Пролог

1996 год. Было около двух часов ночи, Петр Иванович спокойно посапывал, сидя за своим столом на вахте. Только пребывать в царстве Морфея ему оставалось всего-ничего – вот раздался громкий стук в дверь, оповещающий о приходе ночного визитера.

– Кого черт принес в такое время? – недовольно пробормотал Петр Иванович, кряхтя поднимаясь со стула и направляясь к двери.

Стук повторился снова, на этот раз уже более настойчиво. Кто-то по ту сторону двери не отличался особым терпением.

– Иду я, иду, – буркнул сторож и распахнул двери детского Балашихинского приюта, сторожем которого он проработал уже не один год.

Сначала он решил, что стук в дверь ему приснился – на пороге никого не было, лишь холодной ночной ветер ворвался в помещение, зашелестев лежащей газетой на столе.

Петр Иванович уже хотел было запереть двери и вернуться на свое насиженное место, чтобы продолжить просмотр сна, как взгляд его упал на крыльцо приюта. У ног сторожа стояла небольшая корзинка. В корзинке находился сверток из какого-то белого меха. В глубине свертка спокойно посапывал ребенок – по виду ему нельзя было дать больше года.

Сторож не очень-то и удивился такой находке – как-никак в приют часто подбрасывали детей. А вот что удивило Петра Ивановича, так это цвет волос малыша – белоснежные, под стать шкурке, в которую ребенок был завернут.

– Что ж, добро пожаловать в новый дом, – пробормотал сторож, поднимая корзинку и запирая двери приюта. – Теперь куковать тебе тут до совершеннолетия.

Но Петр Иванович ошибся, спустя два месяца после этого происшествия подкидышу с белоснежными волосами повезло – его усыновила семья Вороновых, которая полюбила ребенка как родного.