Глава 11. Тьма прошлого и просветы настоящего
На губах Риса появилась такая коварная улыбка, от вида которой я снова попыталась освободиться. Вот только эффекта это не дало. А стоило эмпату поймать мой взгляд, как желание рваться на волю мгновенно пропало. Наоборот - сознание неожиданно затопила волна спокойствия и умиротворения. А ещё почему-то очень захотелось прижаться к Рису, обнять его, ощутить тепло его тела, запах кожи, вкус губ...
- Странно всё-таки, - сказал он, наклонившись ближе и нежно коснувшись пальцами моего подбородка.
- Что странно? - не поняла я. На самом деле я сейчас вообще мало что понимала.
- Твоё ко мне отношение. Что ты чувствуешь, когда смотришь на меня? - спросил Рис.
- Тепло, - ответила, даже не подумав скрывать. И даже зачем-то решила пояснить: - В груди будто теплее становится.
- Очень интересно, - задумчиво бросил Рис.
А я почему-то посчитала важным сказать:
- Но иногда мне очень хочется тебя ударить.
- Ну, это я и так знаю.
На его лице появилась самодовольная улыбка, которой мне дико захотелось коснуться губами. И я даже чуть подалась вперёд, пытаясь подняться, но меня быстро уложили обратно на маты.
- Почему? - выпалила обиженно.
- Потому что. - Дарис прекрасно понял мой порыв его поцеловать.
- Тебе жалко?
- Наоборот, - покачав головой, проговорил парень, и это прозвучало даже как-то виновато. - В другой раз, Дель. Когда ты будешь более адекватна. А сейчас давай всё-таки попробуем извлечь пользу из твоего безрассудства.
- Какую ещё пользу? - поинтересовалась настороженно.
Но он не ответил. И что удивило меня больше всего - Рис отпустил мои руки, освободил ноги и даже сам помог мне сесть. А когда разместилась напротив него, придвинулся ближе - настолько, что наши колени соприкоснулись.
- Дель, - мягко сказал Дарис, поймав мою руку и сжав пальцы, - расскажи мне о своём детстве, о маме.
Он произнёс это так проникновенно, с таким участием и даже сочувствием, что я сдалась без боя. Да ни о каком бое даже речи не шло! Сейчас я была готова сделать всё, о чём бы он ни попросил.
Рассказать о детстве? Какая малость! Мне хотелось поведать этому замечательному человеку обо всех своих тайнах. Да я в жизни ни к кому не испытывала такого безграничного доверия! Уверена, если бы сейчас Рис попросил ему выдать пароли от моих счетов, я бы всё с радостью выложила.
- О маме? - переспросила, чуть нахмурившись.
- Да, - кивнул он. - Как её звали?
- Амелия, - ответила я.
- А как она с твоим отцом познакомилась? - прозвучал очередной вопрос.
- Она была молодой журналисткой. Долго уговаривала его дать ей интервью. В итоге он согласился, а после они продолжили встречаться.
- Это она тебе рассказывала? - уточнил Дарис.
- Нет. Отец. Она умерла, когда мне было восемь, - сказала я, всё так же глядя ему в глаза. - Точнее, по официальной версии Амелия числится пропавшей без вести. Но я точно знаю, что её нет в живых.
- Почему ты так в этом уверена?
Я только пожала плечами, опустила голову и ответила то, что даже отцу не рассказывала.
- Потому что я видела...
Неожиданно стало нечем дышать. Перед глазами всё поплыло. Мир словно начал покрываться чёрными размытыми пятнами. А память гадко выдала то самое жуткое воспоминание. И как я ни пыталась от него отмахнуться, у меня не получилось.
- Говори, Аделия, - серьёзный голос Риса прозвучал совсем рядом. - Расскажи мне. Обещаю, потом тебе станет легче. Понимаю, что ты не хочешь вспоминать, но это необходимо.
- Зачем? - в моём тоне звучала настоящая обречённость.
Я не желала это вспоминать. Мне отчаянно хотелось просто вернуться в реальность. Отмахнуться от тех страхов, что и так преследовали постоянно. И неожиданно картинки прошлого отступили. Я снова осознала, что нахожусь в четырнадцатом тренировочном зале, что напротив сидит Рис, и что мне ничто не угрожает.
- Дель, сейчас ты уже не та девочка, какой была тогда, - мягким тоном проговорил эмпат. - Не беги от прошлого, окунись в него. Не нужно поддаваться страху, он и так тебе много лет портит жизнь. И сейчас всё это не наяву... и ты не одна, я рядом. Расскажи мне, что тебя так пугает. Выплесни это.
- Я не могу.
- Можешь, - заявил он. - Можешь, Дель.
Какое-то время мы провели в молчании. Рис смотрел на меня и, едва касаясь, поглаживал пальцами мои запястья. Он просто был рядом, и уже от одного ощущения его присутствия мне почему-то становилось легче.
Рассказать ему? Разве это что-то изменит? Увы, теперь уже невозможно что-то изменить. Станет ли хуже от того, что я поделюсь с ним грузом своих воспоминаний? Не думаю. Но почему бы не попробовать? Я ведь на самом деле никому никогда не говорила о том, что произошло в тот злополучный вечер. Даже полиции. Слишком боялась.
- Мы жили на Каруте, - начала, решив, что это тоже важно. - В тамошней столице, в довольно приятном, спокойном районе. Мне там нравилось, но мама всё время говорила, что он убогий. Она постоянно твердила, что достойна большего, что из-за меня вынуждена влачить жалкое существование. Что если бы не я, она бы давно жила в роскоши. А как-то, вернувшись откуда-то пьяная, она вдруг разрыдалась и сказала, что если бы не беременность мной, ей бы не пришлось покидать Дитерию. Тогда она впервые заикнулась о моём отце. Призналась, что он был женат, и что именно его жена заставила её уехать. Имён она не называла, да я, собственно, и не спрашивала.
- Тебе было с ней плохо? - спросил Рис, крепче сжав мою руку.
- Нет, - ответила, пожав плечами. - Мне было никак. Амелия не особенно баловала меня вниманием. Постоянно пропадала или в редакции, где работала, или на свиданиях. За мной приглядывала соседка. И знаешь, она мне стала, как родная. А мама... ей было не до меня.
- Уверен, она тебя любила, - с сочувствием сказал Рис.
Но я лишь отрицательно покачала головой.
- Она искренне и всей душой любила деньги, - прозвучал мой мрачный ответ. - Ради денег она была готова на всё, и её мало волновала моральная сторона вопроса.
Я горько усмехнулась и теперь сама сжала руку Дариса. Мне было неприятно вспоминать о своём детстве, да и воспоминания там остались в основном гадкие. Но сейчас я вдруг почувствовала в себе желание поделиться этим с Рисом. Кто знает, вдруг мне, и правда, станет легче?
- Мама встречалась с разными мужчинами, - продолжила я свой рассказ. - Довольно часто они оставались у неё на ночь. Меня же она от них скрывала. Когда у неё был гость, мне строго настрого запрещалось выходить из комнаты, шуметь, говорить, да и вообще хоть как-то обозначать своё существование. Правда, иногда случалось, что её очередной... друг, узнавал обо мне, и тогда Амелия очень на меня злилась. Ругалась, даже била пару раз. Так что я твёрдо уяснила: когда у неё гости, мне нужно прикинуться мебелью.
Переведя дыхание, я постаралась унять волнение и всё-таки окунуться в самое страшное своё воспоминание. Рис молчал, смотрел на меня с пониманием и сочувствием, но мне всё равно было жутко.
- А однажды вечером, придя домой, мама радостно заявила, что теперь всё изменится. Пребывая в прекрасном настроении, она рассказала мне, своей восьмилетней дочери, что встретила настоящий денежный мешок. Я уже не помню, что именно она тогда говорила, но меня порадовало её хорошее настроение. Правда, после этого я стала чаще оставаться дома одна - наша соседка в то время куда-то переехала вместе с семьёй, потому я большую часть времени была предоставлена сама себе. И в тот вечер, когда Амелия в очередной раз привела в нашу квартиру мужчину, я развлекала себя тем, что примеряла её наряды. Правда, потом аккуратно вешала обратно в шкаф, чтобы в случае чего быстро убежать. Вот только... не получилось. Когда мама с каким-то мужиком, целуясь, завалились в комнату, я лишь чудом успела спрятаться за плотной шторой.
На этом моменте мои нервы всё-таки сдали.
Я вдруг почувствовала противный, гадкий холод, который будто бы шёл изнутри, а на глазах навернулись слёзы. Пыталась их сдерживать, но они всё равно скапливались на ресницах, скатывались по щекам. Дарис всё так же сидел напротив, держа обе мои руки, даже не позволяя вытереть лицо, и не отрывал от меня напряжённого взгляда.
- Что было дальше? - спросил Рис, и теперь в его голосе не было ни капли любопытства, лишь нескрываемая обречённость. - Говори, Дель. Расскажи мне. И не бойся, я рядом. Никому не позволю тебе навредить.
Не знаю почему, но я верила его словам. Верила настолько, как не верила даже самой себе!
- Я не смотрела, - сказала тихо. - Забилась в угол у самого окна и боялась даже лишний раз шелохнуться. Но когда Амелия громко застонала, я всё-таки выглянула... но лучше бы не делала этого.
- Тебя заметили?
- Нет. Они были слишком заняты, чтобы обратить внимание на колыхнувшуюся штору. Я тогда не понимала, что они там делают. Видела только мужскую широкую спину... его задницу и мамины голые ноги. Потом рассмотрела и всё остальное. Это... длилось долго. В перерывах между... они что-то пили прямо из горла бутылки. Не знаю, что это было, но точно какая-то психотропная гадость. Потому что в один момент мужик будто взбесился. Кажется, это произошло после какой-то фразы Амелии. Он ударил её, а она даже не подумала испугаться. Начала выкрикивать ему в лицо злые слова. Кидалась на него, как разъярённая кошка. Дралась, царапалась. А потом... он повалил её на кровать... и вцепился руками в шею. Она хрипела, пыталась вырваться, но...
Крепко зажмурившись, я попыталась отмахнуться от тех жутких картин, что теперь так ярко всплыли в памяти. Вот только не получалось.
- Он убил её, - прошептала, не сдерживая всхлип. - А потом услышал меня. Я плакала, скулила... Мне никогда в жизни было так страшно. Мою истерику он оборвал одним ударом.
Дышать стало совсем тяжело. И только теперь Рис отпустил мои руки и просто крепко меня обнял. Тепло его тела успокаивало и дарило ощущение защищённости. Наверное, именно потому я смогла закончить свой жуткий рассказ.
- Очнулась уже в больнице. Там-то мне и сообщили, что на нашу квартиру напали грабители, украли только какие-то мелочи, а меня ударили по голове, наградив сотрясением мозга. Мамы по версии следователей вообще дома в тот момент не было. Она просто исчезла. Вроде как её искали, но так и не смогли найти. Я пыталась рассказать правду, но не смогла. Как только хотела заговорить об убийце, начинала сбиваться и заикаться. Врачи просто написали заключение, что у меня шок и я не в себе. На этом всё и закончилось. Полицейские заключили, что нападения связано с маминой работой. Всё же журналист - не самая безопасная профессия. Виновных так и не нашли. Так как родственников не было, меня отправили в приют. Временно, пока мама не найдётся. Но я знала, что этого не произойдёт.
- Ты так никому и не рассказала о том, кто это сделал? - спросил Рис, успокаивающе поглаживая меня по напряжённой спине. - Твой отец наверняка нашёл бы способ выяснить правду.
- Нет. Ты первый, кому я об этом всём говорю, - призналась, уткнувшись в его плечо.
- А тот мужик, ты бы узнала его, если бы увидела? - снова спросил Дарис.
- Я и узнала, - отозвалась едва слышно. - Через пару лет в программе новостей по головизору увидела. Он - известный политик.
- Скажи мне имя.
- Нет.
- Скажи, - с нажимом повторил Дарис.
- Нет, - снова отказалась я, чувствуя, что мне всё сильнее хочется просто расслабиться и уснуть. - Не скажу. Не проси.
Хотела отстраниться от Риса, но не смогла. Моё тело будто в одно мгновение покинули все силы. Теперь даже глаза открыть не получалось.
- Что... со мной? - спросила, чувствуя, что язык уже почти не слушается.
- Действие препарата заканчивается, - мягким тоном ответил Рис, продолжая меня обнимать. - Сейчас ты просто уснёшь. Не противься этому. А когда проснёшься, Делли, тебе обязательно станет легче.
- Обещаешь? - спросила я, едва найдя в себе силы на это слово.
- Обещаю, - услышала ответ Дариса.
На этом моё сознание окончательно померкло, укутанное сном. К счастью, без сновидений.
***
Просыпаться не хотелось, но и спать почему-то больше не получалось. Хотя, будь моя воля, я бы удовольствием снова уснула, тем более что и одеяло казалось тёплым, и кровать - приятно упругой, даже твёрдой, и подушка пахла уютом и чем-то родным. Странно, а ведь в моей спальне в общежитии совсем другой матрас - мягкий. Подушки другие... одеяло. И что это значит?
Открыв глаза, я удивлённо села на постели. И лишь теперь, о кинув взглядом довольно аскетичный интерьер, окончательно убедилась, что проснуться меня угораздило точно не в своей комнате. Это помещение было раза в три меньше, стены имели гадкий серо-зелёный оттенок, а единственное небольшое окошко оказалось завешено плотной серой шторой. Вместо современного шкафа стоял старенький комод, а в углу ютился стол с единственным стулом. У дальней стены располагались две двери. И если одна сейчас была плотно закрыта, то вторая - наоборот, оказалась немного приоткрыта. И из-за неё сейчас слышались голоса. Вот только, чтобы разобрать смысл слов, мне пришлось подняться и подойти ближе. Уж больно интересно стало узнать, у кого в гостях я так неосмотрительно очутилась.
- Поздравляю! Я в тебе ни капли не сомневался!
Первый голос точно принадлежал Дарису. И как ни странно, этот факт меня успокоил. Если он где-то рядом, значит опасаться мне нечего. Вероятно, это именно его спальня. Но вот вопрос, что я тут делаю, всё равно до сих пор актуален.
К слову, спала я одетой. На мне были тренировочные штаны и футболка, а значит, сон сморил меня или во время тренировки, или сразу после неё. Увы, мне никак не удавалось вспомнить, что же именно произошло до этого.
- Я, честно, сам в шоке! Прикинь, это ж настоящий прорыв! Профессор Вейс до сих пор от удивления отходит. Сказал, что мне за такое открытие теперь звание профессора дадут. На кой оно мне сдалось, не знаю. Я вообще пока с трудом понимаю, что произошло.
Второй голос, судя по некоторым странным речевым оборотам, принадлежал Лёше - приятелю Риса, который нас яблоками угощал. И, кажется, у него на самом деле случилось что-то очень хорошее.
- Это всё слишком просто получилось, - продолжал говорить землянин. - Мы смогли переместить неживую материю. Мне кажется, что с живой всё будет далеко не так легко. Но даже если и так...
- Лёх, если и так, то это всё равно огромный прорыв! Ты представь, что теперь станет возможно перемещать грузы с планеты на планету, не используя корабли! Это огромная экономия ресурсов! Ты зафиксировал открытие? Подал заявку на авторство?
- Первым делом, - ответил ему Алексей. - И даже сразу завещание составил. Это меня, кстати, профессор Вейс надоумил. Чтобы неповадно было кому-то меня убить и присвоить себе открытие. И тебе, друг мой, я завещал пять процентов со всех доходов от продажи лицензий на применение технологии.
- Ого! - рассмеялся Рис. А я поймала себя на мысли, что мне нравится такой его мягкий, приятный смех. - Спасибо, конечно, но теперь мне тоже придётся завещание написать. А то с моей жизнью любой день может стать последним. И такие огромные доходы пропадут.
- Не неси чушь, - фыркнул Лёша. - Я уже говорил, что ректор тебя не убьёт, даже если ему очень сильно захочется.
- Он имеет на это право, - тихо отозвался Дарис.
Я просто остолбенела. Но поразило меня не какое-то там открытие, а последняя фраза Риса. Ведь говоря, что ректор имеет право его убить, он точно не шутил. Но что же это получается?
Конечно, мне стоило промолчать и постараться разузнать всё самой, но сейчас я была не в том состоянии, чтобы поступать осторожно и продуманно. Потому, в два шага преодолев оставшееся расстояние до двери, резко толкнула створку, которая тут же ударилась во что-то... или в кого-то.
Судя по всему, неожиданной преградой оказалась спина Дариса, потому что не успела я выйти в коридор, как меня перехватили.
- Делька, больно же! - обиженно бросил Рис, поймав меня за руку. - Зачем было так резко открывать?
- Затем! - выпалила я, сверля его взглядом. - С чего ректору тебя убивать? И почему он имеет на это право?
На мгновение Дарис опешил, но тут же снова принял спокойный, уверенный вид, и потянул меня в комнату.
- Лёш, прости, тут дело одно очень важное нарисовалось, - сказал он, повернувшись к другу. - Я свяжусь с тобой, как только освобожусь.
Но Алексей, кажется, решил поступить иначе.
- Понял, понял, - ответил он, хитро улыбаясь. - Вы, это... как закончите отношения выяснять, приходите ко мне. Я попросил на кухне приготовить для меня пиццу. Пришлось рецепт поварам на пальцах рассказывать. А ещё у меня вино отцовское есть. В общем, отказа не принимаю, всё-таки у меня сегодня праздник. Так что не задерживайтесь. Жду.
И ушёл, будто наши ответы его на самом деле не волновали.
Рис затащил меня в спальню, плотно закрыл дверь и подпёр её спиной. Мою руку он отпустил, но я всё равно не стремилась отходить. Так и стояла всего в шаге от него и пристально смотрела в глаза. Может, это и глупо, но я ждала, что вот сейчас он признается, ответит, пояснит свою странную фразу. Но так и не дождалась.
- Не скажешь? - спросила хмуро.
- Не скажу, - подтвердил парень.
- Рис, ты не понимаешь?! - выпалила я. - Если твоей жизни на самом деле угрожает опасность со стороны ректора, я могу тебе помочь!
- Нет, Делли. Не можешь.
- Ты забыл, кто мой отец?! Он может...
Но он не дал мне договорить. Подошёл ближе, коснулся моего подбородка и строго посмотрел в глаза.
- Мой отец - наместник Элтаруса и член Совета Союза, - серьёзным тоном принялся объяснять Дарис. - Мой брат - наместник Земли. Когда-то за меня вступились очень сильные политики, в том числе и лорд Грегор Тен Алор. Они сделали всё возможное. Теперь есть то, что есть. На большее мне рассчитывать не стоит. И давай закроем тему.
- Нет! - возмутилась, обхватив его запястье. Меня уже почти трясло. А от осознания того, что о собственной возможной смерти он говорит с таким спокойствием, и вовсе становилось дурно. - Я не позволю!
- Тебя никто не спросит. И... пожалуйста, Делли, не нужно. Это моя грязь, моё болото, и моё личное проклятие. У тебя своих демонов хватает, чтобы ещё и моих на себя брать.
Я просто не знала, что на это ответить. Он стоял рядом, спокойно говорил жуткие вещи, а у меня сердце сжималось от страха за него и непонятной нежности. И тогда, явно уловив эти эмоции, Рис просто притянул меня к себе и крепко обнял. Оказывается, именно этого мне сейчас так отчаянно не хватало.
- Ты переживаешь за меня? - спросил он с лёгкой, совсем не обидной усмешкой. - Удивительно, Делли. Но очень приятно. Я уже и забыл те времена, когда обо мне кто-то волновался.
Я обхватила руками его за талию и прижалась к нему крепко-крепко, будто бы от этих объятий зависели наши жизни.
- Это странно, - сказала, уткнувшись лбом в его плечо. - Я такого никогда не чувствовала. Страх до дрожи, окутанный нежностью. У меня словно помутнение рассудка, полнейший хаос в мыслях и чувствах. Но рядом с тобой мне становится спокойно.
- Мне тоже с тобой хорошо, - проговорил он едва слышно. Мягко погладил меня по спине и всё-таки отстранился. - Присаживайся на кровать. Мне нужно кое о чём тебе напомнить.
- О чём? - не поняла я.
Но противиться не стала. Прошла вместе с Рисом к постели, села на край. Парень опустился передо мной на корточки, снова поймал мои руки и посмотрел в глаза.
- Ты ведь не помнишь, как сюда попала, - сказал он.
- Не помню. Но... почему?
Только теперь я сообразила, что, и правда почти ничего не помню о сегодняшнем дне. Хотя утром проснулась точно в своей комнате, а потом, кажется, мне что-то передали. Какой-то небольшой сосуд с жидкостью. Дальше были лекции, только не могу вспомнить, какие. Потом я отправилась на занятия с Рисом, пришла в тренировочный зал...
- Колториум, которым ты меня напоила, имеет несколько побочных эффектов, - проговорил Дарис. - Один из них - вот такие провалы в памяти. Завтра ты всё вспомнишь, причём в мельчайших подробностях. И дабы не случилось катастрофы, я сейчас сам расскажу тебе о том, что было.
- А что было? - спросила, уже заранее предчувствуя, что ничего хорошего не услышу.
- Ты рассказала мне о матери и о том, как её убили, - ответил Рис.
Но взгляда не отвёл. Наоборот, смотрел на меня пристально, готовый в любой момент погасить мою истерику, но я оставалась почти спокойна.
- Много рассказала?
- Всё, - признался эмпат. - Кроме имени того, кто это сделал.
- Вот и отлично. - Теперь я даже вздохнула с облегчением.
- Хорошо. Пусть его имя пока останется тайной, - согласился Дарис. - Но об остальном давай поговорим. Готова?
- О чём там говорить? - мой голос прозвучал почти безразлично. Кажется, Рис всё-таки как-то на меня воздействовал, потому что впервые в жизни я смогла так легко говорить о событиях того дня.
- Расскажи, чего именно ты испугалась тогда. Я понимаю, что всё происходящее было дико, особенно для восьмилетней девочки. Но в этом есть нечто, ставшее ступором для раскрытия твоего дара, заставило его уйти в глухую оборону. Поэтому подумай пожалуйста, что именно было самым страшным.
Я не хотела возвращаться к тем воспоминаниям, но сейчас, рядом с Рисом, сделать это оказалось не так тяжело. Более того, теперь мне самой захотелось найти ответ на его вопрос.
- Он... тот человек... смотрел на Амелию, будто на самый желанный подарок, - проговорила, очень отчётливо представив тот его взгляд. - Он трогал её, целовал, обнимал, а потом... убил.
- Думаю, именно в этом причина твоей фобии. Вероятно, в твоём сознании прочно отложилось, что даже безобидные мужские прикосновения сулят смертельную опасность. Но, как я успел заметить, катализатором срабатывания твоего дара является именно взгляд, в котором отражается желание... похоть, - рассуждал Рис.
- Может быть и так, - пожала я плечами.
И хотела отвернуться, но Дарис обхватил моё лицо ладонями и мягко повернул к себе.
- Нужны другие эмоции, другие ассоциации, но тебе неоткуда их взять, - прошептал он, глядя мне в глаза.
- Ты же мне поможешь? - спросила шёпотом.
- Конечно, Делли, - он мягко улыбнулся.
Я потянулась губами к его губам, даже смогла их коснуться... но Рис отстранился.
- Сейчас ты немножко не в себе. Это частично из-за колториума, частично из-за моего дара. И я сильно сомневаюсь, что, будучи в адекватном состоянии, ты захочешь моих поцелуев. Потому, Дель, чтобы не провоцировать конфликт, я не стану сейчас переступать черту.
- А хочешь? Или для тебя это всего лишь поручение ректора? А может, мой случай просто интересен тебе, как эмпату?
Во мне говорила обида. И пусть какой-то частью сознания я понимала, что Рис прав, но другая - чисто женская, чувствовала себя ущемлённой или даже обманутой.
А он... не ответил. Просто улыбнулся, отрицательно качнул головой и вдруг сам мимолётно поцеловал меня в губы. И что самое удивительное, мой дар снова никак на это не отреагировал!
- Пойдём к Лёшке? У него на самом деле очень вкусное вино. Тебе понравится, - легко и непринужденно перевёл тему Рис. - Только твои вещи остались в раздевалке тренировочного зала.
- Кстати, как я вообще тут оказалась? - пусть и запоздало, но этот вопрос у меня в голове всё-таки всплыл.
- Я принёс, - спокойно отетил Дарис, будто это всё было совершенно неважными мелочами. - Ты уснула после разговора под действием колториума. На улице был ливень, потому относить тебя в твой корпус я не стал. Оставить тебя спать на полу в тренировочном зале мне не позволила совесть. А моя спальня на мансардном этаже того же здания. Пусть эта кровать не такая мягкая, как у тебя в спальне, но уж точно лучше спортивных матов.
- А мне твоя даже больше нравится, - сама не знаю, зачем сказала я.
- Да? - удивлённо улыбнулся Рис. - Можем поменяться спальнями.
- Спасибо, лучше не стоит.
- Тогда кроватями? - снова предложил Дарис, явно надо мной потешаясь.
- Я подумаю.
- Сообщи, если решишь. Хотя... - он изобразил задумчивость. - Сомневаюсь, что твоя кровать сюда поместится. Придётся выбросить тумбочку, а я к ней привык.
- Ладно, - махнула рукой. - Идём к твоему Лёше. Может, он ещё меня яблоком угостит?
- Не сомневаюсь.
***
Вот странно всё-таки получается: как много всего может измениться за один день! Ведь ещё утром я считала себя самой находчивой и везучей, ведь сумела в кратчайшие сроки достать запрещённый в Союзе препарат, составила план, как напоить им Риса, и даже сумела воплотить эту свою задумку в жизнь.
К сожалению, сам Дарис оказался хитрее.
Хотя, даже в этом есть свои плюсы. Я смогла рассказать ему то, что при иных обстоятельствах всеми силами постаралась бы сдержать в тайне. И что самое странное, мне действительно стало легче. Более того, после пробуждения в кровати Риса я почувствовала себя очень отдохнувшей и полной сил. А когда мы пришли к Лёше, моё настроение и вовсе взлетело до немыслимых высот.
Вечер прошёл просто замечательно, и даже присутствие уже знакомой мне Софиры не смогло его испортить. Как оказалось, она была сильным поисковиком и, помимо учёбы в университете, тоже работала над Лёшкиным проектом по созданию телепортационных переходов. И пусть она по большей части была просто консультантом, но, по словам самого Алексея, без её помощи их команде пришлось бы возиться с тестами куда дольше.
Сегодня утром друг Дариса умудрился доработать свой опытный образец механизма по созданию пространственного коридора, и переместил через него несколько предметов. Это стало настоящим порывом для всей современной науки.
Я была искренне рада за Лёшу, который просто светился от гордости. Но ещё больше меня радовал тот факт, что Рис за весь вечер ни словом, ни делом не показал своего особого отношения к Софире. Он был приветлив, но говорил с ней, как с простой знакомой. А вот меня - обнимал за талию и улыбался мне так тепло, что дух захватывало.
Я же пила вино, кушала яблоки, смеялась над Лёшкиными шутками, и чувствовала себя почти счастливой. Казалось, даже демоны моего прошлого в этот вечер решили спрятаться подальше и не мучить меня. И это просто не могло не радовать.
Когда же время перевалило за полночь, и мы собрались расходиться по своим корпусам, Рис отправился меня провожать. Я не стала отказываться, тем более он всё так же продолжал обнимать меня, пусть и крайне целомудренно.
И было так замечательно: и ливень закончился, а погода радовала теплом и свежестью; и звёзды на небе мерцали особенно ярко, казалось, даже в воздухе пахло счастьем. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько счастливой.
- Такой прекрасный вечер, - протянула, повернувшись к Рису. - Хочется петь, танцевать, смеяться. На душе легко-легко! И ты... мне очень хорошо рядом с тобой. Я даже не представляла, что такое бывает.
Дарис едва заметно улыбнулся в ответ, но его улыбка была совсем не такой беззаботной, как у меня. Словно его что-то сильно угнетало, не позволяя открыто радоваться жизни.
- Ну, Ри-и-ис, - я развернулась к нему лицом, продолжая идти спиной вперёд. - Улыбнись же! Давай! В противном случае я тебя поцелую... и не факт, что дар не сработает.
- Не сработает, - с ухмылкой бросил парень.
Я остановилась, вынуждая остановиться и его. Теперь на лицо Дариса падал свет от ближайшего фонаря, и мне удалось рассмотреть его глаза. И сейчас в них отражалось нечто такое, что можно было назвать сожалением.
- Почему ты грустишь? Ты совсем не умеешь расслабляться? Рис, ну правда, чего ты всё время такой... словно робот. Нужно чаще улыбаться! Веселиться. Да просто дурачиться! Нужно выжимать из молодости всё, что она может дать! А ты киснешь.
- Может, я своё уже отгулял? - проговорил он. - Мне ведь уже не двадцать лет, как тебе.
- Ага, на целых шесть лет больше! - с притворным ужасом выпалила я. - Это же мелочь! Глупость! Человеку столько лет, на сколько он себя ощущает. А ты ведёшь себя, будто тебе уже давно за сотню. Да мой отец - и тот веселее тебя!
- Честно говоря, Дель, мне как-то не до веселья. Забот хватает, а на развлечения не остаётся времени.
Он поймал меня за запястье и медленно потянул на себя.
- Но на девушек ты время находишь.
Я не сопротивлялась, даже наоборот - сама шагнула к нему и обняла за шею.
- Да? Когда я только успеваю? - с лёгкой иронией поинтересовался парень.
- Не знаю. Но с Софирой ты точно спал.
- И почему в твоих эмоциях я чувствую ревность?
- Ревность? Нет. Не может такого быть. Ты мне даже не нравишься.
Ну да, это прозвучало по-настоящему фальшиво. Особенно если учитывать тот факт, что я стояла, прижавшись к Рису всем телом, и крепко обнимала его за шею.
- Совсем-совсем? Ни капельки? - поинтересовался он, а в его глазах теперь появились едва заметные искорки веселья.
- Ну, только если самую малость, - снизошла я до признания.
- Но ты сама говорила, что тебе со мной хорошо, - напомнил парень.
- А я этого и не отрицаю.
И снова, уже второй раз за сегодняшний вечер, сама потянулась за поцелуем... и второй раз его не получила. Это немного расстраивало, но в моей голове неожиданно родилась идея.
- Слушай, у меня предложение. Давай в выходной поедем в горы? Я хочу на доске покататься, а тут на соседнем материке шикарный комплекс есть. Там склоны - супер, и там же расположен один из лучших ночных клубов на Даркаре!
- Нет, Дель, - Рис перестал улыбаться, снова став отрешённо-спокойным.
- Расходы я беру на себя, - заявила, решив, что он из-за денег отказывается.
- И как это будет выглядеть? Делли, я, конечно, давно не считаю себя аристократом, но для меня всё равно дико, когда девушка оплачивает развлечения мужчины.
- Рис, это предрассудки! У тебя нет денег, зато у меня их много. Почему бы и не...
- Нет, Аделия.
И так строго на меня посмотрел, что стало ясно - не согласится. По крайней мере, не так сразу. Но кто сказал, что я отступлю?
- Ладно. Потом поговорим.
На этом тема была закрыта, а мы направились дальше. Рис заявил, что обязан довести меня до самой двери. Но когда, повинуясь очередному порыву, я хотела на прощание поцеловать его в щёку, он меня остановил.
- Хочу предупредить, что завтра утром у тебя будет отвратительное настроение, - сказал эмпат. - Это тоже последствие действия колториума. После первого пробуждения - эйфория, зато после второго - почти депрессия. И сейчас тобой руководит этот препарат. Тебе именно из-за него всё видится таким радужным. Завтра от этого не останется и следа, но ты всё будешь помнить.
Он вздохнул, а в его глазах отразилось открытое сожаление. Будто он не желал, чтобы действие колториума вообще когда-то заканчивалось.
- Знаешь, Дель, я буду очень рад, если наше дальнейшее общение останется таким же, как сегодня вечером, - неожиданно признался Рис. - Как оказалось, мне тоже с тобой хорошо.
А потом сам легко поцеловал меня в щёку и быстро скрылся на лестнице.
Я же так и осталась в коридоре третьего этажа... с ворохом мыслей в голове. И теперь уже не понимала ни себя, ни Дариса.