Глава 24

Кирилл

Сказать, что я успокоился — не могу. Из спальни эти сутки не выходил — думал. Выход только один — нам стоит поговорить. Прекрасно понимал, что мой поступок, чем бы он ни был продиктован, адекватным не назовешь. Все трезво обдумав, пришел к выводу, что не может Ксюша любить Игоря. Я из-за ревности совсем умом тронулся, если в это поверил. Что бы там между ними ни произошло, Ксюши нет до него дела — однозначно! Испытывай она к нему хоть какие-то чувства, к себе близко не подпустила. Не реагировала бы так на мои ласки, поцелуи. В моих объятиях не чувствовала себя так уверенно и комфортно. Она другая, непохожая ни на кого. Ее тело, глаза, голос не лгут.

Стас пришел под утро. Я бы не удивился, останься он у родителей. Сидеть рядом со здоровым братом, находившимся в отвратительном состоянии — не самое приятное времяпрепровождение. Скорее всего, ночь он провел у Анжелы, тут я его понимаю и даже завидую, сейчас тоже мог бы обнимать Ксюшу, а не думать, как нам помириться.

Дождусь когда он проснется, довезу его до университета. Надеюсь, удастся поговорить с Ксюшей. Она наверняка сейчас сидит на занятиях.

— Привет.

Через час примерно в гостиной появился заспанный, еще не успевший принять душ — брат. Ответ на приветствие не требовался, Стас зло иронизировал. Его забавляло мое поведение, наконец-то я покинул спальню и нахожусь в обычном настроении.

Стас взял в руки чайник и понес его к крану наполнить водой. Мой взгляд лениво прошелся по его полуголому телу, остановился на широких плечах. Да, за последнее время он возмужал. Из общей картины взглядом выловил разбитые костяшки на правой руке. Сосредоточившись, профессиональным взглядом осмотрел его тело. Побоев на лице нет, тело чистое, гематом, ссадин, синяков не обнаружил. Внутренне напряжение, вспыхнувшее и накрывшее с головой, как только увидел разбитую руку, также быстро спало, хотя и понимал, что он не грушу в зале бил.

— С кем подрался? — равнодушно спросил я.

— Да так, с одним психически неуравновешенным, — лениво произнес он, направляясь в гостиную. Встав, я последовал следом. — Представляешь, к моей подруге приставал. Напал на неё в раздевалке, когда она там одна находилась, — все так же спокойно, лениво излагал он мне события, которые произошли, думаю, вчера. Но при этом почему-то подозрительно, внимательно наблюдал за мной. — Не знаю, — продолжил Стас свой рассказ, — пытался он ее изнасиловать или просто решил головой о шкафчик приложить, но Анжела вовремя меня позвала.

— Так, я не понял — это, что в «Атриуме» произошло?!

Мое эмоциональное состояние стабильным в последние дни не назовешь, а тут такая новость! Первые секунды я испытывал недоумение, а сейчас чувство гнева разрасталось, и поглощало сознание. «Кто посмел в клубе учинить такое?! Куда смотрела долбанная охрана?! Уволю!».

— Нормально объясни, что произошло?! — рыкнул на Стаса. Ведь он мне об этом должен был сообщить еще вчера, а не ждать почти сутки! Прежде чем принять решение — не помешает все выяснить.

— Вчера, после первой пары отправился в «Атриум». Минут через двадцать вбежала расстроенная Анжела и рассказала, что Ксюша… — поднял он на меня виноватый взгляд. Услышав ее имя — остолбенел, напряжение стянуло затылок.

— Какое она имеет отношение ко всему этому? — кивнул на его разбитые костяшки. Поежившись, он вжался глубже в кресло, словно опасался моей реакции.

— Ксюша пришла забрать свои вещи, говорит, в клуб больше не вернётся, — зачем-то предупредил Стас. Мне это сейчас неинтересно, я знаю, что вернется, я ее от себя никуда не отпущу.

— Кто на кого напал? — громко, раздраженно спросил я. Сейчас мне хотелось убедиться, что Ксюшу никто не тронул, и она не пострадала!

— Тогда слушай и не перебивай. Пришла Анжела, и сказала, что Ксюша собирает свои вещи. Я сразу же рванул вниз… — замявшись, он выдохнул и на одном дыхании выпалил: — а там этот доходяга на нее навалился, прижал к шкафчику, поцеловать, что ли пытался?

— Какой доходяга? — мой тихий, сдержанный, холодный голос не выдавал внутреннего состояния. Я готов этого ублюдка — посмевшего прикоснуться к ней, разорвать голыми руками.

— Да тот, из-за которого ты просил за Ксюшей присматривать — Коля его зовут.

— Почему ты мне сразу не позвонил?! Стас, я тебя спрашиваю! — вскочил я на ноги и навис над братом.

— Не хотел, чтобы ты в таком состоянии весь день провел в участке! — повысил он голос. — Эрик просил тебе ничего не говорить, и я посчитал, что так будет лучше.

— Лучше? Ты понимаешь, как я себя сейчас чувствую? Какой-то урод обидел мою девочку, а я сидел дома! Ты понимаешь, я ее не защитил, не уберег! Врезать бы тебе, чтобы никогда больше не смел, принимать решения вместо меня. А с Эриком я еще поговорю. Представь себя на моем месте!

Понимал, что стоит успокоиться, но сейчас мне хотелось убить этого Колю. Стас молчал, о чем-то задумавшись, не думаю, что он раскаивается, но и правым себя не чувствует.

— Он ей ничего не сделал? — через какое-то время, немного успокоившись, задал я вопрос. Неважно, что сейчас ответит Стас. Мне нужно срочно ехать к ней, самому убедиться, что она не пострадала.

— Врач осмотрел, сотрясения нет. Ксюха отделалась шишкой на голове.

— Что значит — сотрясения нет?! — вновь начал я закипать.

— Коля успел ее о металлический шкаф приложить раза два, пока я не подоспел, — виновато сообщил он.

— Удушу ублюдка!

— Внешних повреждений нет, психологической травмы вроде тоже. Ну, она вчера с температурой весь день провела в полиции, — пытался Стас скорее отчитаться, игнорируя мой гнев.

После его отчета, только вопросов больше появляется. Поеду и сам во всем разберусь.

— А что полиция?

— Ведет расследование, — ухмыльнулся Стас. — Родители Коли вчера подъехали с какими-то справками, ну типа он шизанутый. Ни совсем чокнутый, а какое-то там у него расстройство, в психушке его держать необязательно. Он обычно спокойный, принимает лекарства, и по нему даже не скажешь, что он со справкой. Ребята из полиции — знакомые Эрика, обещали все проверить: что за лекарства он принимает, соблюдаются ли дозы, и откуда он эти лекарства берет. Потому что вчера парень явно находился в неадекватном состоянии.

— Я еще в прошлый раз заметил, что он какой-то странный. Думал дурь принял.

— Так этого вроде как не исключали. Точно станет известно только после экспертизы. Ты не злись, понимаю, надо было тебе позвонить. Но если тебя это хоть немного успокоит, уделал я его нормально. Да и Ксюша вроде как не пострадала: испуг, несколько царапин и шишка на голове.

— Мне надо ехать к ней, — заявил я, вставая с кресла.

— Вы вроде как в ссоре.

— Мы не в ссоре, — спокойно произнес и направился в кухню выключить чайник, который уже давно кипит.

— А она сказала, что ты ее выгнал.

Я даже замер, пытаясь, осмыслить этот бред. Девушкам лучше все разжевать и по полочкам разложить, а то такой ерунды навыдумывают.

— Ты в своем уме? Что за бред? Узнал кое-что, и боялся вспылить. Она с расспросами, а я молчу. Сказала, что уйдет, а я задерживать не стал — все.

— А что узнал? — поднимаясь, он поспешил за мной на кухню.

— Да пошел ты. Мог бы сам мне рассказать, что Игорь подкатывает к Ксюше. Знаешь, не очень приятно, когда твоей невесте приписывают другого парня.

— Кто тебе это сказал? Ленка? — засмеялся он. Я кивнул, не понимая, что в этом смешного.

— Так ты бы мне позвонил и спросил, прежде чем на Ксюху наезжать. Она тут практически ни при чём.

Мне все меньше нравился этот разговор. Да и на Ксюшу я не наезжал, но сейчас не до этого.

— Объяснись, — потребовал, усаживаясь за стол.

— Короче, Игорь уже год за Ленкой увивается, а она нос крутит. Мы уговорили Ксюшу подыграть ему. Ну, типа он на нее переключился. Это из Пушкина, помнишь: «чем меньше женщину мы любим…». Ленка, как только поняла, что он перестал за ней бегать, всполошилась: ревнует, бесится, старается ему чаще на глаза попадаться. Ты в реанимации лежал, она почти все свободное время в больнице проводила. Игорь один играл, она в этом участия практически не принимала, только роль декорации исполняла. Братело, ну ты и дубина.

Двоякие чувства я испытывал. С одной стороны — радость, оттого что все сказанное девчонками неправда, как я и думал. А другое чувство — страх. Страх потерять Ксюшу! Она же упрямая, чтобы вымолить прощение придется постараться.

— Я тебе помочь не смогу. Извини, обещал Ксюхи не вмешиваться в ваши отношения. Разбирайтесь сами. Но я бы на твоем месте неприступную крепость брал штурмом. Правда, сначала бы взял в осаду ее подъезд.

— Ага, а потом как первобытный человек дубинкой по голове и в пещеру? Иди ты со своим стебом, — встал и направился в спальню.

Мне есть о чем подумать. Как ее заставить меня выслушать? Что сказать, чтобы простила и не послала куда подальше? Я Ксюшу все равно не оставлю, но не хочется чтобы осадок остался из-за моего недоверия. Врать — идея плохая. Правду надо преподнести так, чтобы поверила, поняла и простила.

* * *

Первым делом отправился в полицейский участок. Хотелось лично встретиться с этим Колей, но он, оказывается, еще в больнице. Меня к нему не пустят, с ним охрана. Это дело я так просто не оставлю, подключу всех знакомых и друзей, но парень не должен спокойно разгуливать на свободе и нападать. А сейчас я хочу увидеть Ксюшу, убедиться, что она не пострадала и объясниться.

В осаду пришлось взять подъезд дома девушки, так как дозвониться не получалось, телефон был попросту выключен. Полтора дня напрасно прокараулив ее у дома, позвонил Эрику и попросил помощи. Если она дома, куплю цветы и заявлюсь в гости.

Пока ждал новостей от друга заехал в зоомагазин, к уже знакомому продавцу обратился за помощью. Он, как ни странно, меня узнал, даже поинтересовался жизнью Царевны-Лягушки. Посмеявшись над историей давно минувших дней, я купил все, что мне может понадобиться. Продавец дал мне один адресок, вот именно туда я сейчас и направлюсь. Прежде чем ехать и мириться с Ксюшей, приобрел для нее «сюрприз» и завез к себе на квартиру, пусть дожидается хозяйку.

Часа через два позвонил Эрик и сообщил, что она уехала к бабушке в деревню. Я даже немного обрадовался, что она там. Надеюсь, что при Наталье Петровне она не станет в меня стрелять. Да и вроде старушка обо мне хорошего мнения оставалась, может, и заступится. Поехал в деревню не сразу, дождался вечера. Объездил за это время несколько магазинов пока не нашел то, что Ксюше должно понравиться.

Снег крупными, воздушными хлопьями, медленно опускается на землю. В свете фар красиво танцуют серебристые снежинки, плавно опускаются на лобовое стекло, и тут же тают, стекая по стеклу. На улице уже совсем темно. Дорога мокрая, но не скользкая, я не торопился гнать. Приеду чуть позже, как и планировал. На ночь глядя, не выгонят, надеюсь, меня. Выиграю больше времени.

Подъехав к знакомой калитке, остановился. Свет в небольшом домике горел почти во всех комнатах. Вышел из машины, оглянулся на заднее сидение. Большой букет белых роз останется дожидаться свою получательницу здесь. Глупо его сейчас тащить с собой, Ксюша на подарки не поведется. Сначала надо поговорить. А вот пакет с гостинцами для бабушки Наташи возьму с собой.

На улице совсем не холодно, но ночью может ударить мороз. Подняв воротник пальто, открыл дверцу и направился к дому. В соседнем дворе залаяла собака. Под навесом тут же зажегся свет, на крыльцо выглянула старушка.

— Кто там? — громко спросила она. Следом за ней появилась Ксюша, мое сердце пропустило несколько ударов.

— Баб Наташа, добрый вечер. Это Кирилл — жених Ксении, — уже подходя к крыльцу, закончил речь. Сузив свои прекрасные глазки, она пыталась прожечь меня гневным взглядом. Но я так рад был ее видеть, что не обратил на это внимания, продолжал улыбаться старушке.

— Ба, у тебя арбуз в погребе есть?

Неожиданно. Не только я удивился такому вопросу Врединки, но и бабушка растерялась.

— Ксюша откуда ему в погребе взяться, на дворе зима скоро?! У тебя опять температура поднялась? — встревожилась женщина. Мне ее слова тоже спокойствия не принесли, но подходить я опасался.

— Нет у меня температуры! Я про обычай говорю, что на Руси был — неугодным женихам навстречу арбуз выкатывали. Так вот, если нет арбуза, этому и тыква сойдет, да только самая большая.

— Ксюша, — возмутилась бабушка, — так это на Украине обычай был, и выкатывали как раз тыкву, гарбуз — по украински.

Девушка отмахнулась, пробурчав: «невелика разница».

Можно не опасаться за здоровье Ксюши, если она в таком боевом настроении, смерть грозит только мне. Девушка развернулась и вошла в дом хлопнув дверью. Мы с бабушкой остались у крыльца, сейчас все зависело от нее, выгонит меня женщина или нет. Я и в машине могу ночевать, но хотелось бы поближе к моей бунтарке, соскучился я по ней ужасно.

— Молодец, что догадался на ночь приехать. Заходи в дом. Утро вечера мудренее, успокоится к утру, и поговорите.

Мой план работает! Я радовался, что все получается, как я и задумал. Пока не простит, никуда не уеду.

— Спасибо, — искренне произнес я.

— Что учудил-то хоть, расскажешь? — Спокойно, не настаивая, поинтересовалась она.

— Приревновал.

— Молодо-зелено, еще не раз поругаетесь. А ты старайся больше не ревновать. Ксюша девочка порядочная, верная. Не предаст она.

— Знаю я, — уверенно заявил, раскаиваясь в душе за свои сомнения.

Женщина улыбнулась и открыла двери.

— Заходи Кирилл! — прикрикнула она неожиданно. — Ишь что удумал?! В такую погоду, ночью в город возвращаться! Не пущу! — очень громко она произносила слова. — У нас останешься, и не упрямься. Заходи-заходи, — продолжала она кричать в сторону спальни Ксюши. — Чай пить будем. Ксюша, ты с нами?

Ответа мы не услышали. Повесив пуховой платок на вешалку, бабушка повернулась ко мне и подмигнула. Я эту женщину уже люблю как родную.

Женщина накрывала на стол, на плите грелся чайник. Пакет с гостинцами она принялась раскладывать по местам: конфеты в вазу, колбасу и сыр нарезала на тарелочку, а остальное убрала в холодильник, чай и кофе поставила в шкафчик, фрукты оставила в пакете. Я порывался помочь, но меня остановили коротким словом: «сиди». Душу грела ее поддержка.

Ксюша к нам не вышла — это огорчало, а радовало то, что соседи пенсионеры сегодня ужинали дома. Не придется перед ними объясняться. Проговорили с бабушкой Наташей практически до полуночи. Все успели обсудить: мою травму, работу, родителей, даже о Стасе она все выспросила. Я ей показал кольцо, которое собираюсь надеть на палец будущей жене. Пожелав мне удачи, женщина удалилась в свою спальню. Посидев немного на кухни, подождав чуда — вдруг Ксюша выйдет, выключив свет, отправился в свою комнату. Проходя мимо двери, за которой пряталась Врединка, хотел наплевав на все зайти к ней. Но представив, что она устроит сейчас, пока бабушка еще не спит — рисковать не стал.

Прождал еще час. От волнения места себе не находил. Стараясь не шуметь, бродил по комнате, подолгу стоял у заснеженного окна, наблюдал за буйством природы. Когда на часах стрелка перевалила глубоко за час ночи, решительно направился к двери. Время пришло! Надеюсь, Ксюша не станет громко скандалить и даст бабушке выспаться.

Не успел я выйти в коридор, взвыл от боли, шипя матом. Кто это под дверью что-то тяжёлое оставил?! Посветив экраном телефона, разглядел на своем пороге огромную тыкву. Ну, Ксюша! Ну, погоди! Только недавно на ноги нормально встал, костыли оставил, теперь вот палец сломал! И как она ее только дотащила? Да еще так тихо, что я не услышал. Хватит ей штанги и гантели тягать, сам ее в «Атриум» не пущу больше!

Досадная неприятность с пальцем на ноге не могла меня остановить. Как только боль притупилась, направился к заветной двери. Там находилась моя Врединка, а жизни без нее я себе уже не представлял. Старался, чтобы дверь не скрипнула, тихонько ее отворил, и также тихо вошел.

— Донцов закрой дверь с той стороны, тебя сюда никто не приглашал, — донесся любимый голос не с кровати, а с подоконника. Ксюша не спала, скорее всего, ожидала, что я так поступлю. Неужели я так предсказуем? И как тут быть романтичным?

— Давай поговорим? — вошел в спальню и плотно закрыл дверь.

— Нет. Я не хочу тебя слушать, — не поворачивалась ко мне, она сидела на подоконнике и смотрела в окно.

— Тебе неинтересно, что произошло в тот день? — облокотившись, на дверь спросил я.

— Нет, негромко произнесла она после небольшой паузы. — У тебя был шанс мне рассказать. Ты предпочел, чтобы я покинула квартиру, в тот день я не стала тебя разочаровывать — ушла. Теперь ты покинь мою комнату, а утром отправляйся обратно в город.

— Без тебя я не уеду, — заявил упрямо.

— Уедешь!

— Ты меня слышишь? Я не отступлюсь. Дай шанс все объяснить, исправить! — я начинал злиться. Понимал, что виноват, но то, что она так легко от меня отказывалась — убивало. «Не отпущу!». В следующую секунду я стоял рядом. Протяни руку и можно до нее дотронуться. «Как же я по ней соскучился!».

— Послушай Донцов, свои тиранские замашки оставь для других! Ты мою душу выворачиваешь наизнанку, а потом приходишь, как ни в чём не бывало! — повернувшись, она зло сверлила меня взглядом.

Я не мог слышать боли, что сквозила в каждом ее слове. Почти неосознанно схватил ее в свои объятия. На меня посыпался град мелких ударов. Пусть бьет, пусть, сколько хочет, вымещает на мне обиду, лишь бы ей стало легче. Чувствовал себя так плохо, что хоть вой. Обидел ее! Я обидел ту, с которой обещал себе сдувать пылинки. В последний раз я так поступил — пообещал себе.

— Ты тиран! Деспот! — кучу ударов приняла каменная грудь, один пришелся на лицо. Почти безболезненный, но неприятный — вроде как ткнули чем-то твердым. Ксюша перепугалась, что от этого удара я опять впаду в кому. Но своими последующими словами отправила меня в нокаут.

— Ненавижу тебя!

— Ты права, — сорвался я. — Я тиран, деспот! А еще ревнивый идиот! И это чудовище до безумия любит тебя! Привыкай! Тебе со мной придется вместе состариться!

— Не собираюсь я стариться! — обиженно пихнула она меня ладошками в грудь.

— Значит, то, что мы будем всю жизнь вместе тебя не пугает? — обрадовался ее оговорке как ошалевший дурак.

— Я не буду с то…

Надоело спорить, я просто взял и поцеловал ее. Раньше ей удавалось включать ледышку, но сейчас сопротивление длилось недолго — Ксюша ответила на поцелуй. Почувствовав солоноватый вкус на своих губах, разозлился на себя. Заставил ее плакать!

— Милая, это последние слезы по моей вине, я тебе обещаю! — взяв ее лицо в ладони, шепнул прямо в губы.

— Не верю! — упрямо вздернула она подбородок.

— Ксюша, — пытался в темноте поймать ее взгляд, — я обещаю, что ты по моей вине плакать больше не будешь, если только от счастья.

— Ты сделал мне очень больно, — всхлипнула моя девочка. Сколько неприятных эмоций вызвали ее слова, мне словно внутренности вывернуло наружу.

— Прости Врединка, я виноват. До встречи с тобой я никогда не ревновал. Я не знал, что это чувство такое едкое, оно разъедает не только душу, но и разум.

— Я не Вредина, — недовольно глядя на меня, она ткнула указательным пальцем в грудь. Мог бы тут, конечно, поспорить, но не буду.

— И о какой ревности ты говоришь? — удивилась она, через секунду, когда смысл слов полностью до нее дошел. И понятно, что удивилась, она то ни сном, ни духом, что у нее, оказывается, был роман с Игорем.

Приложив палец к ее губам — чтобы Ксюша меня не перебивала, рассказал все, что услышал в тот день. И о своих эмоциях поведал, и о демонах, что наполняли сомнениями разум и разрывали сердце.

Ксюша, как и ожидалось, разозлилась, оскорбилась, что я мог о ней такое подумать. От этого чувствовал себя еще большим мудаком.

— Ты совсем дурак?! Да я все время в больнице проводила! Когда мне было с кем-то встречаться?! — голос с каждым словом повышался на несколько октав. — А когда ты пришел в сознание и не пускал к себе, ты думаешь, я успокоилась и побежала к другому мужчине? Праздновать твое выздоровление?! — кулачками она била меня в грудь.

— Проси! Прости… я дурак! Но это было как наваждение, которое причиняет такую боль словами не передать! Я знаю, что ты бы так никогда не поступила. Я тебе верю, девочка моя.

Упав мне лицом на грудь, она мелко вздрагивала, я гладил ее хрупкие плечи и клял себя последними словами.

— Мы слишком мало времени провели вместе, чтобы ты во мне мог быть уверен, разобрался до конца, что я за человек, — прошептала она. — Но запомни Донцов, я никогда не предам, не изменю. Верность у меня в крови.

— Я люблю тебя. А за это просто обожаю. Готов всю жизнь просить прощение, за свою глупость.

— Ты меня любишь? — подскочив, она, пытаясь заглянуть в мои, наверняка такие же удивленные глаза.

— Вроде я как бы уже об этом говорил несколько минут назад.

— Как так?! Ты признался в любви, а я все пропустила!

— Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя…

Ее счастливый смех делал счастливым и меня.

— Я тоже тебя люблю, — спрятав вновь лицо у меня на груди, так тихо прошептала она, что мне кажется, я услышал это сердцем.

— Ты выйдешь за меня замуж? — подняв ее лицо наверх, я нежно коснулся губами ее век, щек, дошел до губ. И вместе с поцелуем, на выдохе услышал ее робкое: «да».

Что творилось у меня в душе словами не описать. Достав из кармана кольцо, надел на безымянный палец. В темноте рассмотреть его не представлялось возможным. Ксюша и не пыталась этого сделать. Ей не важна стоимость кольца, счастье моя девочка не мерит деньгами.

— Я себе по-другому представляла такое событие в моей жизни.

Я успел напрячься от этого заявления.

— Но никогда не думала, что это будет так романтично.

«Уф, ей понравилось!».

Она поцеловала меня сама. Дальше уже бы никто не смог мне запретить целовать невесту, даже она сама.

— Я болею, — попыталась она меня остановить.

— Значит, будем болеть вместе! — впился в ее сладкие губы.

Быстро раздев ее, подхватил на руки и отнес в кровать.

— А ты?

— А я позже, мне так легче сдерживаться. Когда твоя атласная кожа касается обнажённых участков моего тела, о контроле я забываю.

Дальше началось безумие. Я не мог насытиться Ксюшей. Осознание того, что она теперь моя — делало меня ненасытным. Я старался уделить внимание каждому участку ее тела. Когда я стал нежно целовать пальчики на ее ногах, посасывать, а потом слегка покусывать, она спрятала лицо в подушку, чтобы криками не разбудить бабушку. Когда ее нежные складочки подверглись такой же пытки, единственное, что могло ее удержать от крика в голос — это моя ладонь в которую она впилась зубами.

Я был на самой грани, когда она взмолилась войти в нее. Скинув одежду, одним толчком я погрузился в шелковистые недра ее лона. Не знаю, откуда взялись силы сразу не кончить, так приятно ее мышцы сжимали мою плоть. Высшим блаженством можно назвать наши занятия любовью. Впервые со мной такое! Я не думаю ни о чем, только чувствуют, полностью растворяюсь в любимой женщине. Судя по тому, как она мне отвечает, она переживает такие же ощущения. Точно сказать не могу, спали мы или находились в полузабытье после оргазмов, но до наступления рассвета еще трижды занялись любовью. И каждый раз это было также страстно и незабываемо.

* * *

Ксюша

Кирилл еще крепко спал, когда я проснулась. Вроде всю ночь не спали, а чувствую себя такой бодрой. Бабушка привыкла рано вставать, ничего удивительного, что она уже возилась на кухне.

— Помирились? — улыбаясь, спросила бабуля.

— Ага. — Вытянув перед собой руку с кольцом, принялась его рассматривать. Вчера в комнате было так темно, что разглядеть бы я все равно ничего не смогла.

— Красивое, — сказала бабушка.

Кольцо непросто красивое оно шикарное, и наверняка стоит огромных денег. Я бы и простому колечку была рада, ведь важен сам факт — Кир сделал мне предложение.

— Это хорошо, что Кирилл старше тебя. Ты еще егоза, рядом с тобой такой мужчина и должен быть. Да сразу видно, что он тебя любит. А ты, Ксюша учись мужчине где-то уступать, мы женщины должны мудрее быть, с нас не убудет. Гонор свой и спрятать, порой не помешает. Слушай, что я говорю, и не куксись, — строго произнесла она. Мне сейчас все это было неинтересно, я от счастья пребывала на вершине мира, но зерно правды в бабушкиных словах есть.

— Кольцо приняла, значит, замуж собралась выходить. А семья — это на всю жизнь, нечего… В моду взяли — жениться, потом сразу разводиться!

— Я этого не допущу, Наталья Петровна, — хриплый со сна голос раздался от двери. — Я женюсь один раз и на всю жизнь. Я свою женщину теперь не отпущу. Ксюша станет очень покладистой женой, — уверенно заявил этот самоуверенный мужчина. Понятно, что все бабушкины наказы он отлично слышал!

Я уже собиралась возразить, даже рот открыла, собираясь высказаться, что думаю о его заявлении, но четко прочла по губам одно единственное слово: «накажу», — и замолчала, не успев начать возмущаться. Он же при бабушке поцелует, не постесняется! А вспомнив, чем заканчиваются эти поцелуи…

Кирилл, воспользовавшись тем, что бабушка отвернулась к плите и на нас не смотрит, притянул к себе и поцеловал в шею, заставляя мои нервные окончания приятно покалывать.

— Сбежала от меня? — шепнул он в ушко.

Ответить мне бабушка не дала, она как раз развернулась вместе со сковородой, поставив ее на стол, подошла к нам. Обняв обоих, проговорила:

— Я так рада за вас дети! Вот теперь и умирать не хочется, на свадьбе погуляю, правнуков понянчу!

— Ба, что ты такое говоришь?!

— А ты, что не собираешься рожать мне правнуков? — возмутилась она.

— Ба, я о том, что ты умирать собиралась.

— Наталья Петровна, вам придется долго жить, ведь одним двумя правнуками мы не ограничимся, — решил подлить масло в огонь Кир.

Бабушку эти заверения осчастливили, мое мнение никого не интересовало.

— Вот и правильно Кирилл, детей в семье должно быть много.

— А можно я по этому поводу тоже выскажусь? — я-то не возражала просто хотелось поспорить.

— Нет, — заявили они в один голос и засмеялись.

Стук в дверь окончательно прервал мое желание возмутиться их сговору.

— Зятек? — не дожидаясь приглашения, в дверях появился дед Сергей. Мужчины пожали друг другу руки. — Там Ира с Денисом застряли, подтолкнуть бы надо.

— Иди дорогой подтолкни, сразу с тестем и тещей познакомишься, — буквально пропела я каждое слово, поглаживая Кирилла по груди. Растерянное лицо моего мужчины — редкое явление, оттого, наверное, я так довольна собой. Родители у меня добрые, хорошие, но он-то об этом не знает, пусть понервничает.

— Пойдемте Сергей Анатольевич, — взяв себя в руки, проговорил он. Я так хорошо его чувствую, что могу смело заявить Кирилл до сих пор нервничает. А как же, вдруг кандидатуру не одобрят?

* * *

Кирилл

Возвращались мы в город поздно, на улице уже стемнело. Хорошо, что дорога успела подсохнуть, попадались, конечно, и скользкие участки поэтому старался не гнать, пусть Ксюша зря не переживает.

Родители девушки, ехали сзади. Я Ксюшу даже на короткий срок не хотел отпускать от себя. Я испытываю спокойствие и душевный комфорт, когда она рядом. Держу ее ладонь в своей руке, и понимаю, что это навсегда.

Был сегодня момент, заставивший меня напрячься — знакомство с родителями. Ведь они могли не одобрить мою кандидатуру. Что не бывает, вдруг бы я им не понравился. Но мои опасения, к счастью, оказались напрасными, у Ксюши замечательные родители. Мы отлично поладили и с Ириной Викторовной и с Денисом Станиславовичем.

Я официально попросил руки Ксюши. Получив благословение, набрался наглости и попросил, чтобы Ксюша, не дожидаясь свадьбы, переехала уже сейчас ко мне. Возмутился этому предложению только сосед. Родители, молча переговорив друг с другом только взглядами, ответили, что решать должна Ксения, она уже взрослая.

Вредина, конечно, заставила меня понервничать, не спешила с ответом. Даже когда я шепнул волшебное слово «накажу», она не испугалась, только улыбнулась хитро и сказала: «я подумаю». Слов на ветер я не бросаю, наклонился к ней с желанием поцеловать, не знаю, что она увидела во взгляде, но буквально на одном дыхании прокричала:

— Я подумала, согласна!

Намерений своих менять не стал и со словами «горько» поцеловал невесту, тактичное покашливание соседа было неуместно, ведь я собирался только в щечку ее поцеловать.

— Ксюш? — выезжая на светлый участок дороги, мог позволить себе отвлечься.

— А?

— Совсем забыл, тебя дома сюрприз ждет.

— Какой? — не открывая глаз, спросила она.

— Я купил котенка, и он ждет свою хозяйку дома. — Надеюсь, Стас не забыл его покормить.

— Какой ты замечательный! — подпрыгнув на сидении, она буквально набросилась на меня, забывая, что я веду машину. Принялась живо отвлекать от дороги своими объятиями и поцелуями.

— Ксюша, твой папа мне фарами мигает, — мне такая реакция приятна, но не хотелось бы попасть в аварию.

— Ой, — плюхнулась она обратно. — Кирилл, а куда ты лягушку дел?

— В ресторан отдал, — серьезно произнес, соврал, не моргнув глазом.

Она, подпрыгнув на сидении, словно ее ужалили, и зло воззрилась на меня.

— Вот не хотела спрашивать, знала же что расстроюсь!

Я силился сдержаться, но это оказалось выше моих сил, она сидела такая смешная, насупилась, словно злой ежик, взглянув на нее, принялся хохотать.

— Ты обо мне, как всегда, самого лучшего мнения. Да зачем она ресторанам, кто ее есть будет?

— Ты меня дразнишь? — недоверчиво спросила она.

— Угу. Я летом отведу тебя к пруду, где она теперь поселилась. Глядишь, а там и принц и целый выводок головастиков.

— Я тебе говорила, что ты самый лучший? — Ксюша упала мне на грудь и крепко обняла.

— Уже два раза за последние десять минут, и мне в это с трудом верится, засмеялся я. Сзади нам опять подмигивал фарами Денис Станиславович. — Давай ты сейчас не будешь меня отвлекать от дороги.

— Я забылась, — улыбнулась она.

У меня это состояние рядом с ней постоянно. Ксюша поднялась и села на свое сидение. Отпускать ее от себя не хотелось, взяв ладонь, поднес к губам и поцеловал.

— Давай, ты сейчас сбегаешь домой и соберешь все необходимое, а завтра перевезем остальные вещи.

— Уже завтра?

— Нет, в следующем году, — недовольно пробурчал я.

— Хорошо, так и сделаем, — спокойно произнесла она, удивив этим меня. Даже спорить не стала. Откинулась на сидение и прикрыла глаза. Какое же это счастье встретить ту самую… Единственную, любимую. Моя задача — сделать ее счастливой. «Как же я люблю тебя Врединка!».