Глава 14. Мухи в ловушке

Три небольших дома на склоне. Тихо.

Но даже издалека я чувствую магию. Живую, активную, твари были здесь совсем недавно.

Тут ведь были люди? Сколько. Мне даже страшно представить… но тут могло случиться то же, что и с пастухами.

— Осторожно, думаю, здесь ловушки, — сказала я.

— Тварей нет поблизости? — спросил Олин.

— Нет. Здесь рядом нет, я чувствую только натянутые нити. Но твари были совсем недавно.

Я попыталась проследить… и как-то нехорошо стало.

— Два твари, — сказала я. — Здесь были, как минимум, две твари. Следы разные. Этой ночью. Мы совсем немного…

Хотела сказать — не успели совсем немного, а то…

Что было бы, если бы мы успели? Две твари! С одной едва удалось справиться, а что делать, если их было бы две? А если больше? Если я еще не все видела?

И все же, успей раньше, мы могли бы попытаться увести отсюда людей. Здесь жили семьей и, наверно, могли быть дети… Надо как-то общую тревогу объявить, эвакуировать всех, кто еще остался поблизости, и ту вейрскую деревню тоже. Не представляю, как это можно устроить, слишком много мелких поселений, часто это пастухи, не живущие на одном месте, и вряд ли они захотят бросить свой скот… и далеко не везде есть нормальные дороги, чтобы проехать… но надо попытаться.

Только все это зависит не от меня, но я должна убедить.

Главное, чтобы после этого твари не пошли в город.

— А люди? — спросил Олин. — Остался кто-то кто живой? Ты не чувствуешь?

Я покачала головой.

— Нет, с такого расстояния понять не могу. Надо посмотреть. Я вижу сгустки магии вон там — показала в сторону дома.

Что-то большое и странное там. Но не тварь точно. Ловушка?

Мы все так же, вчетвером.

Подойти было очень страшно. Даже не потому, что я чувствовала опасность, а потому, что я боялась увидеть там… растерзанных людей с вырванным сердцем. У меня руки холодели.

Осторожно, шаг за шагом, всматриваясь.

Тонкий, но такой явный след твари… два следа. Они то расходятся, то снова рядом.

Охотились.

У дверей дома мы нашли мертвого мужчину… скорее всего, это был мужчина… ни лицо, не фигуру не разобрать… высокие сапоги большого размера… Не вейр, человек, вейры сапог не носят. От него мало что осталось… вывернутые ребра… На это больно смотреть, до истерики, но я пыталась держаться. Я должна понять. Удивительно, как мало крови вокруг. Есть, но если человека разорвать вот так — крови должно быть больше. Или твари пьют кровь?

Винтовка и пустые гильзы на траве. Он пытался стрелять. Но то ли не попал, то ли не помогло. Помогут ли вообще ружья против тварей? Или только магия?

Здесь ловушки нет, но что-то есть дальше.

Что-то большое, словно паутина.

Халле умудрился вырваться вперед, на несколько шагов, я не успела остановить. У меня вообще коленки тряслись, я не могла идти быстро.

— Твою мать! — выдохнул Халле. Едва не отшатнулся, вытянулся.

Махнул нам, чтобы подошли.

За домом — высокое мощное дерево. На дереве, словно гигантские мухи, спутанные пауком…

— Там люди, — шепнула я. Схватила Олина за руку. — Кажется, еще живые.

Пять коконов. Три большие и два маленькие — дети?

У меня даже закружилась голова. Это твари оставили добычу на потом? Люди живы… кажется, вблизи я чувствовала едва различимый огонек человеческой жизни в них. Но паутина намотана так плотно, что толком не разглядеть, лишь очертания.

И паутина сигнальных нитей вокруг, не подойти.

Честно говоря, так страшно, что хочется заорать. И страшнее всего ощущение полной беспомощности. Я не знаю, как помочь, как освободить. Там слишком много…

Халле дернулся было вперед, желая помочь.

— Стой! Не ходи! — заорала я. — Нет! Там ловушка! Нельзя!

Олин успел догнать в два прыжка, поймать за шкирку.

— Там же люди? — буркнул Халле.

— Подожди, не так быстро, — потребовал Олин. — Адель, что ты видишь, объясни.

— Давай подойдем, — сказала я. — Еще шагов десять можно. Потом сигнальные нити на земле. Иди за мной, я скажу, где можно пройти.

— Давай, я вперед, — предложил Олин.

— Нет, здесь много нитей, я не смогу все правильно объяснить. Но я вижу, так что лучше сама. Не спорь. Иди точно за мной.

Олин кивнул.

Парней оставили стоять у угла дома, пока решим, что делать дальше.

На самом деле, можно было ближе не подходить, но мне, пожалуй, очень нужно время — осознать. Я не понимаю, что делать.

— Под деревом много сигнальных нитей, — шепотом сказала я. — Все опутано. И между коконами сигнальные нити натянуты. Мне все это не снять. Я не знаю… Если наступить, дотронуться, то сработает ловушка, и так же вот… Разорвет.

До дрожи.

Я отлично помню, как это было в лесу — гигантские щупальца, которые ободрали Олину плечо. Но здесь плетение куда мощнее и плотнее. И тут заденет не издалека, а раскроется рядом, если все эти сигнальные нити схлопнутся сетью — не спрятаться, не успеть.

Да, эта не та ловчая сеть, которая оставила на Олине следы, но убить может не хуже.

— Не подойти, да? — сказал Олин задумчиво. — А есть смысл?

Он облизал губы, задумчиво глядя на дерево.

Если люди мертвы, если спасти их невозможно, то лучше не трогать, просто тихо уйти.

— Они живы, — сказала я. — По крайней мере, кто-то из них. Я не знаю, надолго ли, можно ли их еще спасти…

Муха в коконе обречена, даже если еще может дергаться. Но здесь… Я не знаю! Я никогда не видела такое! Меня не учили, что делать! Я не могу!

У меня дрожали губы, я пыталась кусать их, чтобы не расплакаться.

Я не готова вот так…

Олин потер подбородок.

— А если стрельнуть издалека, заставить сигнальные нити сработать?

— Я не знаю… не знаю, насколько прочен этот кокон, может быть, их сразу же разорвет, если ловушка сработает.

Олин кивнул. Он долго стоял, разглядывая…

От меня тут никакой пользы, я только охать могу.

— А если залезть на дерево с крыши? Поднять коконы наверх?

Я попыталась представить Олина на дереве, и у меня в животе скрутило от страха.

Судорожно мотнула головой.

— Нет? — спросил он. — А почему?

— Между коконов тоже нити.

— Их никак не отцепить?

Он ведь совершенно серьезно собирается лезть туда.

— Я никогда не делала ничего такого.

Он ведь не заставит…

Я смотрела на него…

— Думаешь, нам стоит уйти? — спросил Олин. — Адель, я ничего не понимаю в магии. Как на твой взгляд, можно что-то сделать или нет? Расскажи мне все варианты.

Уйти и бросить этих людей — почти немыслимо. Но что я могу? Страшнее всего то, что я сама должна что-то решать. Смогу или нет. И на ошибку нет права.

Главное — успокоиться.

С плотной сетью под деревом я справиться точно не смогу, тут даже пытаться не стоит.

Но вот отдельные нити, которые протянуты от кокона к кокону… Можно попробовать ослабить узлы, отцепить… их нельзя ни отбросить — тогда велика вероятность задеть крупные нити внизу, ни вытянуть энергию из них, потому что тогда велика вероятность дернуть на себя, и закрыться я не успею. Перецепить осторожно на нижние ветки дерева, частично рассеяв? Освободить от магии сами коконы, а потом… Не касаясь сигнальных нитей внизу — затащить людей наверх? С дерева — на соседнюю крышу дома? Это страшный риск, любым неосторожным движением можно активировать ловушку в любой момент.

Но попробовать сплести свою сеть, над сетью тварей, чтобы немного прикрыть…

Я пыталась прикинуть, как это сделать. Олин не мешал.

— Я не уверена…

— Просто расскажи мне, — велел он.

Я объяснила. Могу попытаться отцепить магию, но вовсе не уверена, что это получится. Если задеть основную сеть, то она может разорвать коконы, может меня… я даже не очень представляю, куда полетит.

— Хорошо, — сказал Олин. — Для этого тебе нужно подойти ближе? Или это можно сделать издалека.

— Думаю, чуть ближе подойти стоит. Чем ближе, тем точнее.

Олин кивнул.

— Тебе обязательно смотреть глазами? Или можно спрятаться за каким-то предметом?

Я даже замялась. Не знаю…

— Сейчас спрячься за меня, закрой глаза, — сказал Олин. — Попробуй потянуться магией. Только не трогай ничего, просто проверь — возможно ли это в принципе.

Если из-за него, то, пожалуй, можно. Мои энергетические нити огибают его…

— Мы можем попробовать найти в доме крепкий стол или шкаф, или что-то еще. Мы с тобой вместе укроемся за ним. Ты попробуешь что-то сделать, я буду держать наготове бусину со щитом. Если что-то пойдет не так, то прикрою тебя так же, как тогда на обрыве от огней. Лучше я, у меня быстрее реакция.

— В бусине слабый щит, он может не выдержать, — сказала я.

— Ты можешь раскрыть щит сама?

Я покачала головой.

— Не уверена, что успею. И я могу раскрыть только для себя одной. Я пока не научилась накрывать щитом сверху, могу выталкивать защиту из себя, из центра. И если ты будешь рядом, я толкну тебя в ловушку.

— Твой щит будет крепче?

Не знаю. Может быть, а может — я испугаюсь и не смогу сконцентрироваться, просто вспыхнет волна и все, а я останусь без защиты.

Покачала головой.

— Тогда просто попытайся сделать так же, как ты сделала в первый раз. Укрепить мой — своей силой.

— А потом, Олин? Если я освобожу коконы от магии, то как их снять?

— Это мое дело, не волнуйся.

Олин не боялся. А если боялся, то по нему этого не сказать. И его спокойная уверенность передавалась мне. Он знает, что делает.

Давай попробуем.

Не торопясь.

Я понимала, что если пойдет не так, то первый удар придется по Олину, он прикроет меня. Мне сложно понять, почему он позволяет мне делать это — ведь это его жизнь. Ладно бы, я все делала сама, помочь он мне не может, только прикрыть… Но если все получится — мы можем спасти пять человек. Я очень надеюсь, что еще не поздно. Потому что если нет, то все это… Все зря. И не стоит рисковать.

Попробуем — говорит Олин.

Ладно. Рано или поздно мне все равно придется начинать, это моя работа. И гарантий даже самому опытному магу никто не даст. Всегда риск. Когда я получу диплом… если доживу… у меня не будет отговорок. И никакого Олина рядом не будет.

Мы притащили из дома здоровенный стол, спрятались за ним. Не знаю, сможет ли стол хоть немного защитить… Если сорвутся тонкие нити — то сможет, тут даже стола хватит. Но если нити зацепят основную паутину с земли, то тут никакой щит не спасет, нас просто сомнет…

Олин рядом, готов в любое мгновение прикрыть меня собой.

У меня трясутся руки.

— Не волнуйся, — тихо говорит Олин. — Я с тобой.

Без него — я бы точно не справилась.

Страшнее всего — коснуться первый раз. Кажется — только коснешься, и тебя накроет.

Осторожно-осторожно, почти кончиками пальцев, коснуться так, чтобы не дернуть, а чуть приподнять, отцепить, перенести в сторону так, чтобы не потянуть концы. Не уронить. Я вся взмокла, кажется, уже на первой же минуте. Главное — сосредоточиться, чтобы не дрожали руки. Дышать ровнее.

Отлепить, и на ветку чуть пониже.

Нам показывали, как работать с энергетическими нитями, это как раз то, что у меня выходило хорошо… хотя поначалу не раз обжигала пальцы. Но одно дело — учебный макет, другое — когда от этого зависит жизнь людей. Здесь совсем другая мощность.

И еще — мне вдруг пришло в голову… я аж похолодела, поняла, что сейчас ни в коем случае нельзя думать о таком. Это сигнальные нити. Возможно, мое прикосновение к ним почувствую твари. Твари будут знать, что я здесь. Возможно, для этого они приманку и развесили.

Нужно сделать все побыстрее и уходить.

— Одну сделала! — я всхлипнула от напряжения, от радости.

Первое — самое сложное, дальше уже я знаю как.

Главное, не пропустить ничего. Не думать, просто делать.

Я освободила один кокон, потом второй, третий…

Мне казалось — несколько часов прошло, даже голова закружилась от напряжения, в горле пересохло. Но на самом деле двадцать минут.

Все это время Олин тоже был наготове.

— Все, — сказала я. — Теперь я хочу протянуть под коконами свои нити, чтобы чуть-чуть перекрыть поле. Паутина внизу будет меньше реагировать на движение и, в случае чего, нити возьмут на себя часть удара. Не спасут, конечно, но хоть немного поможет.

Очень сложно понять — когда хватит. Не стоит слишком увлекаться, теряя время и силы, но и если сделать слишком мало… Моя сила еще наверняка понадобится людям, если мы сможем их спасти. Они… кажется… живы, но с ними точно что-то не так. Мне нужно будет попытаться помочь, кроме меня некому.

А потом — очередь Олина.

Дерево рядом с домом, но вплотную касаются только тонкие ветки. Можно попробовать прыгнуть с крыши на дерево один раз, но перетаскивать туда и обратно так не получится.

В сарае нашли длинную лестницу. С крыши — на дерево, как мостик, на основание толстой ветви. На крыше, чтобы не упала, лестницу держит Роин. Халле со мной, вот так же с бусиной-щитом в руках. Но мы отошли подальше, сейчас я уже ничем не могу помочь. Но мне стоит внимательно следить, подстраховать.

Олин выгреб все из карманов, чтобы не вывалилось.

Если дерево выдерживает пять коконов, то Олина оно должно выдержать…

Нашел рабочие перчатки в машине — кто знает, можно ли это трогать голыми руками. Можно ли это вообще трогать? Я, все же, действовала издалека, а ему надо лезть туда.

Он делает это спокойно, словно не в первый раз.

С крыши на дерево. Ветви прогибаются под ним… но я очень надеюсь, Олин понимает, что делает, видит где ему можно встать, а где уже нельзя. Выдержит….

Перебирается в нужное место.

Сначала ближний кокон, некрупный… там ребенок?

Олин ложится на ветку, обхватив ногами, сначала осторожно дотрагивается, проверяя, потом не спеша раскачивает кокон. Подтягивает к себе, перехватывает поперек одной рукой, другой — достает нож и режет паутину, за которую кокон крепится к ветке. Режется плохо, и я вижу, как держать и держаться самому тяжело. Почти слышу, как Олин рычит сквозь зубы. Но паутина, в конце концов, поддается.

Теперь нужно вернуться…

Балансируя с тяжелым грузом, одно неверное движение и сорвется. И страшно даже не упасть, тут не так уж высоко. Страшно — коснуться нитей. Невыносимо смотреть на это, хочется закрыть глаза. И я почти не смотрю, только чуть-чуть подглядываю из-за плеча Халле, он сам стоит вытянувшись…

По лестнице Олин ползет на четвереньках, тащит за собой.

Снимает с крыши на землю.

Я бегу к нему.

Сейчас хоть один кокон открыть, посмотреть… мне страшно говорить о таком, но — если вообще смысл пытаться спасать этих людей, можно ли еще что-то сделать.

У Олина лоб блестит от пота и мокрые волосы на висках. Не столько даже физически тяжело, хотя и это тоже, сколько огромное напряжение.

Паутина кокона поддается с трудом, я вижу, у всех уже потихоньку сдают нервы.

Я не смотрю. Не могу. Очень боюсь увидеть там… что поздно… мое воображение рисует полуразложившихся мух в паутине… но ведь люди еще живы, я чувствую. Не двигаются, но живы. Мне тяжело смотреть, и живот сводит почти до тошноты.

Я отворачиваюсь, закрыв руками лицо.

Слышу треск паутины, которую режет Олин.

— Мальчик, — говорит он, — лет десять-одиннадцать… Сейчас.

Треск снова. Он вытаскивает, освобождая, кладет рядом.

— Дышит… Дел, посмотрит, ты медик.

Да. Немного отпускает. Я оборачиваюсь.

Мальчик. Светлые кудрявые волосы… в чем-то липком местами, но в целом…

Дышит. Пульс очень слабый, но есть. Руки холодные, чуть синеватые губы. Зрачки… слабая реакция на свет, но все же есть. Он без сознания, но живой. Без явных внешних повреждений. Нет следов магии на нем самом. Яд? Но следов укуса или каких-то повреждений на коже я не вижу тоже.

И я не смогу снять действие яда, не очень понимаю все это, здесь нужен хороший врач. Но могу немного поддержать силы в общем, дыхание и работу сердца. Очень надеюсь, что все будет хорошо.

— Ну что, нормально? — Олин смотрит на меня. — Я тогда иду за следующим.

— Да. Я постараюсь помочь, но ему нужен врач.

— Сейчас я сниму всех и мы отвезем.

Он уже собирается идти.

— Олин! — я останавливаю его, хочется подбежать, обнять, но на моих коленях лежит ребенок. — Осторожнее, ладно.

— Конечно, — он кивает. — Слушай, ты, на всякий случай, руками особо не трогай, а то вдруг яд в той слизи, которая на них. Помой руки лучше.

Я аж вздрагиваю. Но он прав.

Олин лезет на крышу, снимает второго, третьего…

После третьего — долго лежит на крыше, отдыхает, раскинув руки, закрыв глаза. Тяжело.

В коконах еще один ребенок и молодой мужчина с разодранным до кости плечом. У него пульс едва улавливается, большая кровопотеря… но хочется верить, что надежда есть.

Четвертый — крупный тяжелый вейр, Олин едва не срывается, пытаясь вытащить его. Не хватает сил. Ветви тонкие, прогибаются, там, где еще держат одного — двоих уже никак. Приходится тянуться даже уцепившись за соседние. Он даже перчатки снимает — в них слишком скользят пальцы… ничего, как-нибудь так… Когда Олин достает наконец, слезает, весь красный и мокрый насквозь, у него трясутся руки.

Последний остался.

— Давай, я что ли? — неуверенно говорит Роин, поглядывая на дерево.

Олин качает головой. Сейчас… Да, сейчас он отдохнет немного, и пойдет за последним. Ничего…

— Слушай, — говорю я. — Могу магией вызвать некоторый прилив сил, сейчас ты будешь чувствовать себя намного лучше. Правда потом будет откат и головная боль.

— А откат когда?

— Часа через два.

— Давай, — говорит он. — Через два часа будет уже не важно.

Это сродни выбросу магии — поднимает все, что есть, активируются резервы организма. Часто и долго такое делать нельзя, но в критической ситуации помогает.

— Сядь, — говорю я.

Подхожу, обхватываю его голову ладонями. Потом веду сзади по шее, по позвоночнику. Я знаю, сейчас он чувствует легко жжение, покалывание. Потом это пройдет и наступит легкость… Самое опасное в таком состоянии — не рассчитать силы, кажется, что ты можешь куда больше, чем на самом деле, а усталость все равно сказывается. «Будь осторожен, — говорю я. — Это не делает тебя сильнее, чем обычно».

Он благодарно целует меня в висок.

Пятый. Последний. Висит с дальней стороны дерева на тонкой ветки. Он некрупный сам по себе, ветка прогибается уже под его весом. Еще и Олина такая держит с трудом… трещит под ним. В какой-то момент мне кажется, что сейчас обломится и рухнет… но Олин успевает. Каким-то чудом удается подпрыгнуть, повиснув на одной руке и второй держа кокон.

— Бросай! — кричит Роин.

Но бросить — едва ли не более рискованный ход. Кокон упадет в паутину и кто знает… Если ловушка, то — разорвет.

Каким-то чудом удается удержаться, найти опору. Кажется, целая вечность проходит, пока я смотрю, как Олин пытается справиться. И еще вечность — пока ему удается добраться до лестницы.

В последнем — женщина.

Олин долго стоит, смотрит на свои руки, сжимая и разжимая пальцы… уже тогда мне кажется — что-то не так. Он без перчаток… Пальцы немеют? Очень надеюсь, что ничего страшного, ведь уже все, осталось только забрать и вернуться.

Вот только уехать и увезти людей мы сразу не можем, на всех нет места.

Отправим спасенных, а потом машина вернется за нами.

До вечера еще долго, но что-то у меня неспокойно на душе.