Глава 3.4

Вот же грёбанные придурки!.. На принятие решения у меня имелось не больше двух секунд. Резонная реакция — оттолкнуть парней гравитационным эргом — возникла мгновенно, но выход кодо пришлось подавить: слишком много последствий. Те самые две секунды я потратил на обдумывание рисков. В это время Дарт и Купер надвигались на меня не только с бешеной скоростью, но и с явным намерением оттащить от портала. И как только они оказались на расстоянии вытянутой руки, я ухватил каждого из них за одежду, продолжая движение на себя, подставил скользящую подножку, лишая парней равновесия, и швырнул прямо в портал. Инерция отправила меня за ними. Всё поглотил серый тягучий омут. Меня закрутило в тоннеле собственных отражений. Тысячи лиц, совершенно разных, но я точно знал: все они принадлежали мне. Навалилось чувство тошноты и тяжести. Я глубоко вдохнул носом (какой странный запах: сера, древесная гарь… и на языке остаётся солоноватый привкус алюминия). В сухом горле собралась слюна, тошнота усилилась. Сжав челюсти и борясь с желанием зажмуриться, я ждал, когда перемещение закончится. Казалось, прошло не меньше двадцати минут. И всё это время голова полнилась странными воспоминаниями: незнакомые люди в доспехах, звон оружейной стали, обтекающие меня аурой огонь и вода, рубящие махи меча, пики заснежённых гор… хотя нет… это пепел… мои руки, держащие измазанный в крови кинжал и чью-то отрубленную голову… Воспоминания рвались из меня, накалив череп, готовый треснуть и высвободить что-то тёмное и страшное. Интуитивно я чувствовал, что если не сдержу картины о своей прошлой жизни волхва, то наверняка сойду с ума (чёрт, только что я принял факт, что являюсь чёрным волхвом…). Удар. Сначала — болезненный тычок в грудь, следом — по лопаткам. Я упал на спину, на что-то твёрдое, по инерции пропахал спиной ещё несколько метров и с глухим стуком уткнулся во что-то затылком. Перемещение завершилось. *** К горлу подступила тошнота. Несчастный желудок был готов вывалить наружу всё, что в него закидывалось за день. Я пару раз сглотнул и выдохнул, сдержав в себе поднимающийся поток рвоты. Открыл глаза и первое, что увидел, как во мраке комнаты, освещённой лунным светом из окна, на четвереньках стоит Ральф Купер, передёргивается всем телом и блюёт прямо под себя. С хриплыми выдохами и кашлем. Рядом с ним на заднице сидит Дарт Орриван, зажимает ладонью рот и шумно дышит носом. Два остолопа… — На хрена вы припёрлись? — сипло спросил я у Дарта. – Ты должен был проследить за третьим этажом, и всё. Дарт не смог мне ответить. Он продолжал зажимать ладонью рот – вид у него был несчастный, но в то же время недовольный. Если бы Дарт мог говорить, он бы уже высказался. Купер наконец перестал блевать и дёргаться, теперь просто стоял на четвереньках, сплёвывал тягучей слюной и смотрел под себя, опустив голову и тяжело дыша. Я бегло огляделся: всё осталось по-прежнему. Та же одноместная кровать, тот же пыльный стол с керосиновой лампой, то же узкое грязное окно, выходящее во двор, и дощатый, не слишком-то чистый, пол. Наверняка, даже тараканы остались те же самые – здесь никогда ничего не менялось, потому что за отдельную плату сюда запрещалось заходить. Давненько я не бывал в этой комнате. Окраина Лэнсома, максимально далёкая от Рынка Нищих и Речного квартала, гостиница «Лисья нора», номер «348». Тайное убежище на случай, если пришлось бы залечь на дно. В мою бытность овеумным наркоманом это было лучшее укрытие: здесь меня никто не знал, потому что наведывался сюда я всего лишь раз, да и то заходил через окно, ну а комнату снял для меня один карточный шулер, естественно, на вымышленное имя. Ещё и доплатил за то, чтобы номер не убирали и не сдавали никому другому в течение ближайших трёх месяцев. Чем мне нравилась «Лисья нора», так это тем, что хозяин гостиницы при желании не спрашивал документы. Правда стоимость номера тут же поднималась в цене, причем в разы, зато по надёжности «Нора» не уступала банковской ячейке. Но об этом знали не все. Для остальных это была обычная гостиница – таких незамысловатых ночлежек сотни по городу. И отправился я сюда с одним прицелом — так надёжнее, чем сразу бросаться в неизвестную точку Эгвуда с риском при перемещении напороться на кого угодно. А от Лэнсома до Эгвуда три часа на поезде или два – на автокэбе, даже если ехать по объездной. Я поднялся на ноги, теперь каждая минута была на счету, и плевать, что на хвост мне упали два школьника. – Останетесь тут, пока я не приду, и чтобы носа не высовывали, – сухо велел я им. Ещё раз огляделся, выискивая глазами чемоданчик из крокодиловой кожи, который швырнул сюда при задержании инспектором полиции почти четыре недели назад. Его я заметил под столом. При парнях открывать не стал, поэтому, прихватив его с собой, направился в ванную. Но тут с пола вскочил Дарт. — Эй, ты объяснишь, в чём дело? Где мы, вообще? Что происходит? Какого хрена ты полез в этот портал? И где его взял? Я обернулся уже у двери ванной. — А ты какого хрена полез на третий этаж? — Это из-за меня, – простонал с пола Купер. — Я хотел в баре ещё немного пива прихватить, Дарт меня не пускал… но кто бы его слушал… он за мной потащился, а там ты… и портал этот сраный… Купера опять вырвало, но уже не так обильно. -- Не шуметь, свет не зажигать, из комнаты не выходить, говорить тихо, не использовать кодо, – сказал я Дарту. – Когда вернусь, отправлю вас обратно. Дарт сунул руки в карманы брюк и зло прищурился. – Ага, сейчас, только ботинки почищу. Ты один никуда не пойдёшь, ты обязан вернуться в Ронстад вместе с нами. Если отец узнает, что я дал тебе уйти, он меня на месте прикончит… – Дарт нахмурился и огляделся. – Что это за дыра? – Лэнсом. Глаза Дарта расширились от ужаса. – Но какого… – Он смолк. Ясное дело, испугался, он ведь никогда не выходил за стены Ронстада, да ещё и сразу во вражескую столицу. – Всё. Сидите тихо. Понимаете же, что нам светит, если поймают? – Я не стал больше тратить на болтовню время и закрылся в ванной. Спешно поставил чемоданчик на тумбу у раковины и открыл крышку. Здесь лежало всё самое ценное для прошлого меня: увесистый пакет с таблетками, револьвер в наплечной кобуре и три коробки с патронами, кожаный ремень со съёмными ножнами, набором метательных ножей и держателями для сюрикенов, поддельные документы на имя Эрика Гримо (для меня), плюс на имя Вероники Гримо (для Ребекки) и, конечно, деньги. Много денег. Три с половиной миллиона суренов в крупных и мелких купюрах, перевязанные в толстые пачки. Остальное я хранил на счету в банке «Дюваль» и вряд ли после своей официальной смерти мог бы на них рассчитывать. Я быстро стянул пиджак (нашивка «S» выдавала эмблему школы Сильвер и принадлежность к Ронстаду), сменил обычный брючный ремень на ремень из чемоданчика, сзади на нём закрепил ножны, спереди – сюрикены. Надел наплечную кобуру, проверил и зарядил револьвер. На вешалке в ванной висела пара костюмов, я накинул один из пиджаков (н-да, великоват, но всё же это лучше, чем приметная школьная форма) и рассовал пачки денег по карманам. Схватил с тумбочки свои старые наручные часы, про которые уже успел забыть, и нацепил на левое запястье. Вроде, всё. Из ванной я вышел уже минут через пять. Купер за это время успел за собой убрать – посреди комнаты стояло мусорное ведро, а над ним сияла голубоватая руна (видимо, она удерживала запах). Я метнул взгляд на окно: ладно хоть догадались зашторить. – Ральф, ты идиот? – бросил я со злостью. – Убери руну и воспользуйся тряпкой. – Ладно, не ори ты, – поднял руки Купер. Руна исчезла, и он поплёлся вместе с ведром в туалет. И пока он возился, Дарт встал у двери, загородив собой выход из комнаты. – Ты никуда не пойдёшь, – объявил он с угрозой. – Мы возвращаемся в Ронстад прямо сейчас. Его кулаки покрылись тлеющими углями. – Сказал же, кодо не использовать, – процедил я. – А мне плевать, что ты сказал, Рэй. Ты сбегаешь, как трусливый говнюк. Испугался тюрьмы, да? Или Суда испугался? – Уйди, Дарт. Я вернусь – это я тоже говорил. Но, возможно, ты глухой. – Ага, вернёшься… так я и поверил. – Кулаки Дарта вспыхнули ярче, покрылись мелкими всполохами огня. – Никогда бы не подумал, что ты такая сволочь, Питон… или лучше «Ваше Высочество»? Так ведь тебе больше нравится, да? Дарт перевёл взгляд мне за спину и кивнул – слишком грубо они с Купером работали. Их расчёт был, в общем-то, правильным: на мне запретные путы, оказать сопротивление с помощью кодо я не смогу. Но всё равно они действовали слишком грубо и неумело. Я сделал широкий шаг вбок, развернулся и пробил левой стоящему позади меня Куперу в правый бок. Его синяя руна пронеслась в нескольких сантиметрах от моего лица. Купер со стоном отшатнулся. Но тут мне на спину всем весом навалился Дарт (и, как ни крути, телесно он был крупнее меня). Он зажал меня в тиски рук, попытался повалить на пол, я ударил его ногой под колено и быстро попятился, набирая скорость. С глухим ударом навалил Дарта на стену, тот тихо проскулил у моего уха, но руки не разжал. Пришлось несколько раз впечатать его в поверхность стены и колотить до тех пор, пока он не отпустил. Я развернулся. Одной рукой придавил плечо Дарта к стене, а второй, не церемонясь, ударил в живот пять раз подряд, коротко, но сильно. По лицу бить не стал, чтобы в школе потом объясняться не пришлось. Дарт с хрипом выдохнул и повалился на колени. Я наклонился к его уху. – Не становись у меня на пути, Дарт. Особенно, когда я тороплюсь. – Эй, ты совсем охренел? – раздался позади разъярённый голос Купера. Краем глаза я заметил свечение нескольких рун, метнувшихся прямо в мою сторону. Приник к полу, упершись в него ладонями, но одна из рун всё же успела зацепить спину. По костям позвоночника и рёбрам пронеслась боль. В глазах потемнело, мышцы свело морозом. И в пиковый момент дезориентации Купер решился на меня налететь. Его острый маленький кулак угодил мне прямо в челюсть (а удар у него неплохой, кстати, – точный), ногой он пару раз успел двинуть мне в район почек. Я выгнулся и перекатился на бок. Вскочил в одно движение и, развернувшись, ударил Купера ногой чуть выше живота, достав почти до груди. При этом кодо я не использовал, зато сохранил максимальную силу инерции разворота, отдавая всю механическую энергию противнику. До противоположной стены Купер летел не долго, зато по пути успел снести керосиновую лампу со стола, да и сам стол со скрипом сдвинуть, ещё и табуретку уронил. Звуки бьющегося стекла и трещащего дерева вышли такими смачными и громкими, что переполошились жильцы на этаже. Хлопнула дверь соседнего номера, из другой комнаты заколотили в стену, и даже в самом звуке можно было распознать возмущение. В коридоре послышали шаги и разговоры. Через пару минут в дверь постучали, громко и требовательно. – Эй! В комнате есть кто-нибудь? Я администратор гостиницы. Откройте! Мы в номер никого не пропускали, все ключи у портье. Откройте, сэр! Если вы не откроете, я буду вынужден войти сам. Портье уже вызвал полицию! С грабителями у нас разговор короткий! У меня оружие, сэр! Я оглядел парней (Дарт продолжал стоять на коленях и дышал через раз, Купер кряхтел у стены в попытках хотя бы сесть). – Уходим через окно, – тихо сказал я им. Сам же понёсся в ванную, схватил чемодан с остатками денег и овеумом, сдёрнул с вешалки ещё два пиджака и прихватил свой школьный, чтобы не оставлять тут никаких следов. Когда я вышел, парни уже поднялись. Купер открывал створки оконной рамы, Дарт баррикадировал дверь, подперев её спинкой стула (так себе препятствие). – Переоденьтесь. – Я швырнул Дарту и Куперу пиджаки. – Школьные отдайте мне. Всё произошло за считанные секунды. Я скомкал и кое-как впихнул форму в чемоданчик. Осталось дело за малым – свалить как можно быстрее и бесшумнее. Номер выбирался именно с тем раскладом, чтобы легко можно было его покинуть, минуя двери. Первым в окно полез Купер, за ним – Дарт, я покинул комнату «348» последним, окинул её взглядом, ещё раз перепроверяя, не оставил ли важных следов, и соскользнул на широкий карниз. Администратор гостиницы ворвался в номер, но я успел скрыться. Парни в это время уже перебрались на козырёк над чёрным входом. *** Тёмные улицы лэнсомских окраин. Давненько я по ним не хаживал. Только с тех времён всё сильно изменилось. Мы остановились в одном из неосвещённых проулков, у ряда переполненных мусорных баков и копошащихся в них крыс. И даже в этой грязной дыре я увидел несколько приклеенных на стену листовок. Одни из них уже выцвели и сморщились от дождей, другие же выглядели свежими, только что отпечатанными. И на каждой из них – моя физиономия крупным планом, перечёркнутая двумя красными чертами. «Мы за казнь!» – значилось крупными буквами. – Вот чёрт, – выдавил Дарт, всматриваясь в листовки. – А это видели? – Купер указал на ту же стену, но выше, на надписи, сделанные известью прямо на серой кирпичной кладке. «Смерть кодо-выродкам». «Ронстад – рассадник грязи». «Чистым – чистый мир». Я предполагал, конечно, что Лэнсом будоражит, но чтобы настолько… Правда, это всё равно для меня ничего не меняло – отступать от намеченного плана я не собирался. – Кто-нибудь из вас умеет водить автокэб? – спросил я у парней. – Я умею, – сразу отозвался Дарт. – У моего отца целый автопарк. Только ты расскажи сначала, в чём… – Расскажу, если не будете идиотами, как полчаса назад, – перебил я его. – Всё было бы спокойно, если бы вы, как два дебила, на меня не навалились. Я же сказал, что вернусь. Значит, вернусь. А сейчас у вас два варианта: либо до утра вы прячетесь за кучей мусора, либо идёте со мной, но выполняете все мои приказы беспрекословно. Никакой самодеятельности, никакого кодо. Я говорю – вы делаете. Десять секунд на раздумья. Парни переглянулись. Думали они недолго, пришли к единому решению почти сразу. Кивнули друг другу, потом кивнули мне, соглашаясь с условиями договорённости. – Отлично, – сказал я. – Для начала позаимствуем автокэб. – Э-э… угоним, ты хотел сказать? – прищурился Дарт. В его глазах сверкнул азарт, на губах заиграла многообещающая ухмылка. Я вытянул из внутреннего кармана пиджака пять сотенных купюр и сунул в руку Куперу. – Полтысячи? – округлил тот глаза. – У тебя откуда такие деньги? Я оставил его вопрос без ответа, вместо этого проинструктировал: – Твоя задача договориться вон с тем таксистом, чтобы он отвёз тебя до железнодорожного вокзала. Скажешь, что торопишься. Доплата за срочность. Я сам поговорить с ним не смогу, мою рожу благодаря листовкам тут каждая крыса знает. Купер наморщил лоб, оглядывая плохо освещённую улицу с редкими прохожими. – Не понял, где таксист-то? – Вон там. – Я указал пальцем на чёрный автокэб с погасшими фарами, стоящий у магазина с тусклой вывеской «Бакалея», в конце квартала. Внутри, за рулём, сидел человек. – С чего ты взял, что это таксист? – Думаю, за пять сотен он согласится стать таксистом. Но если не согласится, дадим ещё пять сотен. – Я подтолкнул Купера в спину. – Всё, вали. Отвлеки его разговором минут на пять. Мы пойдём следом, в обход по двору. Купер замялся на пару секунд, но всё же вышел на свет фонарей и побрёл по тротуару в сторону магазина. Народу на улице было немного: двое парней с рюкзаками и в форме, по виду из военной гимназии, и пожилая пара с собачкой на поводке. Я и Дарт вышли с другой стороны переулка и отправились по тёмному двору. Дарт семенил за мной следом, а я всё ждал, когда он приступит к расспросам. Долго ждать не пришлось. – Слушай, Рэй, какого хрена происходит, а? Может, ты при Купере говорить не хочешь? – Мне нужно попасть в Эгвуд, – вполголоса сообщил я, не сбавляя шага. – После этого я вернусь в Ронстад и дождусь Суда, можешь не сомневаться. – Зачем тебе в Эгвуд? – У меня там подруга, болеет она, хочу навестить. – Сейчас? – опешил Дарт. – Тебя приспичило, что ли? – Она умирает, – мгновенно соврал я. – Мне по графопорту из больницы Святого Патрика сообщили, прямо в школу. – Чёрт… плохие новости. – Больше Дарт ничего не спрашивал. Мы обошли по дворам три жилых многоквартирных дома, около четвёртого свернули в сторону улицы. Когда кто-нибудь встречался на пути, я отворачивался или смотрел вниз, себе под ноги, почесывая глаз или нос, чтобы прикрыть часть лица. Но никто не обращал на меня внимания. В городе царила нервная атмосфера. Изредка доносились невнятные далёкие выкрики, но пару раз я улавливал отчётливое и сбитое в лозунг: «Смерть кодо-выродкам! Смерть! Смерть!». У автокэба Купер уже вёл беседу с пожилым водителем в шляпе-котелке, и, судя по доброжелательному тону разговора, в выборе я не ошибся: язык у Купера был подвешен недурно. – Жди тут, – бросил я Дарту и, прячась в тени, двинулся вдоль каменного забора, чтобы незаметно обогнуть автокэб с другой стороны. Купер и водитель продолжали договариваться. – Ладно, давай за двести пятьдесят, – позволил уговорить себя Купер (он ещё и сэкономить пытался). – А то моя невеста у поезда уже заждалась. Подумает ещё, что я ей изменяю, а я ни-ни. Хотя… сами понимаете… порой так приспичит, что не сдержаться… А ещё она требует, чтобы я на ней женился, представляете? – Рано жениться не рекомендую, – усмехнулся водитель. – Поверьте, я знаю, о чём говорю. – А может, вы ещё и знаете, где тут можно… ну… того… расслабиться? Я б заглянул туда сразу после вокзала, вот только невесту проводил бы. Организм молодой, сами понимаете… ему требуется… – «Дом радости мадам Мускат», не пожалеете, – тихо сообщил водитель. – Ещё три сотни накиньте, и я вас доставлю прямо к крыльцу сего прекрасного заведения. – О, – вдохновился Купер. – Радости мне в жизни как раз не хватает. Пока длился этот незамысловатый разговор, я подобрался к автокэбу с другой стороны и бегло оглядел пустынную улицу. Никого. Со звонким щелчком я повернул ручку, распахнул дверь и влез в салон актокэба, усевшись рядом с водителем. – Эй… – Тот с ужасом вытаращился на меня. Я обхватил его за затылок и ударил лицом о рулевое колесо. – Стой, – зашипел Купер. – Ты его покалечишь. Нормальный же мужик. Я могу иначе. – Только если без мерцания, – разрешил я. Он приложил указательный палец к виску застонавшего водителя и быстро начертил крошечную руну. Мужчина обмяк, потеряв сознание, и уткнулся лбом в руль. – Это надолго? – спросил я. – Часа на четыре точно хватит. Приложив немало усилий, я оттянул водителя на соседнее кресло, затолкал ему кляп из его же носового платка и скрутил руки его же ремнём. В это время подоспел Дарт и устроился за рулём. Я сдёрнул с водителя шляпу и протянул Дарту. Тот без пререканий надвинул шляпу на лоб, после чего я поспешил подсесть к Куперу в пассажирский салон. Вспыхнули фары. Автокэб затарахтел и неторопливо, будто даже нехотя, тронулся с места. *** За те полчаса, что мы ехали по Лэнсому, встретили как минимум два патруля. Один из полицейских проводил машину внимательным взглядом, но останавливать не стал; второй же патруль был занят досмотром груза другого автокэба и не обратил на нас внимания. Через окошко между пассажирским салоном и водителем я подсказывал Дарту направление. Мы ехали не спеша, и я частенько поглядывал на часы. До шести утра у меня оставалось чуть больше семи часов. За это время нужно было доехать до Эгвуда, а потом ещё и вернуться обратно, потому что портал в обратном направлении сработает только из комнаты «348» гостиницы «Лисья нора». На сороковой минуте мы добрались, наконец, до выезда из города и съехали с мощёных улиц Лэнсома на гравийную дорогу. Дарт заметно прибавил скорости. Всю дорогу я молчал, Купер – тоже, хотя и порывался несколько раз заговорить, но тут же передумывал, оглядев моё сосредоточенное и мрачное лицо. Однако на подъезде к Эгвуду всё же не выдержал: – Ты извини, что мы на тебя в гостинице накинулись. Хотели же, как лучше. Я молча кивнул, принимая извинение. – Зато у нас целый ящик пива есть, – добавил Купер. – Отпразднуем возвращение, а? – Отпразднуем, – согласился я. – Если вернёмся. – Вернёмся, – беззаботно улыбнулся Купер. Зря он это сказал. На въезде в Эгвуд мы заметили заградительный кордон из целого отряда гвардейцев. Я приник к перегородке. – Сворачивай на просёлочную, вон туда, направо, – быстро велел я Дарту. Тот притормозил и съехал на обочину, неторопливо перевалил через гравийную насыпь и направил машину по ухабистой колее. И всё бы ничего, на наш манёвр тут же заметили гвардейцы. Через несколько минут за нами хвостом увязался военный автокэб, более мощный и быстрый, и он стремительно нас нагонял. Позади громыхнул голос, пропущенный через громкоговоритель: – Водитель автокэба, прижмитесь к обочине! – Ага, сейчас, – процедил Дарт. – Водитель автокэба, прижмитесь к обочине! – повторили снова. И добавили ещё громче: – Мы вынуждены будем применить оружие! Оружие к нам применили почти сразу. Послышались частые и одиночные выстрелы. Пуль пять попали в кузов, ещё пара ударила по заднему бамперу. Военные были уже совсем близко, буквально в нескольких метрах… Я пересел к заднему окну салона и всмотрелся в водителя. В мелькающем свете фар и темноте сложно было что-то разглядеть, но, кажется, там сидел молодой парень в форме тотемного агента. Мой ментальный взгляд коснулся его лба уже через пару мгновений. Я успел заметить, как парень вздрогнул, замотал головой, зажмурился, закричал что-то и отпустил руль. Автокэб преследователей потерял управление и съехал с колеи. Не прошло и нескольких секунд, как он, подпрыгнув на болотных кочках и протаранив обрывистый взгорок, завалился на бок. – Идиоты! – завопил сидящий напротив меня и побледневший от напряжения Купер. Он даже не понял, что только что я сам нарушил своё же собственное правило: ни в коем случае не применять кодо. Оторвавшись от погони, Дарт устремился вперёд, всё дальше и дальше, по заросшей травой колее, петляющей меж деревьев, в самую гущу зарослей. *** Мы петляли по ночным полям и пригоркам ещё два с половиной часа, пока, наконец, не выехали к окраине Эгвуда. Судя по числу пыхтящих труб, это была промышленная зона. Небольшой, но грязный Эгвуд встретил нас мрачностью, вереницами тусклых уличных огней, запахом гари и нечистот. Мы проехали ещё минут двадцать, прежде чем встретить хоть одного прохожего. По виду это был бездомный. Он сидел на тротуаре, вытянув ноги, и внимательно, с хитрым прищуром, пялился на приближающийся автокэб. Дарт притормозил и высунулся в окно. – Вы не знаете, где тут больница Святого Патрика? – Знаю, – прохрипели ему в ответ. – И где? – А где мои двести суренов? Я ткнул Дарта в плечо, просунув руку через окошко в перегородке, и подал ему две купюры. Деньги мгновенно перекочевали в протянутую руку бездомного. Он улыбнулся. – Через две улицы, направо до тупика. Там вывеска будет, мимо не проедешь. Только я бы на твоём месте, приятель, мимо проехал… да. Там, Билли говорил, что-то страшное творится… преисподняя… демоны вышли погулять… ха-ха… демоны… демоны… ха-ха-ха. Ты видел демонов, приятель?.. Де-е-е-монов? Дарт не стал его дослушивать, но бездомный вскочил и ещё долго выкрикивал что-то вслед уезжающему автокэбу. Я видел, как раззевался его рот, как растягивались потрескавшиеся губы, как он тяжело дышал и заходился кашлем, но всё равно кричал и кричал, чертя знаки в воздухе, пока мы не свернули на другую улицу… Больница Святого Патрика, и правда, располагалась в тупике. Совсем рядом с промышленной зоной, по соседству с каким-то пыхтящим заводом. На вывеске, подсвеченной лампой, кроме названия располагалась эмблема: открытый глаз, а внутри него вместо зрачка – схематичное изображение бутона розы. Дарт остановил автокэб подальше, у обочины, в темени одного из недостроенных зданий, коих в Эгвуде мы встретили немало. Парни засобирались со мной, но я не позволил им даже выйти из автокэба. – Следите за водителем, он может проснуться. Если через час не вернусь, уезжайте. Вы должны попасть в Лэнсом, в тот же гостиничный номер до шести утра. Портал сработает для вас в обратную сторону. – Рэй, ты чего? – нахмурился Дарт. – Ты же сказал, что вернёшься. Это всего лишь больница. Я посмотрел на мрачное трёхэтажное здание, огороженное решетчатым низким забором с круглыми плафонами фонарей на столбах. – Это всего лишь больница, – повторил я слова Дарта и направился в сторону здания.