Глава 62

Пришла я в себя от ужасного скрежета, словно кто-то тащил по полу жестяное ведро. Хотя шум стоял чудовищный. Будто волочили не маленькую емкость с водичкой, а по меньшей мере ванну. Распахнув глаза, я уставилась на Гривура. Он держал в зубах бутылку йоля и как раз поднял таз, чтобы окатить меня водой.

— Ты чего? — спросила я.

Демон отпустил тару, и та грохнулась на пол, расплескивая воду. Гривур осенил себя благословляющим знаком, подумал и почтил религиозным жестом и меня.

— Думал, померла, — изрек он, когтем вытаскивая пробку из бутылки.

Тут же на ближайшем столе появились бокалы. Гривур щедро плеснул алкоголя в черепушки и хлопнул первую чарку, не дожидаясь моей реакции. Он озадаченно посмотрел на меня, потом куда-то в окно, снова наполнил бокал и осушил. Император любил Троицу, поэтому Гривур не остановился на двух чарках. Он вылакал полбутылки йоля в одно лицо и только тогда притормозил.

— Если ты там поминки мои празднуешь, остановись, — вмешалась я. — Иначе кто мой труп прятать будет?

— Мира, какая ж ты… человечка! — рявкнул Гривур. — Ты хоть знаешь, что я успел себе надумать?

— Понятия не имею, — призналась я. — С чего ты вообще решил, что меня хоронить пора? Я просто в обморок упала. От переизбытка чувств.

— Это-то понятно. Ты видела, что с ламиями?

Я выглянула в окно. Картина тихого мирного утра ни капли не изменилась, разве что на другом конце парка виднелись вспышки порталов. Берск и Вейд, судя по всему, готовились проводить Псов восвояси.

Ламии выглядели как обычные деревья. Их багровая кора и пурпурные листья ловили теплый солнечный свет. Молочный туман укрывал деревья, что росли ближе к лесу, а в центре парка от его дымки уже ничего не осталось. Я нервно хихикнула. Похоже, весь туман из парка я собрала на свой свитер.

Надо было брать плащ. Свитер потяжелел и половой тряпкой висел на плечах. В нем было слишком неуютно, поэтому я торопливо стянула его и кинула на спинку стула, оставшись в одной майке.

— Выглядишь как блаженный неведающий, — заметил Гривур. — Странно. Обычно люди очень чувствительны к магии.

— Да. Я всегда вижу эту радужную дымку у Академии. Но сейчас-то что не так? Даже ламии не светятся. Тихо, как на кладбище.

— В том и суть, — проворчал Гривур, — все перегорело. Магии нет. Псы Закона нашли убийцу. Его смерть привела к чудовищному выбросу магии. Сегодня у всех будут проблемы с резервом. А он и так с начала учебного года пляшет. Преподаватели до сих пор не берутся обучать вас магии, потому что может полыхнуть хаотичный выброс. А теперь…

— А теперь нам вообще остается только учить параграфы из теории и страдать на зарядках с Цкаль, — догадалась я. — А кто был маньяком?

— Старый привратник, — вздохнул Гривур. — Жалко мужика. Он уже больше пятидесяти лет здесь служит. Он попал к нам уже пожилым, так что обучаться не стал. Просто сидел на воротах, контролировал барьер, детективы читал. И все.

— А как его вычислили? — нахмурилась я.

— Да он сам признался, что тех девушек убил. Даже количество трупов назвал. Выходит, и правда он. Поверить не могу…

Мы задумчиво посмотрели в окно. Каждый думал о своем. Гривур скорбел о том привратнике, который оказался страшным маньяком. Я размышляла о том, действительно ли старик мог убить Ялину и остальных. Все было слишком странно. И отвратительно складно.

Через час в Академию завалились Джесс и Нереус. Друзья кинулись меня обнимать и извиняться за озвученные подозрения. Мы вместе поплакали, выпили йоля, закусили чесноком — чтобы скрыть аромат алкоголя — и потопали на пары. Нереус сказал, что про привратника он узнал еще вчера и как раз об этом собирался поговорить. Кажется, все в Академии знали о готовящейся облаве.

Именно это и казалось мне странным и глупым. Почему маньяк признался? Почему не попытался сбежать? А самое главное, почему из Академии его отправили на кладбище, а не в тюрьму?