-то там подключил.

— Ну?!

— Раз, два, три, елочка, гори! — усмехнулась я, решив, что рядом с ним я готова встречать Новый год хоть в чистом поле.

— Блядь! С фазами тут, что ли, напутали. Давай еще…

Ладно, отопление, ладно, вода. Но свет! Вечер переставал быть томным.

— Раз, два, три, елочка, гори!

— Ага… Ну вроде понятно. Давай еще. Заклинание надо произнести три раза.

— Разве? — хрюкнула я.

— Ты что, не смотрела «Ну, погоди!»?

— Ра-а-аз, два-а-а, три, елочка, гори!

Нет, она все-таки загорелась, но… Боже, весь сыр-бор из-за единственной гирлянды, тоскливо свисающей с макушки сосны? От Шведова, признаться, я ожидала большего размаха. Тут же…

— Ну?! Красота?

Как это было выдержать? Да никак, я захохотала как ненормальная, отчего заболели застывшие на лютом морозе щеки.

— Огонь, Сём. Ты знаешь, как произвести впечатление на женщину! — между приступами хохота заметила я. Шведов зарычал, взвалил меня на плечо и попер к входу. Я заливалась смехом, гремел замок, а где-то вдалеке кто-то фальстартом запускал фейерверки.

В доме было теплей хотя бы потому, что стены защищали нас от пронизывающего ветра. Семен прошел через освещенный свисающей с потолка лампочкой коридор к двери в кухню.

— Не рано ли вы дверь поставили? — удивилась я.

— Потом опять снимут. Она же в пакете.

Прежде чем дать пройти дальше, Шведов прикрыл мне глаза.

— Тут тепло! — восхитилась я. — Боже…

— Ага, я теплый пол включил. И пару пушек. Теперь смотри!

Если во всем доме отделочные работы только начинались, то тут…

— Как? Как ты умудрился? Даже кухню собрали!

На самом деле не до конца. Например, некоторые шкафчики еще не повесили. Да и дверцы были навешаны не на всех, но главное, что технику установили. И мы могли что-нибудь приготовить. Или выпить чай, или…

— Шампанского?

Я закивала. С антидепрессантов я постепенно начала слезать еще в конце октября, а неделю назад и вовсе прекратила прием. И ничего, чувствовала себя прекрасно.

— Сейчас мотнусь в машину. Жрачка там. Ты пока осматривайся.

Семен ушел, я прошла вглубь комнаты. Обнаружила накрытый бело-красным новогодним пледом надувной матрас, ухмыльнулась такой предусмотрительности и провела пальцами по стоящим в забрызганном цементом ведре раскидистым еловым лапам. В тепле смола подтаяла — пахло изумительно.

Когда Шведов вернулся с пакетами, я помогла ему накрыть стол (складной, с которым он обычно ездил на рыбалку). И кивнула в сторону бутылки:

— Кое-кто обещал мне налить шампанского.

— Что еще я забыл? — усмехнулся муж, снимая мюзле.

— Ничего! Все круто. Я только музыку включу для настроения. Ты не против?

— Черт, о колонке я и не подумал.

— Да я на телефоне. Ну что, давай за старый год?

— Пусть в нем останется все плохое, — кивнул Шведов, чокаясь о край моего бокала своим. В отличие от пластиковых тарелок, ложек, ножей и вилок, бокалы он захватил хрустальные, что как-то сразу задало нужный тон вечеру. Мы выпили, закусили корзиночками с вкуснейшей икрой и гребешками. Семен полулежал, опираясь спиной о стену, и поглядывал на меня из-под тяжело опущенных век.

— Ну что ты так смотришь?

— Гадаю, что за мысли кружатся в твоей голове.

— О! Они тебе понравятся. — Я подползла к нему, легла ему на колени и так, глядя в потолок, заметила: — Я думаю о том, что мне совершенно нечего загадывать на Новый год.

— Загадывать?

— Ну, привет! Желания… Ты что, никогда не загадывал желания под бой курантов? — изумилась я, приподнимаясь, чтобы заглянуть в глаза мужа. И разочарованно выдохнула, — ну, конечно же, нет! У кого я спрашиваю…

— А зачем? Если я чего-то хочу, то беру и добиваюсь этого.

Он был непрошибаем, конечно. Я фыркнула.

— Тогда, исходя из твоей логики, я не знаю, чего хочу. У меня есть все, о чем только можно мечтать.

— Все? — вздернул бровь Шведов.

— А чего нет, мне уже не получить, хоть обмечтайся, — шепнула я.

— Ну, ты все же попробуй, — сверкнул Шведов глазами и улыбнулся скупо, поглаживая мое лицо.

Потом мы танцевали, целовались, занимались любовью и опять пили шампанское. И видно, я выпила больше, чем надо, потому что когда забили куранты, шепнула в небо: «Пошли мне ребенка!». Шепнула и тут же, не сумев выключить стерву, добавила: «А лучше двух». И закатила глаза.