Глава 20

Софи специально уехала из Москвы, пропустив день рождения Даниила. Во-первых, она была уверена, что вечером они бы с ним снова прилично выпили, и она не сдержалась бы, как тогда в Дубае. Во-вторых, ей хотелось проветрить голову, находясь вдалеке от причины, по которой она практически лишилась здравомыслия.

Бродя по выставкам, она часто проваливалась в собственные размышления и переставала слышать голос аудиогида в наушниках. Отрицать очевидное больше не было сил. Она, как распоследняя идиотка, влюбилась в незнакомца, пожертвовавшего своим колесом ради её жизни. И очень наивно согласилась на предложение отца устроить фиктивную свадьбу, когда поняла, что он выбрал ей в качестве жениха того самого «принца» на чёрном Лексусе.

На что она надеялась? На чудо, не иначе. С другой стороны, Софи пыталась оправдать свой опрометчивый шаг тем, что совсем не знала Волохова: ни его жизненных принципов, ни взглядов на семейную жизнь.

Она вдруг впервые задалась вопросом, как именно он удовлетворял свою похоть? Где? С кем? Поражённая этой мыслью, Софи остановилась напротив очередного сомнительного полотна, принадлежавшего кисти эксцентричного испанского художника, чьё имя, конечно же, упустила в раздумьях.

Да, Волохову не двадцать. Но и не семьдесят. В сорок лет у мужчин вполне себе явные сексуальные аппетиты. Но за всё время их так называемой совместной жизни секс между ними случился всего однажды. Софи было сложно представить своего мужа, смиренно занимавшегося самоудовлетворением.

«Значит, у него кто-то есть?» – от этой мысли ей стало не по себе. И тут же возникло ещё одно подозрение: «Если он с кем-то встречался, как объяснил своей подруге внезапный брак?»

Софи живо представила себя на месте этой гипотетической женщины, когда в один прекрасный день её мужчина объявляет ей, что женится на дочери клиента, чтобы неплохо подзаработать. Она еле сдержала истеричный смешок. Это было как раз в духе Даниила. Хотя его бюро и так приносило сверхприбыль, решая самые сложные дела не самых простых людей. Неужели ему и этого было мало?

И всё же Софи вернулась к мыслям о чувствах возможной подруги адвоката… «Она вот так просто взяла и согласилась поделить мужчину с фиктивной женой на неопределенный срок? А может, и нет никакой женщины? Ведь он же всё-таки часто заигрывал и в итоге переспал со мной? Или ему плевать на верность? Что если Волохов предпочитает платный секс?» – последний вариант звучал более правдоподобно. И менее болезненно.

Всматриваясь в истеричные синие и красные мазки на двухметровом квадратном холсте, Софи решила по возвращении спросить у него напрямую. Почему бы и нет? Немного повеселев, она оглянулась и поймала на себе взгляд незнакомого мужчины, который тут же дружелюбно ей улыбнулся. Он выглядел лет на тридцать или чуть старше. Софи улыбнулась ему в ответ и пошла к следующему полотну. За последние полгода, живя в Москве, она успела отвыкнуть от мужского внимания. Хотя во Владимире парни часто подходили к ней познакомиться.

Софи постаралась вслушаться в рассказ об очередной картине и перестать отвлекаться на свои мысли. На чёрном метровом полотне крупными мазками был изображён череп в шлеме римского центуриона с густым длинным гребнем. От картины исходила мощная тёмная энергетика. Спина Софи покрылась мурашками. Подойдя чуть ближе, она заметила, что картина продаётся, и тут же приняла решение.

* * *

Субботнее утро выдалось солнечным. Приглашённые на праздник Волохова постепенно подтягивались к офису «Феникса».

– Если Харви Дент скажет, что от его виски не будет похмелья, не верьте ему, – процедил Сокол, выпуская облачко сигаретного дыма.

– Если пить в таких объемах, как вы в прошлый раз, похмелье даже от минералки будет. Держите себя в руках, – хмыкнула Лера.

Присутствующие девушки понимающе переглянулись и рассмеялись.

Джокер прищурился:

– Видимо, мы пропустили знатную пьянку!

– У тебя сегодня будет шанс наверстать упущенное, – Денис поглядывал на часы в ожидании транспорта.

– Вов, ты как? Поддержишь моё безудержное алкогольное веселье?

Мастер усмехнулся, обнимая Олю сзади:

– Нет, брат. Выпью, но не до вертолётиков. Завтра последний день перед отъездом, не хочу его проспать.

Наконец на парковку подъехал и БМВ Макса.

– О, нас ждёте? – он вышел на солнце, крепко держа Вету за руку.

– Нет, остряк, – Арчи пихнул его плечом. – Ждём карету от Волохова.

Через десять минут у крыльца остановились два чёрных минивэна.

* * *

– О… – Даниил долго рассматривал подарок Софи, который она не удержалась и вручила ему до приезда гостей.

Пустые глазницы черепа гипнотизировали. Сияющий, но местами погнутый и треснувший шлем со зловещим окровавленным гребнем явно был свидетелем множества сражений. Тёмная атмосфера полотна буквально затягивала внутрь. Софи стояла рядом с мужем и безмолвно наблюдала за его реакцией.

– Мне показалось, это в твоём духе: история, таинственность, баталии. Одиночество…

Волохов через силу оторвал взгляд от картины и посмотрел на Софи:

– Спасибо. Действительно… Очень впечатляюще. Что ты подразумевала под таким подарком?

– Ничего. Я просто шла по выставке. И, увидев картину, вдруг поняла, что должна тебе её подарить, – Софи пожала плечами: – Честно. Я не выбирала, не размышляла, не искала символизм. Это был порыв.

– А по-моему, смахивает на предсказание. Если и дальше продолжишь развлекаться в том же духе, вскоре станешь украшением в чьём-то древнем шлеме, – Волохов вздрогнул, услышав голос Стаса, оказавшегося прямо рядом с ним.

– Тебе не нравится? Слишком зловеще?

– Мне очень нравится. Идеально зловеще. Правда, не представляю, куда её повесить.

– В гардеробную.

– Почему туда? – он вопросительно посмотрел на Софи, а та лишь хитро усмехнулась: – Разве не она – твоё место силы?

– Пожалуй…

На веранде за домом всё было готово к празднику. Сотрудники кейтеринговой службы накрыли стол, в гриле трещали раскалённые угли, холодильник ломился от алкоголя. Но настроение Волохова было далеко от праздничного. Хоть он быстро замёл следы смерти Веры, это обстоятельство висело над ним дамокловым мечом.

Милош уже искал жену. Правда, пока ни разу ни в одном разговоре не упоминал о Данииле. Но смутная тревога всё равно не давала ему расслабиться.

– Ты какой-то напряжённый.

Он нахмурился. Если уж Софи замечает его состояние, то что говорить об остальных. Но Волохов уже придумал правдоподобную отмазку:

– Сорок лет исполняется не каждый день. Слишком символичная дата. Заставляет задуматься о жизни и переосмыслить многие свои принципы…

– Какие, например? – Софи смотрела на него с интересом и не собиралась завершать разговор.

– Например, отношение к морали.

– Ты же юрист. Мне казалось, мораль для тебя – что-то из разряда трупа на столе у патологоанатома. Объект твоей профессиональной деятельности.

Волохова передёрнуло от слова «труп». Его жена каким-то странным образом улавливала суть его нового секрета. Сначала картина с черепом. Теперь это…

– Частично. Но есть мораль в работе. А есть и личная…

В этот момент они услышали сигналы и вышли на улицу встречать гостей.

* * *

– Надеюсь, в сорокет у меня тоже появится такой дом и толпа молодых друзей! – Арчи рассмеялся, глядя на вытянутые лица парней.

– Молодых друзей? А что, старые уже поперёк горла?

– Соколик, я иронизирую.

– Иронизируй в туалете. Извращенец.

Над столом раздался очередной взрыв хмельного хохота. Волохов, как мог, старался отвлечься от тяжёлых мыслей, виртуозно готовил стейки разной степени прожарки и усмехался над потоком шуток. И всё равно перед его глазами время от времени всплывал вид мёртвой Веры, лежавшей у него в багажнике.

* * *

После очередного тоста Лера, сделав небольшой глоток виски, невзначай посмотрела на Алису. Та обычно пила вино, и хотя сегодня в её бокале снова переливалось рубиновыми бликами красное сухое, объём за час практически не уменьшился. Да и выражение лица Алисы при виде жареного мяса показалось ей немного странным.

Подняв взгляд с её бокала на неё саму, Лера испуганно моргнула. Алиса смотрела на неё. Её брови были чуть приподняты, а уголки губ еле заметно улыбались. И весь её вид как бы сам за себя говорил «это секрет».

Лера через несколько секунд аккуратно кивнула и улыбнулась в ответ. Но внутри помимо её воли ярко вспыхнуло болезненное воспоминание о беременности. Она посмотрела на смеющегося рядом с ней Сокола и подумала о том, о чём думать боялась. Когда он заговорит о детях? Заговорит ли вообще? В глубине души Лера надеялась, что он останется верен той своей инфантильной части личности, живущей удовольствиями и высоким уровнем либидо.

Детей она больше не хотела. Вид младенцев вызывал у неё буквально паническую атаку. Но и поговорить с Димой на этот счёт, чтобы заранее расставить все точки над i, она не решалась, страшась ответа, который может поставить их перед выбором: продолжать отношения или прекратить всё сейчас, чтобы потом не было слишком тяжело. Даже на секунду представив их гипотетическое расставание, Лера испытывала обжигающую боль в солнечном сплетении.

Полное отсутствие детей в «Фениксе» до поры до времени успокаивало её: вроде бы и повода о них говорить не было. Но если Алиса в положении… То рано или поздно этот разговор состоится. Лера нервно вздохнула и чуть не пропустила очередной тост.

* * *

Перед поездкой на праздник Алиса договорилась с Денисом, что весь вечер будет цедить один бокал вина и надеяться, что никто не заметит этого в процессе веселья. В конце концов, всегда можно было сослаться на необходимость выйти в смену на следующее утро. И всё же, она немного нервничала. Да и скорый отъезд мужа на целый месяц тоже не добавлял спокойствия.

Заметив на себе красноречивый взгляд Леры, она не стала изображать покерфейс, чтобы у той не появилось желания задать какие-то вопросы. И поэтому намеренно призналась ей однозначным выражением лица в надежде, что Лере хватит деликатности не раскрывать их с Денисом секрет.

С облегчением заметив её заговорщицкий кивок, Алиса вдруг с опозданием осознала, что для Леры тема беременности может оказаться болезненной. И действительно, через минуту её взгляд потух, черты лица напряглись. Алиса смотрела, как Лера с сомнением и даже каким-то страхом глянула на Диму. Наверняка её терзали тревожные мысли, и Алиса решила поговорить с ней, как только парни уедут. Она сильно сомневалась, что после смерти сына у Леры был шанс пообщаться с психологом, прожить потерю.

Ане Алиса до сих боялась рассказать о своём положении. Та, конечно, не подавала виду, но в глубине души ждала от Арчи не дорогих подарков, а предложения. Алиса часто ловила её взгляд на обручальном кольце и чувствовала неловкость. Намекать Арчи было бессмысленно. Скорее всего он в привычной манере ощетинится и колко ответит.

В итоге ко всем страхам Алисы добавилось напряжённое ожидание момента, когда беременность будет явно видна. Умом она понимала, что лучшая подруга будет рада за неё, но эмоционально бессознательно боялась невольного негатива.

* * *

Вета в очередной раз сбросила звонок мамы. Она подняла голову и заметила на себе хмурый взгляд Макса.

– Не хочешь поговорить с ней?

– Нет.

– А вдруг она решила извиниться?

– Ага. А я – Папа Римский.

Макс обнял её за плечи и поцеловал в висок. Угрозы Ольги Дюканж не особо его волновали, хотя, зная её властность, он всё же не отрицал, что мать Веты способна раскопать все его косяки.

Тайны о причинах своего увольнения он не делал и считал ситуацию достаточно комичной и показательной. Вопросы из прошлого тоже не казались ему чем-то криминальным или критичным для продолжения их с Ветой отношений. Да, он не всё ей рассказал. Но и для Веты тема предыдущих отношений была не самым приятным поводом поболтать.

А теперь, если он всё же решит поговорить на чистоту, это будет выглядеть так, будто он пытается опередить Ольгу Дюканж и выложить из шкафа все свои скелеты перед её дочерью. Но это всё равно предпочтительнее, чем если Вета узнает что-то в искажённой версии матери.

Макс решил, что поговорит с ней через пару дней, когда его боссы улетят, и в офисе станет спокойнее. Может быть, посоветуется с Лерой, как лучше поступить, чтобы избежать негатива, потому что в его глазах Пики была идеальным дипломатом, гасившим любое недовольство клиентов несколькими фразами.

Мысленно поздравив себя с простым планом действий, Макс присоединился к очередному тосту и с наслаждением отхлебнул ледяного виски, заев его шикарным мясом. Даниил Волохов открылся ему с очень неожиданной стороны: вне работы и в отсутствие посторонних людей, как на свадьбе, он был вполне дружелюбным, относился к себе с высокой степенью самоиронии и божественно готовил мясо.

И всё же от Макса не ускользнуло какое-то необъяснимое напряжение в движениях Волохова. Но он списал это на вступление в пятый десяток лет и решил не заострять своё внимание.

* * *

Вета не стала рассказывать Максу о том, какие сообщения прочла утром от своей матери. Та грозилась лишить её работы в ресторане отца и даже вычеркнуть из завещания, если дочь не одумается.

Подобные угрозы уже не вызывали у Веты особого страха. Она слышала их чуть ли не раз в полгода. Но последнее сообщение заставило её напрячься: «Твой распрекрасный, зрелый и ответственный Максим Давыдов не рассказывал тебе, почему его с позором выгнали из ОМОНа? Спроси-спроси! А ведь даже глубоко копать не пришлось! Я просто в ужасе».

Вета уверенно делила эмоциональную окраску сообщения на два. Или даже на три. Мама любила преувеличивать. А сейчас это вообще было ей на руку. Но почти забытое чувство страха перед мужчинами вновь проснулось и потихоньку ковыряло Вету изнутри. Хотя Макс всегда был с ней таким заботливым и добродушным… Ей сложно было представить его в гневе или бешенстве. Что такого он мог натворить?

Даже сейчас, когда они сидели в тёплой весёлой компании, он ни на секунду не прекращал нежно касаться её. Вета усиленно отгоняла от себя сомнения, но решила в ближайшее время как-нибудь между делом уточнить у Макса причину ухода из ОМОНа.

А пока он снова повернулся к ней с мальчишеской улыбкой на губах и нежно поцеловал в щёку, успев прошептать на ухо:

– Моя сладкая Карамелька.

* * *

Софи с любопытством разглядывала друзей Волохова. С любопытством и лёгкой завистью. Они все, кроме искромётного шутника Джокера, были с подругами. И без сомнения, все любили…

Больше всего Софи нравились Лера и Сокол. Вокруг них всё буквально искрилось. Даже когда они смотрели в разные стороны, хищная птица на шее Димы не сводила глаз с его спутницы.

Он почти всё время обнимал Леру, часто смотрел на неё тем особенным взглядом, от которого поднималась волна мурашек. И даже сам факт того, что он когда-то убил несколько человек ради неё, вызывал у Софи не ужас, а какое-то странное недозволительное восхищение.

На первый взгляд, Лера только наслаждалась своей властью над влюблённым безжалостным наёмником. Но от глаз Софи не ускользнула та интимная нежность, с которой она прикасалась к Соколу, когда думала, что на них никто не смотрит.

Софи в очередной раз осознала, что жутко хотела испытать подобные чувства. Желательно взаимные. Но впереди её ждали год или два притворных отношений с человеком, который испытывал к ней разве что определённую степень сексуального влечения.

И даже за подаренную утром картину он всего лишь сказал ей спасибо. Хотя было видно, что подарок ему понравился.

Софи разрывало между наиболее прагматичным решением держаться от мужа подальше и заниматься тем, что так сильно её интересовало, и наименее реалистичным стремлением всё же попытаться вызвать у него хотя бы сильную симпатию и мужскую заинтересованность.

Поняв, что её мозг безостановочно борется с её сердцем, она решительно тряхнула головой и запретила себе проваливаться в этот бесконечный мучительный монолог хотя бы до завтрашнего дня.

* * *

Несмотря на обещание Волохову напиться, Денис пил значительно меньше своей обычной нормы.

Чем ближе был отъезд, тем сильнее его раздирало беспокойство. За Алису, за «Феникс», а теперь и за косяк Волохова.

Внутри него уже не первую неделю назревал какой-то личностный кризис. Он ежедневно ощущал себя утопающим в лицемерии. И если раньше мог списывать это на свои перфекционистские заскоки, то теперь вынужден был выслушивать те же самые претензии извне, и ответить ему было решительно нечего.

Он любил войну. Но теперь необходимость снова и снова участвовать в ней, а потом изображать из себя хладнокровного директора «Феникса» и в конце дня обнимать беременную жену, предвкушая счастливое отцовство, раскраивала его на несколько личностей, которые с трудом уживались друг с другом.

Денис пытался понять, когда успел приобрести эту дурную привычку рефлексировать и заниматься бестолковым самокопанием. Скорее всего после клинической смерти. Да, именно тогда, встретившись со своим богом, он по-настоящему засомневался в себе и своём пути. Но теперь дороги назад уже не было, а взять и отключить дурацкие мысли не получалось.

Чем сильнее он пытался выгрести на светлую сторону силы, тем глупее себя вёл. А уж последние дни стали просто апогеем его моральных метаний. Ему до сих было жутко стыдно за пятничную выходку. Да, официально он взбесился, якобы переживая за возможный уход Святослава. Но на самом деле завидовал легкомысленности своих друзей. Для них вроде как ничего не изменилось. Большие мальчики играли в большие дорогие игрушки. Иногда даже смертельно опасные.

И за это он, как последний идиот, почему-то решил отыграться на Лере. Которая, как ему казалось, с недавних пор возглавила их беззаботную жизнь в «Фениксе». Хотя фактически она сама этим способом пыталась сбежать от кошмаров весны. Денис пришёл к такому выводу, когда уже проиграл на ринге разъярённому Соколу, успокоился и основательно поразмыслил.

Его задумчивость была прервана Алисой, которая с подозрением смотрела на ушедшего в себя мужа и мягко сжимала его руку, чтобы вернуть в реальность.

* * *

Дима на редкость искромётно шутил на протяжении всего застолья, но внутри его сжимало в тугой узел от нервов. Последнюю неделю Лера каждую ночь всхлипывала во сне. А сегодня вообще кричала от приснившегося ей кошмара.

Он не знал, как помочь ей пережить их временную разлуку, и боялся представить, что с ней будет твориться в его отсутствие. Это сильно отвлекало и сбивало фокус с мыслей о работе. А значит, могло напрямую повлиять на правильность решений и его собственную безопасность там, куда им предстояло ехать.

Он никогда не думал, что можно так сильно любить и быть настолько любимым. Временами Соколу казалось, что их с Лерой отношения как-то незаметно переросли во взаимную зависимость. Но их идеальная совместимость во всём, начиная от схожих привычек и заканчивая сексуальными темпераментами, всё ещё казалась ему настоящей магией, прекращать которую он не собирался.

– О чём задумался, малыш?

Дима вздрогнул, услышав тихий голос Леры прям у своего уха.

– О том, как люблю тебя, моя королева, – он поцеловал её в губы и пристально посмотрел в тёмно-синие глаза.

– И я тебя… – Лера тихо вздохнула и обняла его за шею.

* * *

Арчи безуспешно отгонял от себя чувство вины за учинённые разборки в офисе. Начиная дурацкий разговор о прошлом по пути в автосалон, он рассчитывал услышать пару забавных историй вроде той, в которой Лера пришла на корпоратив в платье из секс-шопа. А в итоге создал между ней и Сантой лишнее напряжение, выслушал нравоучительный монолог Ани, а потом получил добавку ещё и от Дениса.

А тут ещё и Анина младшая сестра жизнерадостно сообщила ей, что выходит замуж и приглашает на свадьбу в конце сентября. Аня спокойно сообщила ему об их поездке к морю на торжество, но сделала это таким тоном, что Арчи мгновенно понял: больше никакие подарки его не спасут от необходимости принять судьбоносное решение.

Но давние воспоминания ледяной волной сшибали его с ног каждый раз, когда он проезжал мимо ювелирного магазина или свадебного салона. Арчи понимал, что ведёт себя по-идиотски, но ничего не мог поделать. Хотел, но не получалось. А обратиться к мозгоправу не было никакого желания.

Аня с того дня ничего больше ему не говорила. И Арчи не мог понять, грустила ли она из-за предстоящей разлуки или из-за шага, на который ему никогда не хватит духу. И всё же, потерять её он не мог, даже не представлял себе жизнь без любимой Кошечки. Значит, после операции придётся что-то решить. Или хотя бы объяснить ей, что он не такой уж и бесстрашный супергерой…

Арчи посмотрел на Аню, пока все хохотали над очередной шуткой Джокера.

– Кош.

Она улыбнулась ему, вытирая слёзы от смеха:

– Что?

Арчи беззвучно произнёс:

– Я люблю тебя.

* * *

Аня исподтишка оглядывала дом Волохова и после шутки Арчи осторожно мысленно прощупывала свои эмоции. Хотелось ли ей жить так же? Через какое-то время она с удивлением поняла, что ей вообще всё равно, где жить. Главное, чтобы рядом с ней был её Арчи.

Она даже готова была оставить надежду на предложение от него. Да, стать Анной Шерман было заманчиво. Почувствовать свою полную принадлежность. Стать единым целым. Но после звонка сестры внезапно активизировалась её мама. Начала задавать кучу вопросов о том, как и чем Аня живёт, оставшись в Москве.

Конечно, очередь дошла и до личной жизни. И теперь Аня со страхом ждала свадьбы, где родня обрушится на неё с резонным вопросом: почему младшая уже выходит замуж, а старшая до сих пор в девках?

Но Арчи никогда не говорил об их совместном будущем, упорно продолжая жить одним днём. И Аня временами чувствовала себя в каком-то не очень приятном подвешенном состоянии.

* * *

– Мне кажется, пора вручать подарок! – Лера очнулась от своих невесёлых мыслей, а вместе с ней, кажется, очнулась половина сидевших за столом.

– Ммм… Я уж думал, вы с пустыми руками заявились, – Волохов на всякий случай рассмеялся, видя, что его сарказм не всеми был понят.

– В общем, мы подумали, что у тебя из материальных благ есть всё. А значит, дарить нужно ощущения. Точнее – наслаждение.

– В идеале это должна быть арендованная на неделю стриптизёрша. Но раз ты женат, то извиняй…

Лера уставилась на внезапно вклинившегося в её речь Джокера, вызвавшего всеобщий смех.

– Действительно… Даниил Даниила понимает лучше всех.

– Именно!

– К счастью, на втором месте в топе наслаждений сразу после стриптизёрш числится массаж. Поэтому наш подарок – это целый день в SPA-центре. Для вас с Софи, – Лера протянула Волохову тёмно-зелёный конверт, перевязанный мятной лентой.

Он сразу узнал эмблему и с удивлением оглядел толпу из «Феникса». Подарок действительно оказался щедрым.

– Ну вы даёте… Спасибо.

* * *

Чувствуя всеобщую лёгкую нервозность в канун длительного отъезда, Волохов не стал задерживать своих гостей и при первых же признаках их желания вернуться домой произнёс благодарственный тост и вручил всем по ответному подарку в виде премиального алкоголя, чем несказанно порадовал парней и заставил закатить глаза всю женскую часть присутствовавших.

– Дамы, прекратите, – Даниил рассмеялся и вынес из дома ещё одну большую коробку. – Для вас у меня ещё более эксклюзивный презент, – он вручил каждой девушке и Софи по внушительной упаковке швейцарского шоколада. – Заказывал специально для вас. Прямиком с фабрики. Чтобы подсластить ваше вынужденное одиночество.

Тепло распрощавшись с виновником вечеринки и его женой, «Феникс» загрузился обратно в минивэны, которые развезли всех прямо по домам.

– Посидели классно! Но мне показалось, что все были какие-то задумчивые, – Оля рассматривала упаковку шоколада.

Алиса кивнула:

– Думаю, тебе не показалось…

– Это из-за понедельника… – подтвердила Аня.

Хмельные парни дремали в удобных креслах, и девушкам ничего не оставалось, кроме как обсудить задумчивую вечеринку без их участия.

Во втором минивэне обсуждение так и не началось. Лера молча смотрела в окно, крепко обнявшись с Соколом.

Джокер уткнулся в телефон, и по выражению его лица вообще нельзя было понять, в каком настроении он пребывал.

На самых задних местах Макс беззвучно целовал Вету, думая про себя, как ему повезло, что больше не приходится по чьей-то указке против собственной воли, рискуя жизнью, носиться с оружием по свету…

* * *

Даниил стоял посреди гардеробной и задумчиво разглядывал мёртвого центуриона. Будучи под лёгким хмелем, он никак не мог понять: тянула ли картина из него энергию или, наоборот, наполняла его тёмной силой.

Софи тихо вошла в комнату и снова безмолвно наблюдала за ним и его молчаливым диалогом с черепом. В этот момент Волохов впервые показался ей уставшим. И одиноким. Да, он классно провёл время в компании парней из «Феникса», но Софи чувствовала, что рядом с ним не было человека, с которым он мог бы обсудить всё, что тлело внутри.

– Хватит пялиться на черепушку, Волохов. Иначе она скоро начнёт пялиться на тебя, – голос Стаса уже привычно нарушил его размышления. – Налей себе вискаря и поболтай со мной. А то я уже ревную к этой картинке.

Волохов, не заметив присутствие Софи, закрыл глаза и устало растёр переносицу. Он был совершенно без сил и уже не знал, чего именно хотел. Всё перевернулось с ног на голову, а главным виновником его проблем он, к сожалению, был сам…