Глава 6

Проблемы Максима Майорова с сексом начались, когда он наткнулся в интернете на историю девушки, чье изнасилование преступники сняли на камеру и выложили на популярном порносайте. Она рассказывала о том, как, не успев еще пережить то, что с ней случилось, узнала, что картинки из ее кошмаров смотрели сотни, тысячи людей ради самоудовлетворения. Самые страшные минуты ее жизни. Когда она не знала, чем это закончится, но мечтала, чтобы закончилось побыстрее. Унизительное насилие, которое ей даже не дали возможность схоронить в сердце.

Она вспоминала, как дрожащими руками писала администрации сайта, что это не постановка, что это взаправду, что это она и она не давала своего согласия ни на секс, ни на съемку, ни на подобную публичность. Администрация ее проигнорировала, отговорившись тем, что пользователь зарегестрирован и смог все подтвердить. И что они внимательно следят за тем, чтобы такого не случалось.

А потом это видео неожиданно оказалось в рассылке буквально всех ее знакомых.

Ей потребовались годы, чтобы через суд добиться удаления этого видео. В конце концов она даже смогла посадить ублюдков в тюрьму. Но к тому моменту знали уже все. Да что там знали — видели.

Она смогла с этим справиться, стала в итоге соцработником и уже многие годы помогает девушкам, оказавшимся в похожей ситуации.

А Максим Майоров больше не мог смотреть порно. Каждое видео вызывало вопросы, подозрения, страх… А вдруг его наслаждение — трагедия для кого-то? Друзья смелись, однокурсники дразнили, но каждое чертово видео, даже картинки вызывали тошноту. Однажды его и правда вырвало, когда кто-то со смехом включил жесткое порно, чтобы его подразнить.

И без того замкнутый паренек, увлеченный только видеоиграми и от того всегда бывший удобной мишенью для насмешек, почти стал изгоем. Не стал, потому что рядом был веселый, компанейский Саша, который тоже любил дразниться, но на самом деле относился с пониманием и не давал остальным заходить слишком далеко. Осаживая порой и кулаками.

В какой-то момент Максим, на самом деле вполне обычный парень с обычными желаниями, стал чураться всего, что каким-либо образом касалось секса. Мало кто догадывался из-за ярлыка «ботаника», но парень всегда легко сходился с девочками, еще со средней школы раньше всех друзей расстался с девственностью. Просто ему особо и в голову не приходило об этом болтать, так что многие и не догадывались, что за скромной улыбкой может прятаться вполне любвеобильный юноша.

Но после того, как его стало тошнить от порно, со временем он будто разучился находить общий язык с противоположным полом.

Точно ли он все делал правильно?

Вдруг кому-то было неприятно?

Вдруг приятно было ему одному?..

В голове растревожено метались по черепной коробке эти вопросы, и он видел протест в каждом женском взгляде. Собственное удовольствие стало омерзительным. Собственная эрекция только раздражала. Любовь к легкому доминированию, к неприличным ласкам, к смущенным взглядам в эти моменты казалась преступной, гадкой, не заслуживающей реализации даже с согласия.

Масксим подумал и решил, что стерилизация — то, что ему нужно.

А потом появилась Алиса Волошина.

И при первой же встрече с самым серьезным видом спросила, может ли он попозировать ей голым. Максим отказался. Но уже через неделю почему-то все равно сидел голый в ее гостиной. На полках без всякого смущения стояла коллекция фаллоимитаторов диких расцветок, а дурная девчонка с довольным видом предлагала ему принять самую неприличную позу, какую он только может себе представить.

Она решила, что им необходимо стать любовниками и стала добиваться своего. Максим, привыкший к тому, что внимания добивается он, даже слегка испугался ее напора, но, неожиданно, переспать они все-таки смогли. Ведь он был точно уверен — Алиса его хочет. Он это не придумал, ему не показалось, в конце концов она без смущения готова была поделиться своими планами на него со всеми, кто спросит. В том числе и с ним самим.

Вопреки расхожему мнению, нимфоманкой она не была. Просто любила секс и не испытывала по этому поводу ни капли стеснения. Со временем Максим понял, что в его окружении достаточно женщин, которым можно просто намекнуть, а дальше они сами добьются, чего хотят. Не то что бы Максима это возбуждало, но зато он был уверен — он не делает с ними ничего плохого, ничего, что они сами бы не хотели. Когда инициатор не ты, страха гораздо, гораздо меньше!

И вот теперь он стоит уже минут пять в коридоре и тоскливо пялится в дверь, из которой выбежала Лена, которая не пойми чего хочет! Максима уже после первого разговора с ней одолевало желание на нее слегка надавить. Прижать к себе покрепче, чтоб не убежала, задарить подарками, чтобы и не захотела убежать, вздернуть юбку и как-нибудь так приласкать, чтобы залилась краской от смущения. Выдала еще какую-нибудь милую глупость. Не удержалась и сама к нему поприставала.

Страх уже не тревожил. Он давно его перерос. Он знал, что остановится после первого же «нет». Он никогда не стеснялся спросить разрешение. Не боялся разрушить атмосферу или выглядеть нелепо — все это было ерундой! И когда он это осознал, страх ушел.

Но с Леной он нет-нет да поднимал голову, подтачивал уверенность. Глаза видели, что она хочет, но словами она это сказать все никак не хотела! Это слегка раздражало, но и раззадоривало. И Максим уже даже начал поддаваться своим порывам…

Но после вчерашнего даже намек на инициативу с его стороны казался неприемлемым. Какой-то мудила напугал девочку, так что пока она сама не сделает первый шаг, недвусмысленный и очевидный, Максим ее не тронет. Да и вообще в ближайшее время бы лучше не трогать… После стресса людей же штормит от крайности в крайность, да?

Кот вдруг подошел, выгнулся дугой и потерся о его ногу, что-то мурлыкнув.

— Боже, дай мне сил…

Мужчина посмотрел на часы, засекая полчаса.

Зачем я это сказала? Секс только после свадьбы?! Да даже распоследние ханжи уже так не живут! Но… он не захотел меня поцеловать. Спросил, точно ли я хочу, хотя я ведь сама к нему приставать начала.

— Он, наверное, испугался… — озарило меня.

Испугался моего напора! Он-то думает, что я скромная девушка, а к нему лезу! Напомнил мне, что скромные девушки себя так не ведут, да?

Максим жил в одном из тех стремных стеклянных небоскребов, в которых и должны жить богачи, и когда я вышла через вращающуюся дверь под зорким взглядом охранника на улицу, ощущения «вышла подышать» я не получила. Здесь было слишком много людей, слишком мало привычного двора в спальных районах и ничего, похожего на подъезд и лавочку.

Зато были знакомые лица.

— Ты что здесь делаешь? — без приветствия начала Алиса Волошина, подозрительно сощурив на меня глаза.

— Живу.

Захотелось ее как-то побесить, так что я даже не стала выкручиваться.

— Не смеши меня, у тебя нет денег на то, чтобы здесь жить! — он подошла поближе, заглядывая мне в лицо, пытаясь отыскать на нем ответ на какой-то свой вопрос, — Только не говори, что ты у Макса…

— У него, — кивнула я, — А что?

Она поражено выдохнула.

— Уже и в дом к нему забралась… — прошептала она, — А я еще Сашке не верила. Мое восхищение! — ее губы растянулись в издевательской улыбке, — Быстро сработано.

— Благодарю, — оскалилась я, — Давно, кстати, хотела спросить… А вы рисуете с живых моделей или у вас дома коллекция разноцветных резиновых членов? Ну чтоб далеко не ходить! Всегда под рукой так сказать… И для работы, и для отдыха.

— Очень смешно, — она отзеркалила мою улыбку, — А главное — как оригинально! Кто еще не шутил про мою коллекцию? Только ленивый.

Так она все-таки есть? Я заинтересованно приподняла бровь.

— В гостиной, поди, стоит? — не удержалась я, — Или прямо в прихожей? Ну, чтобы гости сразу знали, где ты видела их никому не нужное мне…

— В гостиной, — спокойно кивнула она, — Ты, вроде, ничего. Так скажи мне: зачем оно тебе надо? Макса окучивать? Ты не находишь это жалким?

Что ж, нахожу. Без всяких сомнений — нахожу. Но у меня нет даже сил разбираться, как из этой ситуации выкарабкаться. Я просто хочу улечься лицом в подушку и неделю не шевелиться. И ни о чем не думать.

Как же мне не нравится взрослая жизнь! Столько всего происходит — а еще даже позавтракать не успела!

— А с чего ты взяла, что я его… — начала я слегка просевшим голосом.

— Ой, да ладно! Его здесь нет, давай без этих спектаклей? — усмехнулась девушка, резким движением откинув с плеча свой блестящий водопад идеально уложенных волос.

Интересно, получиться ли мою буйную гриву уложить идеально? Ну хоть разок в жизни, чисто посмотреть, как оно могло бы быть…

— Можешь, конечно, говорить, что ты не такая, но давай честно: на самом деле ведь именно такая, а?

Я замерла и уставилась на нее во все глаза. Кажется, что-то такое мне говорила и хозяйка…

— Отвали.

— Что?..

— Серьезно, просто отвали, — просипела я, сдерживаясь из последних сил.

Я торопливо побежала вперед, не обращая внимания на ее попытку меня окликнуть, догнать. Кажется она что-то спрашивала, но я уже не слышала.

Глаза застилала пелена слез и я думала только, как бы не врезаться случайно во что-нибудь и не превратить этот почти драматичный момент в очередной цирк. Я не знала, почему я плачу. Причин на это не было — пусть относительно, но у меня все хорошо.

Я бы сейчас могла сидеть на вокзале с недолеченым котом в переноске, а вместо этого я гуляю по респектабельному району, куда меня пригласил прекрасный мужчина, без вопросов согласившийся дать свой номер и адрес моей подруге и моей бабуле, чтоб не волновались. Я не одна, никто не умирает, жизнь идет куда-то явно в правильном направлении, а я все равно плетусь, хныкая как пятилетка. Ну вот что со мной не так?

Кто-то сзади положил руку на плечо и я спиной почувствовала тепло чужого тела. Я сама не поняла, как взвизгнула, тут же отскакивая, выдавливая из себя зачем-то:

— Нет-нет, не трогай!

— Прости! — Макс поднял руки вверх, сдаваясь, — Прости, пожалуйста, просто я звал, а ты будто не слышала…

— Ч-что-то случилось? — я торопливо мазнула рукавом по глазам, смахивая влагу.

— Полчаса прошли, а на телефон ты не отвечала.

Я достала мобильник, разблокировала экран и поражено выдохнула, увидев десять пропущенных от Максима и три — от Вали. Он медленно протянул ко мне руки, так и не прикасаясь, и я сама нырнула в объятия, утыкаясь носом в его свитер.

— Хочешь еще поплакать?

Я лениво мотнула головой.

— Да вроде уже и не особо… Есть хочу. А еще давай порисуем?

Мужчина засмеялся.

— Мне тогда придется сесть за работу! А ведь сегодня выходной…

— Другую картину, — пробормотала я, — У нас же их две, помнишь?

Хотелось как-то реабилитироваться за недавнюю дурацкую попытку состроить из себя скромницу. Хотелось убедиться, что я именно «такая».

Максим вдруг весь напрягся.

— Может не сегодня?

— В смысле не сегодня? — я отодвинулась, — А почему не сегодня? Ретроградная Венера? Голова болит? Настроения нет?! — голос дрожал от обиды.

Меня продинамили?! Уже во второй раз?.. Может я поторопилась, решив, что нравлюсь ему? Или он все-таки импотент, как говорила Валя? Или гей?! Так вот почему его дурацкий Саша на меня волком смотрит…

Ах нет. Я выдохнула поражено, в мыслях отвешивая себе оплеуху, что забыла. Ему же нравятся недоступные скромницы. Почему-то за себя вдруг стало резко неловко. Хотя я не считала, что девушка должна хранить себя до брака, но вот сейчас перед ним, захотелось, чтобы считала.

Я улыбнулась кое-как и кивнула. Мы вернулись домой, где уже ждал приготовленный Максом то ли обед, то ли ужин. Вообще-то, было весело и мило — разговаривать с ним, шутить, узнавать что-то о его жизни и рассказывать о себе. Мы включили задним планом какую-то теплую комедию и по наброску вернули обратно его рабочее гнездышко. Я сама не заметила, как уже стемнело, а на холсте начал появляться пусть набросочно, но очень живой портрет Максима. Я довольно вглядывалась, обещая себе больше не трогать правую половину лица, чтоб не испортить, и прикидывала, сколько еще мне нужен именно Макс, и когда я смогу уйти в дальнюю комнату на дорисовку, спрятавшись в уединении. Я не дала ему посмотреть, уговорив оценить уже готовую работу.

И все было хорошо — даже больше, чем хорошо!

Но все равно что-то зудело. Я уже поверила в то, что нравлюсь ему, но может все-таки мне показалось?..

— О чем ты так напряженно думаешь?

Мы сидели на диване, досматривая уже, кажется, четвертый фильм и доедая заказанную пиццу. Он улыбался мягко, но взгляд был серьезным. И я не удержалась.

— Слушай, я… ну, я тебе нравлюсь?

Из его горла вырвался смешок, и я вспыхнула. Ну конечно же не нравлюсь! Напридумывала себе, дура… С чего бы красивому и богатому Максиму могу нравиться я? Да, бабушка говорит, что я самая красивая и умная девочка на свете. Да, я до поры до времени искренне верила, что она говорит только правду. Но ведь если вдуматься, много ли у меня достоинств кроме таланта в рисовании, в котором я последнее время тоже уже начинаю сомневаться?..

— Разве это не очевидно? — улыбнулся он.

— Ну погоди… — я мотнула головой и посмотрела с надеждой, — Ну я как минимум женщина! Разве я не имею права хотя бы предположить, что нравлюсь кому-то? Знаешь, «очевидно» — это все-таки слишком…

— Лен, ты мне нравишься, — прервал он меня, посмеиваясь, — Не знаю, что у тебя с самооценкой, раз ты вообще вопросом таким задаешься. Я к тебе уже и поприставать успел, и на обнаженку напросился и к себе домой пригласил…

— Это было очень мило с твоей стороны, — кивнула я на то, что смогла переварить, — Не хотелось бы спать на вокзале.

Он подсел чуть поближе и лукаво прищурил глаза, заправляя мне прядь за ухо.

— Я не знаю, почему все подозревают меня в наивности и чистоте помыслов, направленных только на причинении всем добра и счастья… Я бы не пригласил к себе любую девушку. Я пригласил тебя. И до сих пор в восторге от того, какие мне это открывает перспективы в дальнейших ухаживаниях. Так понятнее? Могу еще тебе новый ноут подарить, хочешь? Если это поможет мне заработать еще очков в твоих глазах…

— Нет-нет! — я помотала головой и опустила лицо, хмурясь изо всех сил, чтобы дурацкая улыбка не вылезла на лицо, — Я поняла… Но тогда почему ты, ну… не поцеловал?

Он вздохнул и потер лоб ладонью, тоже нахмурившись.

— Тебя вчера домогался омерзительный мудак, которому гореть в аду.

— И что? — я повернулась к нему, — Ты не омерзительный мудак! Можешь… ну, — я смутилась, — Ну, можешь, в общем, немножко подомогаться!

Он улыбнулся, накрутив на палец кудряшку.

— Знаешь, с Алисой такое тоже как-то было… И она все отмахивалась, говорила, что все окей. Не в первый и не в последний раз. Со всеми бывает. Что теперь каждый раз из этого драму делать? — он явно передразнивал ее голос, перечисляя, как именно девушка отмахивалась, — А потом через неделю решила переехать в Африку. Нашла там какое-то племя с матриархальным устройством и уже даже купила билеты в один конец… Мы с Сашей ее давай уговаривать, чтобы хотя бы не торопилась, а она только улыбалась и все — вдохновение нашло, задолбала меня эта хмурая столица! А потом вдруг разревелась.

— Ты это к тому, что я тоже захочу в Африку? — не поняла я.

— Я к тому, что в другой ситуации я бы с удовольствием уцепился за твое предложение, но сейчас не хотел бы… торопиться.

Я бы хотела, чтобы он поторопился. Но все равно порывисто обняла, шепча ему на ухо благодарности.

— А не хочешь встречаться? — все-таки как легко говорить как есть! — Ну раз уж я тебе, кажется… нравлюсь? Ты не волнуйся, это ни к чему не обязывает тебя, просто!..

— Давай! — он перетащил меня к себе на колени.

Сдержать дурацкую улыбку все-таки не получилось.