Глава 2 · Краеугольный кирпич

На моих плечах был высокий походный рюкзак, хотя бродить по местности я не планировал.

Безумно хотелось спать, но, перебарывая зевоту, я набирал Шпренгера.

Его голос после принятия вызова был раздражающе бодр и весел.

— Да, Аркадий, хотите порадовать меня хорошими новостями?

Усилием воли сдержался, чтобы не зевнуть. Отчего-то я был уверен, что старый чёрт это поймёт даже без визуального контакта.

— В некотором роде. Докладываю, что виделся с Юбой, передавал пламенный привет и всё такое.

— Рад, что он жив-здоров. Что там англичане?

— Собираю агентурную информацию…

— Не надо умничать и обкладывать профессиональной терминологией банально собранные слухи и сплетни. Так что говорят среди коров и барашков на стойбище?

— Говорят, англичане подбиваются в министры, хотят два поста.

— А список министров большой?

— В Конституции описан, как министр обороны, внутренних дел, финансов, иностранных дел, торговли и промышленности, природных ресурсов и другие. Все подчиняются лично Великому кагану, свет мудрости которого освещает человечество от океана и до океана.

— То-то я думал, что там за сияние на горизонте по вечерам, а это интеллект Юбы фонит. А как понять это мутное слово «другие»?

— Да пёс его знает, какие понадобятся ещё. Я написал округло, с запасом. Там может быть ноль министров или сорок.

— Нам нужно как можно больше министерских постов, пока не поздно, пока в этих креслах не нарисовались британские лощёные задницы.

— У нас действительно многое связано с этим местом, — задумчиво проговорил я, вспоминая слова гоблина.

— Что?

— Я говорю, кем мне наполнять эти посты? У меня тут одни каторжники и неграмотные степняки.

— Не каторжники и степняки, а местные народы и отважные поселенцы, покорители восточных земель, первопроходцы. Вам не достаёт оптимизма, Аркадий.

— Первопроходимцы. Достаёт мне оптимизма. Энтузиазма и здорового пофигизма. Всего достаёт, только вот я своим оптимизмом не способен компенсировать отсутствие людей.

— А что, уже нужны? У Вас своих жителей же нет.

— Уже чуточки есть. Такие… полуфабрикаты под казаков.

Шпренгер закряхтел.

— Получается, — я мысленно загибал пальцы, — Нужен агент, чтобы присматривать за нами, не до конца разумными, нужен глава казачества, нужен министр хотя бы на одну позицию.

— Природные ресурсы, — тоном опытного шахматиста заявил Шпренгер, словно усмотрел выгодную позицию на доске. — И это будет два в одном, это будет легенда для нашего человека. Давайте не будем использовать это Ваше странное слово «агент». Человек просто работает. Мы же не в шпионском бульварном романе, верно?

Я шумно вздохнул. Лямки рюкзака висели неровно, но, чтобы поправить их, мне нужны были обе руки.

— Как скажете, господин полковник.

— За ним надо будет прилететь… Вы там похвалялись самолётом?

— Куда?

— В Бийск.

— Уже ждёт?

— Нет, ему надо выехать из Севастополя. Пару дней в пути.

— Небось, сам из моряков?

— Да, был офицером на военном флоте.

— А не скучно будет приморскому жителю в горах и лесах?

— Веселье ему Вы обеспечите. Он, конечно, многоопытный, даже Израиль видел воочию, но способен что угодно перенести. Так что местность проблемой не будет.

— Ого, Израиль. Он израильтянин?

— С каких таких удов? — искренне возмутился Шпренгер. — Нет, из Курской губернии родом. Не морочьте мне голову, Аркадий. Доедет до Бийска, я Вам сообщу. Или Вы можете сами до Севастополя долететь?

— Не… Врать не буду, это откровенно далеко, — прикинул, что там два лаптя по карте, включая предгорья и море.

— Что, не Чкалов? — хитро спросил меня Шпренгер.

— Это ваш знакомый какой-то? — я не дал себя подловить. — Нет, мы тут не этот, не Чекалин, мы всё больше над Степью, чтобы падать недалеко. Кроме шуток, при вынужденной посадке есть шанс выжить.

— У Вас что-то ещё? — разочарованно вздохнул он.

— Ага, что-то ещё. Железная дорога.

— Запросил, но предварительно мне сказали, что туда будут слишком сложные условия по рельефу. Строительство затянется на десятилетия, и никто не хочет за это платить. И это не считая того, что Вы не назвали конечную точку, то есть, где там стойбище Юбы, куда мы потянем нитку.

— Понял. Больше вопросов не имею.

— Спасибо, что остаётесь на связи. На англичан смотрите в оба глаза. Это я Вам, уж не обижайтесь, по-отечески советую.

— Понял, отнесусь со всей серьёзностью.

Закончив разговор, я поправил рюкзак и направился к серой потёртой двери, которая много лет была дверью обувных дел мастера, очень уважаемого за его ловкие руки, а сейчас безвестное детективное агентство «Tyler’s information search», как было написано на небольшой неброской табличке.

Посреди агентства, если так можно назвать этот гадюшник, стоял белоснежный и, смею предположить, бессовестно украденный диван.

Ну не мог Тайлер купить этот диван. Надеюсь, что украл не он сам, а получил в ходе какого-нибудь трагического и запутанного расследования.

— Тайлер!

Он спал, трогательно прижав к груди бутылку, как раненый сапёр последнюю гранату при танковой атаке.

— Мы не можем! Поломанная нога Вашего недостойного супруга не оправдывает нашей пламенной страсти.

— Чего? Тайлер, Вы начали эволюционировать в новом направлении.

Он сел, посмотрел на меня, потом куда-то влево, вздохнул, поднял бутылку, убедился, что там пусто, для чего поднял её как подзорную трубу и вздохнул повторно.

— Я… Мне… Она… Это просто сон.

— Ну, конечно… Тайлер, у меня для тебя зелье.

— Что, против алкоголизма?

— Нет, против увеличение печени. Тьфу, с этим ты и сам справляешься. Это оздоровление печени, очищение и регенерация.

— Точно? Поклянись чем-то жизненно важным для тебя!

— Да чтоб мне больше ни одной аферы не провернуть!

— Ладно, я выпью.

…

— Спасибо, Тайлер, что согласился составить мне компанию.

— Я не давал согласия. Где мы?

Мы стояли на берегу реки, которая текла на север, между берёз.

— Как говорил один высокий дядька, здесь будет город заложен.

— Что?

— Говорю, вот тебе фляга с глинтвейном, он чуточку остыл, но я думаю ты справишься.

— Да, конечно, я с тобой хоть на край света.

Я потянул его погулять, причём вся его работа — это бродить со мной, а я тянул рюкзак. Высокие травы, кусты, неровности почвы. Первый раз я оказался тут с Фёдором Ивановичем, на ровном поле на другой стороне реки, на западном берегу.

Река представляет собой естественную преграду и это сразу имеет плюсы и минусы. Это и защита от природных и военных врагов, источник воды, транспорт (что меня и привлекло). Но для пересечения требует моста или переправы, а ещё она способна разлиться и смыть населенный пункт практически любого размера.

Сейчас, после изучения карты я пришёл к необходимости исследовать восточный берег.

Ну что, широкое пространство в несколько километров постепенно уходило в предгорья и невысокие красивые горы. Но до гор — места полно, оно сравнительное ровное.

— Тут.

— Что тут?

— Тут камень, похожий на кубик, торчит из земли, место приметное.

Я достал из рюкзака лопату и неторопливо выкопал ямку глубиной с полметра.

Тайлер уселся рядом и созерцал то, что я делаю, не пытаясь расспросить, а в чём смысл этого перфоманса?

— Вообще, я мог бы это всё сделать и один.

— Угу, — не стал спорить Тайлер.

— Но то, что ты согласился составить мне компанию, это очень мило.

— Угу.

— Тебе, наверное, интересно, что происходит?

— Ну так… — пожал плечами детектив, допив флягу.

— Я закладываю символический кирпич в основание города.

— Какого, к лешему, города?

— Значит, ты всё-таки меня слушаешь?

— А куда деваться?

— Кирпич мне вылепили и обожгли китайцы, мастер Йонгниан. Кроме символизма, что, безусловно, важно, внутрь кирпича заложен мощный поисковый артефакт на макрах, благодаря которому это место можно будет найти с десятков километров. Пока что…

Подул ветер. С виду это был обычный такой рыжий кирпич (в строительном деле он бы назывался «красным»).

Я аккуратно поставил его на дно ямки, погладил рукой и пробормотал «ну, начало положено». Потом стал неторопливо закапывать.

— Ты собрался построить тут город, Аркадий?

— Назовём это торговый пост.

— А название?

— Я подумаю.

— Вы кто такие? — из кустов на нас смотрел всклокоченный мужик, слегка напоминающий лешего, если бы лешие существовали.

— А Вы?

В ответ он показал мне топор. Я улыбнулся и скинул с плеча ружьё.

— Я первый спросил, — насупился мужик.

— Ну, меня Аркадий зовут. И я владелец этой земли.

— Как это, владелец? Это ж каганские земли, тут нет никаких владельцев.

— Каган мне эти земли и выдал в собственность. И всё же. А кто Вы, голубчик? Вы не похожи на боевика из отрядов?

— Вы про тех пугачей, что тут бродят? Нет, я тут четыре зимы уже живу, у меня землянка.

— Гм. Впервые слышу, чтобы тут кто-то жил. И откуда Вы тут взялись? Сбежали из плена в Степи? Торговец, военный, путешественник?

— Я-то? А с чего мне Вам что-то рассказывать? Я тут живу и всё!

— На моей земле. Вы просто живёте на моей земле. К тому же от боевиков прячетесь, а к нам подошли.

— Ну, Вы тут копаетесь, с виду неопасные.

— Так давайте всё же познакомимся. Как Вас зовут?

— Николай. И, если хотите знать, я разочаровался в жизни. Ни от какой Степи я не бежал, от закона не прячусь. Просто…

Он уселся прямо на землю.

— Бывает в жизни момент, когда поднимаешь голову, смотришь окрест и понимаешь, что жизнь пуста, бессмысленная, всё тлен, люди сплошь предатели, вообще никому нельзя доверять и хочется повесится. А удавиться не хватает мужества.

— Баба изменила? — спросил Тайлер.

— Ну да.

— Бывает. Вы крестьянин?

— Нет, разночинец. Если уж на то пошло, то я много лет проработал ветеринаром. А потом в один момент вышел из дома, взял билет на поезд, докуда хватило и ушёл в лес.

— Далеко Вы ушли, тут от ближайшей железки полтысячи километров.

— Шёл, пока не началась зима. Запасы я съел, но повезло зарубить раненого волками лося. Тут профессия помогла. Разделал, мясо закоптил, выкопал землянку, кое-какие съедобные орешки, травки знаю. Так и живу, рыбу ловлю.

— Прямо тут и живёте?

— Ну не прямо тут, до моего дома почти километр.

— Кхе. Можно считать, что это прямо тут. И все эти годы Вы одиноки?

— Иногда тут плавают на лодке плавают алтай-кижи, торговцы из местных. Я у них рыбу меняю на всякие мелочи. Они по-русски не разговаривают. Кроме того, тут проходит тропа, по которой осенью ходят чалдоны желтопупые. Чалдоны говорят по-русски и живут как раз вдоль рек.

— А почему тут не живут?

— Говорят и мне не стоит тут жить. Раз в несколько лет река разливается и всё бы смыло.

— Вот блин. Ладно, учтём. У нас с Вами нет недопонимания, что это теперь моя земля, Николай?

— А у Вас будет табачком угоститься?

Я вручит ему пачку, он понюхал её, как обезьяна, но взял.

— Нет проблем, Аркадий, я соберусь за пару дней и уйду в гора. Есть там пара пещер, обживусь в них.

— Зачем? Я Вас не гоню. Живёте и живёте. На здоровье. Я бы Вас даже нанял в качестве смотрителя.

— Плохой из меня смотритель. Вон какие-то вооружённые люди бродят, а я от них прячусь.

— Это мои подчинённые.

— Страшные какие.

— Это да.

— Я всё равно их боюсь. И они пока не знают о моём существовании.

— Это Ваше право, можете продолжать от них скрываться. Так что, могу я Вас нанять?

— Плату возьму сигаретами и сахаром.

— Тогда аванс Вы уже получили.

— Какие задачи будут?

— Есть бумага? Надо нарисовать карту местности и описать, что тут происходит, какие звери живут, погода, природа и так далее.

— Бумаги нет, градусника тоже нет. Могу описать цикличность миграции волков.

— Бумагу я Вам привезу. Ладно, Николай, увидимся.

Не стал показывать лохматому чудику свою магию, забрал Тайлера, и, отойдя в сторону моря, активировал Шило, но, к лёгкому разочарованию детектива, не вернулся в Кустовой, а попал в стойбище Юбы.

— Привет, Олег!

Шулер из бывших каторжников сидел перед костром и неторопливо помешивал какое-то варево.

— И Вам не хворать, босс.

— Чем занимаешься?

— С большим трудом купил по спекулятивной цене ингредиенты для каши и варю. Не думал, что мне так понравится готовить. Но, когда постоянно хочется жрать, то это прямо культ какой-то.

— Как в целом обстановка? Англичан не стало больше?

— Степняки приезжают, уезжают. Юба ускакал на охоту.

— Британцы за ним не последовали?

— Нет, это было бы чересчур даже для них. Но, могу тебе сказать, что они обустраиваются, рядом с юртой начали строить примитивный, но всё-таки дом. Когда и мы начнём, босс?

— Да что я против, хочешь, строй. Что с меня? Разрешение на строительство, стройматериалы?

— А что я тут делаю? — напомнил о себе Тайлер.

— Давайте по порядку. Олег.

— Да? — встревожился он. — Опять хотите меня услать к чёрту на кулички?

— Тут дело более тонкое. Довожу до твоего сведения, что я всех бойцов трёх взводов переселил.

— Четвёртый где?

— Сбежал и объявлен вне закона поименно, документы поданы в прокуратуру. Но вопрос не в этом.

— Восстание закончено. Кто теперь прикрывает Ваши земли, граф?

— Никто, но тебя это не должно беспокоить. Я хочу, чтобы ты определился, чего ты хочешь дальше?

— А у меня есть выбор?

— Представь себе, есть. Я могу отпустить тебя. Собственно, и так не держу.

— Ну и куда я пойду? Ваша сиятельство… или как там, сияние? В общем, мне некуда идти.

— Это как раз твои проблемы. Если ты не уходишь, то на выбор, можешь остаться тут, как мой представитель, хотя вид у тебя непрезентабельный. А можешь воссоединиться со своими друзьями.

— С кем? Бывшими коллегами?

— Да.

— И где они? Ну то есть, Вы как-то забыли упомянуть, насколько фешенебельное то место, куда вы их «переселили»? Это номера в отеле «Риц» в районе Вандомской площади Парижа? Или они сидят на льдине, обнимают белого медведя, доедают последнюю ездовую собаку и вспоминают, как позволили себе гавкнуть на будущего барина?

— Нечто среднее. Они в каганате. Сидят на бережке реки. Хотя, какой к черту сидят? У них лопаты и топоры, они строят себе землянки и прочие не самые уютные жилища, у них есть ограниченный запас круп и муки для пищи, которую они готовят сами, и мясо в их каше только если они сами кого-то убьют.

— Ну, лучше, чем на каторге. Абсолютизированная свобода. Однако, выражаясь картёжным языком, я пас.

— Не хочешь к ним? А как же дружба?

— У меня нет друзей, барин. Если подумать, между всеми этими вариантами… А могу я спросить, вернуться на ротную базу в землях Кустового точно нельзя?

— Точно, — подтвердил я.

— Тогда я, с Вашего позволения, останусь тут. Мне, конечно, надо табака, сахара, мне надо оружия какого-то… А то степняки меня совсем не уважают.

— Будет тебе оружие. И раз уж ты тут остался, оставлю тебе кое-какой инструмент, чтобы ты обустраивал нашу стоянку. Времени у тебя до хрена.

— Мне бы что-то более творческое.

— Ты что, певец? — с сомнением спросил я.

— Почему сразу певец? Я рисовать умею.

— Хм. А если я тебе дам блокнот для рисования, нарисуешь портреты степняков, карту местности, подъезды к стойбищу и вообще, местные виды.

— Нарисую. При условии, что меня будут снабжать хотя бы чем-то полезным и я мог бы обменивать это у степняков на самое необходимое.

— Договорились. Теперь Тайлер.

— Что? — недовольно спросил детектив. — Вы меня тоже хотите сослать в эту жопу мира? Я чем-то прогневал тебя, Аркадий?

— Наоборот. Я хочу, чтобы ты стал министром внутренних дел каганата.

— Чего???!!! — вскочил детектив.

— Согласен, задача трудная. Для решения этого вопроса, для начала, я перевезу сюда твой самогонный аппарат. И снабжу тебя громадным запасом алкоголя.

— Ну…. Если это так нужно для общего дела.

— Да. Степняки, как ты и без меня знаешь, способны пить. А ты вотрёшься к ним в доверие по своему фирменному методу, чтобы заработать какой-то авторитет. Обживёшься тут, а я уговорю Юбу назначить тебя министром.

— Полиция?

— Главный полицейский каганата.

— Небось ещё и единственный? Я не стану патрулировать тут вымощенные конским каштаном дорожки.

— Это и не нужно.

— Ну участковый, только размер участка с две Швейцарии. Тоже такая себе перспектива.

— Министры и этим не занимаются. Тут главное, чтобы этот пост не заняли англичане. А степняки тысячи лет жили без всякой полиции, они от этой концепции далеки.

— Допустим, я буду считать это внедрением, временно операцией под прикрытием. На какой срок надо побыть министром? Только не надо мне абстрактного — обучишь себе преемника, бла-бла-бла.

— Зарплата министра четыреста рублей в месяц. Плюс снабжение продуктами тебя и Олега, плюс бухло, только смотрите не превратитесь в спившихся бомжей.

— Ты мне для этого зелье дал? Чтобы удар алкоголя держало?

— Да.

— Ловко ты с темы про срок соскочил.

— Ну, давай на три месяца, с даты назначения. А потом вернёмся к этому разговору.

— Ладно, я пока пьяный, то не могу с тобой спорить. Только вот ведь беда, я трезвею прямо на глазах.

— Хорошо, что я с собой взял десять бутылок коньяка. А аппарат доставлю завтра же.

— Тогда давай располагаться. Чей это вообще фигвам?

— Вигвам.

— Фиг вам!

— Это вообще юрта. Условно говоря, это ставка русско-кустовского народа. И она предоставлена нам Юбой.

— Это тем жмотом, которого на акции нефтянки кинули?

— Ну да, он местный монарх.

— Вот как? То-то я погляжу уровень требований к министрам не велик. Ну, какой монарх, такой и министр внутренних дел. Что смотрите, босс, доставайте коньяк, я свой карьерный рост обмою. Олег, ты употребляешь? По капельке?

— Обижаешь!

— Ну, тогда за знакомство! Меня, кстати, Тайлер зовут.