Глава 37

Лиза

— Это что сейчас было? — что-то я растерялась. Никак не могу собрать себя в какой-то единый цельный организм, растеклась по душевой, словно желе.

Да и как реагировать? Возмущаться? Так сама приперлась к голому мужику в душ… вроде как спровоцировала. Хотя цели, конечно, я такой не преследовала. Как увидела посреди комнаты валяющиеся носки, так психи и накрыли. Вот первоочередная причина моих бед — несдержанность. Что мне мешало подождать, пока Никита выйдет из ванной, а потом запульнуть в его чистую и мытую мордень носки не первой свежести? Правильно, ничего.

А теперь думай, Лиза, думай, что сказать и как себя повести. Как выкрутиться из этой щекотливой ситуации не показав, что тебе понравилось. А наоборот, загрузить его так, чтобы неповадно было.

— Это был секс, — спокойно отвечает Никита. — Да брось ты уже мои носки, что ты в них вцепилась?

— Они придают мне силы, — и правда, чего я в них вцепилась? Но бросить под ноги, почему-то не могу… Это какая-то особая ниточка, возвращающая меня в реальность, не дающая поддаться искушению и не броситься в омут с головой с криками: «Я ваша на веки!». Они служат поводом моего присутствия здесь. — А чего это ты такой… наглый, бросаешься на людей со своим членом?

— На каких людей? — Никита смотрит на меня, как на умалишенную.

— А я что, не люд? И зачем ты вот все это… вот прямо так сразу… с порога… — Что-то я от перенапряжения начинаю заикаться, нервно и бессмысленно размахивать руками и, скорее всего, еще и выпучила глаза. Умные и язвительные слова позабыты, остались разрозненные и вообще не в тему. Такими сильно не пошлешь. — Это просто возмутительно! Это прямо ни в какие ворота! Я ему о соблюдении порядка в квартире, а он в меня писюном тыкает! — И для пущей убедительности топаю ножкой. Вот такая я злая!

Наконец-то бросаю его носки, толкаю его в грудь и выхожу и кабинки. Обматываюсь полотенцем и смотрю на себя в зеркало. Красотка! Тушь потекла, как у печального Пьеро. Беру спонж для умывая, выдавливаю на него средство для снятия макияжа и яростно тру свое лицо до красных пятен.

Невовремя стал волновать вопрос: «На хрена старой бабке, у которой я снимаю квартиру, такая большая душевая?». Была б пиндюрка, хренушки он бы меня туда затащил!

Не знаю, чего меня дерет, вроде ж удовлетворили, должна стать добрее и покладистее, но внутри кипит злость и хочется наговорить разных гадостей. Может у меня ПМС или гормональный сбой?

Никита еще этот, топчется рядом… раздражая своим присутствием. Медленно выходит из душевой, обворачивает полотенце вокруг талии… Бесит! Капец, как бесит!

— А если я еще раз увижу валяющиеся, где не попадя носки, мелко нашинкую их и заставлю съесть с молоком и винегретом, понял? — решаю выдать новую порцию угроз. Чтобы не расслаблялся…

— И при чем здесь винегрет?

— Вылетят не только со свистом, но и ярко, навсегда запомнишь! — вот, кто полностью доволен и удовлетворен. Движения ленивые, расслабленные… как у сытого кота. Схватить бы его за шкирку и потыкать носом в…

— Лиза, чего ты так взъелась? Может повторим и станешь добрее? — Никита делает ко мне шаг и протягивает руку.

Шарахаюсь, как от прокаженного.

— Что-то я не вижу в твоей протянутой руке важного документа? — тело готово сдаться, но мозг подбрасывает варианты к отступу. — Кстати, а где обещанное свидетельство о браке?

— Я долго возился с твоей машиной и не успел забрать, — тон настолько спокойный и будничный, что хочется поверить, но я не буду. Никита выходит из ванной комнаты и топает в свою, оставляя на линолеуме мокрые следы.

— А существует ли оно в природе? Свидетельство это… — Кричу ему вслед.

— Разве я могу тебя обманывать, дорогая? — повернувшись ко мне полубоком и хитро прищурившись, спрашивает супруг.

Оставляю его вопрос без ответа. Стоило Никите исчезнуть из поля моего зрения, как я сразу сдуваюсь. И желание ругаться, возмущаться и кричать, улетучивается.

Закрываю дверь в ванную комнату. Поворачиваюсь и снова смотрю на себя в зеркало.

Никакой я не печальный Пьеро, а баба, которую только что оприходовали. И бабе этой, было чертовски здорово… Так почему я не могу насладиться этим? Почему меня раздирают внутренние противоречия? Ведь я ищу к чему придраться, докапываюсь до мелочей и пью кровь у нормального мужика.

Высосу всю или успеет сбежать?

А ведь мне было хорошо одной… Да? Было спокойно и комфортно, а теперь… итальянские страсти. Ага, в нашем союзе итальянка только я, а партнер… пофигист, воспринимающий все мои слова, как писк назойливого комара. Живет он со мной третий день, а ощущается, словно лет двадцать. А как будет тогда через двадцать лет?

— Вот дура! — ругаю сама себя. — Какие двадцать лет? Иди мой голову и попу, и дуй спать, иначе завтра опоздаешь на работу.

Ладно, все… намылась, накупалась, пора спать.

Прохожу мимо комнаты Никиты. Мне стоило приложить немалые усилия, чтобы не повернуть голову и не взглянуть на него. Шла, и читала мантру: «Х*у, п*зда, сковорода!!! Наш наставник Джигурда!!!». И так по кругу. Очень помогает отвлечься.

Зашла в спальню, закрыла дверь, а потом еще и провернула ключ в замке. Размечталась… Будто Никите делать больше нечего, чем по ночам шастать и пробираться ко мне в постель. Хотела открыть, но… оставила так как есть, мало ли…

Делаю два шага к кровати и стопорюсь. На тумбочке стоит баскет с куриными ножками. Вот, гад… унюхал же! А я-то всего одну ножку стащила, а косточку в окно выкинула. Надеюсь, она никому на голову не упала…

Нет, не буду есть! Не хватало, чтобы Никита решил, что я согласна с ним спать за еду. Выключаю ночник и закрываю глаза. Ничего не вижу, значит ничего и нет. И нет этого манящего аромата… уу-мм, а корочка такая, хрустящая была. Мясо во рту, прямо таяло…

Рука непроизвольно тянется и нащупывает одну ножку. А если есть в темноте, может об этом никто не узнает? Самообман, но я уже жую. Поздно призывать к совести, гордости и чему-то там еще… я быстро обгладываю одну ножку и тянусь к следующей.

Просыпаюсь рано от того, что очень хочется писать. С ужасом смотрю на свою тумбочку, на которой горкой лежат кости от курицы, будто я не Лиза, а людоедка из племени Тумба-юмба. Надо бы выкинуть и тем самым замести следы, как говорится? «Нету тела, нету дела», но нужда заставляет меня плюнуть на важный момент — сокрытие улик с места преступления. Все потом…

Мчусь в туалет и плюхаюсь на унитаз, предварительно прикрыв за собой дверь. Но стило мне только начать дзюрчать, как дверь распахивается, и вваливается Никита.

— Занято, — ору, будто я не у себя дома, а, как минимум, в общественном туалете вокзала.

— Вижу, — спокойно отвечает Никита, — поместимся. — Достает свой куй, опускает его в мой умывальник, и… писает туда. У меня аж струя остановилась от такой наглости.

— Ты чего это удумал, ирод!

— О, пардон, водичку забыл включить, — и включает воду, которая смывает все это безобразие.

Я открыла рот, чтобы произнести что-то важное, но… слов нет, одни эмоции. Закончив, он споласкивает своего дружка, берет МОЕ розовое пушистое супермягкое полотенце для ЛИЦА и вытирает свою пиписку. Это был нокаут.

— И как часто ты так делаешь? — голос дрожит от переизбытка возмущения на единицу массы моего тела.

— Сегодня. Уж очень писать хотелось. Чего ты так на меня смотришь? Я ж не на кухню пошел это делать…

— Аргумент. А если б я дверь закрыла на щеколду?

— Тогда б написал в твои кроссовки, и свалим все на Генриха.

Тут в туалет заходит и заспанный кот. Залазит в свой лоток и принимается делает грязные дела.

— Спасибо вам обоим, — с психом натягиваю трусы на попу, — что пожалели сегодня мои кроссовки! Смотрите, чтобы завтра я не подкинула вам свинью! — вылетаю из ванной, а на ходу вспоминаю, что надо припахать этого гринписовца. Резкий разворот, грозное лицо и указательный палец, трясущийся в воздухе, вот мои инструменты воздействия и убеждения. — Писающий мальчик, вымой кошачий лоток, и умывальник! Услышал или повторить?

— Яволь, майн генераль, — хлопает пятками, словно на них кирзовые сапоги, и прикладывает одну руку к макушке, а второй отдает честь.

— Шут, в гороховых панталонах!