Глава 16

Лиза

Два дня назад Никита вышел из моей квартиры хлопнув дверью. И больше ни слуху, ни духу. Обиделся.

С одной стороны я понимаю почему, а с другой… Он ведь сам предлагал подобный вариант общения. Тогда какие претензии?

Мне не нужен постоянный мужик. Еще не дай бог ему понравится со мной жить, и он останется. В браке я черпанула говнеца сполна, поэтому никого не собираюсь приручать и прикармливать. Тем более быть за кого-то в ответе, для этого у меня есть Генрих. Вот он — идеальное существо. Ест, спит, ходит в лоток, и никак не ограничивает мою свободу, не разбрасывает носки, не оставляет поднятым стульчак, не пьет пиво, не смотрит футбол… А мужик в доме — это раздражитель гармонично-настроенного пространства. Он умеет разговаривать, требовать, заводить свои порядки, и делает много-много всего того, что мне не понравится.

Да и появление мамы добавило отрицательных эмоций.

А что я должна была сказать? Мама — это Никита, и он только что меня трахнул? Кто он, спрашиваешь ты? Да так…, такой же адвокат, как и я… Конкурент? Эм, да… Мы встретились пару раз, а потом решили переспать на нервной почве. Ха-ха! Представляешь? И только я решила его выставить, как ты, тут как тут! И сижу я такая, и ломаю голову, чтобы такого соврать, чтобы правдоподобней вышло. А, ты поняла, что я вру? Ну, что ж… Как интеллигентные люди, сделаем вид, что ты поверила в мой пиздеж.

Конечно, я так не скажу.

Как только захлопнулась дверь за Никитой, мама посмотрела на меня так, словно я выставила в метель и лютый мороз одноногую беззубую бездомную собаку. Я понимаю, что таких мужиков в базарный день отрывают с руками, но… вернемся к началу моих размышлений — мужик мне не нужен. Они, как по молодости подцепленная болячка, ты вроде ее вылечил, приобрел иммунитет, но на старости лет, она обязательно выстрелит и даст о себе знать, напоминая о наставлениях мамы: шапку на голову, майку под свитер, теплые колготы в минус двадцать, а лучше еще сверху штаны.

Захожу в здание суда. Сегодня у меня предварительное заседание, и хвала небесам, судья — не мой бывший, чтоб ему икнулось. Кстати, за всей этой драмой с Никитой, я так и не придумала, как ему отомстить. А надо бы как-то проучить проходимца, надо.

Поднимаюсь на третий этажи, иду по коридору. Вдруг, откуда не возьмись, материализуется Арсений, словно черт из табакерки, хватает меня за руку и тащит к запасному выходу.

— Ты что, белены объелся? — интересуюсь, пытаясь выдернуть руку из его захвата.

— Надо срочно поговорить, — шипит он мне на ухо, подтянув как можно ближе к себе.

Арсений открывает дверь запасного выхода и выталкивает меня на лестничную площадку.

— У нас проблемы, — сообщает он, только стоило двери захлопнуться.

— Идиотина, нас — не существует. А то, какие у тебя проблемы, мне интересно, как счет матча Манчестера с Ювентусом.

— Два-ноль, но суть в другом… — Театральная пауза затянулась.

Скажите, как я могла жить с этим кретином? Болезнь прогрессирует. Все признаки на лицо. Идиотикус обыкновеникус с биполярочкой.

Он ждет, что я спрошу: «А что же случилось?».

И я спрашиваю.

— Представляешь, Кравцов объявился! Он требует от нас деньги обратно.

— Оу-оу, полегче на поворотах, какое отношения я имею к деньгам. Ты брал, что-то там решал, вот тебе и вывозить…

— Ну мы же семья, — старое мочало, начинай сначала.

— Вспомнила бабка, как девкой была… Когда это было! Как по мне, так в прошлой жизни, и я провела ее всю в коме. Дядя, ты кто? Я тебя не помню, — честно, я просто с него стебусь. Я уверена, что все эти россказни, очередной финт ушами от Арсения.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда к тебе нагрянут бритые парни, — и делает грозный вид, дает понять, что я еще пожалею, что с ним не в одной лодке, ведь он может решить все, и подумает, принимать ли меня в клуб лузеров, или нет, если я одумаюсь.

— Попроси Кравцова, при случае, пусть присылает только симпатичных. А на счет пения, тебе ли не знать, что моим голосом можно пытать. Я лучше станцую… на пилоне. Чао! — разворачиваюсь и выхожу обратно в коридор.

За мной выходит Арсений, что-то бубня, но мне неинтересно. Вот вообще. Даже не прислушиваюсь.

Передо мной, новая картина маслом. Шоу программа продолжается.

С огромным букетом ярко-бордовых роз по среди коридора стоит Родион Кравцов, убивая мое зрение своими белоснежными винирами. В понедельник от страха я и не заметила столь белой белизны, согласна, тавтология, но куда без нее, когда глаза слезятся.

— Елизавета Евгеньевна, — горланит он на весь коридор, — а я к вам!

В несколько широких шагов он преодолевает расстояние между нами и сует мне букет в руки.

— Вы великолепны, — с придыханием выдает он.

А сзади меня что-то громко бахает о пол. Скорее всего — это челюсть Арсения. Решила поддержать театральную тематику нашей вечеринки, хотя сейчас утро, значит утренника, и не обернулась.

Но!!! События набираю обороты.

Из-за поворота выходит Никита Андреевич. Вот разве так бывает в жизни, чтобы в одном месте состыковались: бывший, случайный и, возможно, потенциальный. По крайней мере, Кравцов на эту роль претендует. Хотя… кастинг он не пройдет, зарублю его кандидатуру на эту роль еще на пробе. Не мой типаж.

Не знаю, что там складывается в голове у Арсения, но он пролетел с такой скоростью, что из-под ног дым повалил.

А вот, что подумал Никита, понятно сразу: «Сука, стерва, и может быть даже слово на букву Б и на ять заканчивающееся».

Никита напрягся. Сильно. Он всем своим видом пытался показать, что ему параллельно, но я-то вижу, что нет. Хотя, что он мне может предъявить? На правах кого?

Конечно, я лукавлю. Мне было с ним классно, вот прям здорово. Мы, как две половинки, сиамские близнецы, понимали желания друг друга с одного движения, прикосновения, поцелуя, но… в сексе. В реальной жизни мы противопоказаны друг другу, у нас несовместимость.

Да я никому себя не пожелаю, даже врагу. Ко мне прилагается очень длинная инструкция и куча побочных эффектов.

Пока Родион рассыпается в комплиментах, я наблюдаю за резким разворотом Никиты, и скрывающимся в своем кабинете Арсением.

— Пошли-ка поговорим, — теперь я подхватываю Кравцова под руку, и как ранее делал Арсений, тяну его к запасному выходу. — Что происходит? — нервно интересуюсь у него.

— Вот, пришел цветочки подарить.

— Дальше, — отбиваю такт ногой, подгоняя его. — Что там за история с Воробьевым?

— Решил проучить, тем более что он сейчас разводит очередного лошка на бабки.

— Ууу… понятно. А я каким боком к этой истории?

— Никаким.

— Ясно, просто Арсений опять решил приплести меня для декорации.

— Козел, — шипит Кравцов. — Принял. Понял. — И тут его лицо озаряет мальчишеская улыбка, — а мы в ресторан пойдем?

— Нет. И даже выйдем через разные выходы. Ты спустишься по запасному, а я, чуть позже, через центральный.

— А я думал, что ты опять через окно!

— Если мне приспичит, то я сразу к тебе, клянусь, — и кладу руку на сердце. — На этом, прощаемся. У меня работа, клиенты, а у тебя бизнес не налажен.

— Может когда-нибудь пересечемся?

— Будешь искать адвоката для развода, звони. Сделаю скидку, в память о том, что нас связывало.

— Так я не женат, чтобы разводиться.

— Вот видишь, у тебя работы не початый край. Удачи.

И ухожу, предварительно всунув в руки Родиону Кравцову его шикарный букет.