Глава 14.

На этот раз квартира Фераро не была похожа на уютный склеп.

Что-то в ней неуловимо изменилось, я поняла это, едва переступив порог. Изменился запах. Раньше здесь пахло женскими духами, казалось, будто она вышла всего минуту назад и вот-вот вернётся.

В гостиной перемена ощущалась сильнее всего. Исчезло ощущение того, что в этой квартире живёт женщина. Все мелочи, которые бросились мне в глаза в прошлый раз, пропали. Теперь здесь была лаконичная мужская мебель, скучный цвет стен, и ничего лишнего. Диван, два кресла, посередине стол, который одновременно разделял гостиную и кухню. Всё строго, современно, и функционально.

Я стояла, озираясь в удивлении:

— Как вы успели всё это?

Фераро пожал плечами:

— Ничего сложного, вызвал команду магдизайнеров и вот. Вам нравится?

— Я ещё не поняла, — ответила я, устраиваясь на диване, подавив желание сбросить с ног туфли.

Фераро откуда-то подкатил небольшой столик, на который поставил два бокала.

— Какое вы предпочитаете — красное или белое? — спросил он, улыбнувшись. И улыбка у него была искренняя.

Несмотря на жаркую погоду — а здесь, в южном регионе, было по-настоящему жарко, — я всё же сказала:

— Красное.

Мне нравился вкус местного красного вина. В этом мире оно было очень похоже на вино моего мира, вот только ягоды, из которых его получали, выглядели по-другому. Но вкус был удивительно похож. А вот аромат… аромат был глубже и богаче.

Говорили, что красное вино здесь делают из ягод, что растут в горах, где ночью холодно, а днём печёт солнце. Из-за этих перепадов и появлялся столь необычный и богатый вкус.

— Надеюсь, вы не слишком голодны, — сказал Фераро. — Я ещё ничего не приготовил, но постараюсь сделать ужин быстро.

— Давайте я вам помогу, — сказала я, хотя мне совсем ничего не хотелось, я уже устроилась удобно и вдыхала аромат от вина, бокал с которым грела в ладонях.

— Нет-нет, — Фераро поднял руку. — Я пригласил вас на ужин, госпожа Ставицкая. Значит, и готовить буду я.

Он попросил разрешения переодеться и исчез на несколько минут. Я всё-таки скинула туфли, не в силах больше терпеть, а может пару глотков вина сняли тот небольшой запрет, который всё ещё меня сдерживал. Я подумала, что, когда генерал вернётся, я успею их снова надеть.

Но когда Фераро вернулся в гостиную я забыла не только про туфли, но и про вино. Потому что, если до этого я видела генерала исключительно в форме в застёгнутой под горло форменной рубахе и строгом камзоле, то сейчас передо мной стоял совсем другой человек.

Широкие чёрные домашние штаны довольно провокационно обтягивали его симпатичную задницу. Простая белая рубаха с закатанными рукавами, расстёгнутая на груди. В распахнутом вороте виднелась сильная шея и плиты мышц, и это было странно: Фераро не казался мощным, однако теперь я видела, что так только казалось.

Похоже, что мужчина был доволен моей реакцией. Он невозмутимо надел фартук, самый обыкновенный, красный, с нарисованными ложкой и лопаткой, и развёл руками и медленно повернулся вокруг себя.

— Ну как вам повар?

— Шикарный, — засмеялась я. — Буду надеяться, что и ужин будет не хуже.

— О, будьте уверены, — самонадеянно заявил Фераро.

Нет ничего более сексуального, чем мужчина в фартуке на кухне. Он стоял ко мне спиной, разбирал продукты, мыл овощи, ловко нарезая их огромным ножом, а я сидела на его диване с бокалом красного и чувствовала себя героиней какого-то странного кинофильма.

— Не похоже, чтобы вы здесь часто готовили, — сказала я, оглядывая идеально чистую, почти нежилую кухню.

— А я и не говорил, что делаю это часто, — откликнулся он, не оборачиваясь.

Вскоре он поставил на стол стеклянную миску конусовидной формы, полную салата. «Как по-земному, — подумала я. — Мы будем есть из одной салатницы».

 А потом он бросил мясо на гриль, и по комнате поплыл такой аромат, что у меня предательски заурчало в животе.

— О, — Фераро приподнял бровь. — Кажется, я уже слышу, что вы готовы отдать дань моему таланту.

Это было так нелепо, что он своим драконьим слухом уловил урчание в моём животе, — что я расхохоталась.

— Мне, право, неловко. Но вы сами велели прийти голодной.

— И я этому очень рад, — он обернулся, ловко держа в руках две тарелки, и так же ловко расставил их на столе.

К концу ужина у меня возникло опасное ощущение, мне показалось, что я дома, что я не в первый раз вот так вот ужинаю с этим мужчиной, и… не в последний. И именно поэтому я решила задать вопрос, после которого он либо замкнётся, либо выставит меня за дверь.

— Господин Фераро, — начала я.

— Аврора, — перебил он мягко. — Называйте меня Альберт. Хотя бы здесь. Сегодня. Завтра вы снова вернётесь к своему «господину Фераро».

Я не смогла отказать.

— Тогда и вы зовите меня Авророй. Только сегодня. Здесь и сейчас, Альберт.

Он кивнул, и как ни странно, но дышать стало легче.

— В прошлый раз, когда я была здесь, эта квартира напоминала музей. Место, где хранят воспоминания о прошлой жизни. — я сделала паузу, вглядываясь в лицо Фераро, но выражение его оставалось прежним, и тогда я продолжила. — Здесь чувствовалось присутствие женщины. Если не хотите — не отвечайте. Я слышала про вашу трагедию. Если лезу не туда, скажите сразу.

Лицо Альберта сделалось мрачным. Он некоторое время молчал, и я уже готова была пожалеть о сказанном, когда он неожиданно заговорил.

— Знаете, Аврора… я долго не мог об этом говорить. Но, кажется, настала пора. Вы правы. Я… — Он замолчал на несколько секунд и отвёл взгляд. Теперь он смотрел не на меня, а скорее, куда-то внутрь себя. Что он там видел, оставалось только гадать. — Я любил её.

Он замолчал.

Я не рискнула нарушить эту тишину, только подумала, как прозвучало: любил, а не люблю. Но может быть, это просто была игра слов.

— В тот день произошла авария. Я понимаю, что прямой вины тех, кто её устроил, не было. Но долгие годы я ничего не мог поделать с тем, что чувствовал. А потом началась война. — Его голос стал бесстрастным, и от этого отсутствия эмоций в голосе мне стало не по себе. — Война меня спасла, там я… утолил свою жажду мести.

Фераро выдохнул и когда он посмотрел на меня, и с его лица ушло напряжение:

—Впрочем, это уже в прошлом.

Он снова замолчал.

— И знаете, что я недавно понял? Прошлое — это то, что мешает мне жить дальше. Теперь я пытаюсь что-то изменить. — Он улыбнулся — впервые за весь этот разговор, и обвёл рукой гостиную. — Вот видите, это первый шаг.

Что-то внутри меня радостно затрепетало, будто это была моя заслуга.

— Я ответил на ваш вопрос? — спросил он.

— Да, Альберт, спасибо. — Я опустила взгляд, понимая, что получила больше, чем то, на что могла рассчитывать.

Он не стал расспрашивать обо мне. Но я решила, что будет справедливо ответить любезностью на любезность.

— Хотите, расскажу о себе?

— Не смел просить, — произнёс он, и в бархатистых нотках его голоса было что-то, от чего у меня на миг перехватило дыхание, будто горло сжало и тут же отпустило.

— Я никогда не верила в сказки. В прошлой жизни я была следователем. Убойный отдел — так у нас называли тех, кто расследует убийства. Поверьте, после всего, что я там видела, трудно поверить в чудеса. Поэтому, когда я очнулась в этом мире, мой мозг принялся объяснять всё рационально. Наверное, поэтому я и не оказалась в резервации для попаданцев.

— Вы говорите об этом так, будто это что-то страшное.

— А разве нет?

— Вы там бывали? — спросил Фераро.

— Слава богу, нет. — Я поморщилась.

Но Фераро сказал:

— Это просто отдельные города, где живут только попаданцы.

— Разве это жизнь?

— А что вы считаете жизнью? — неожиданно спросил Фераро.

— Жизнь — это когда ты сам выбираешь, что тебе делать.

— То есть жизнь — это свобода выбора? — Альберт прищурился и посмотрел на меня так, словно от того, как я отвечу, зависело что-то очень важное.

— Да, — с некоторой заминкой ответила я, и добавила, — если я захочу завести семью, родить ребёнка — это должен быть только мой выбор. И ничей больше.

Я не хотела об этом говорить.

Чёртов Фераро всё-таки вывел меня на ненужную откровенность. Боже мой, я же знала с кем я связываюсь. Я же только сегодня в суде видела, как он это делает, задавая простые вопросы.

Я поняла, что не могу больше говорить.

А он вдруг поднялся из-за стола, подошёл ко мне и протянул руку.

— Давайте потанцуем, — сказал он, глядя в мои глаза, которые против воли наполнились слезами.

Я поднялась со стула. Он сделал какой-то едва заметный пас рукой, и в комнате зазвучала музыка. Мы начали танцевать.

Я чувствовала тепло его руки, лежащей у меня на спине, другой рукой он сжимал мою ладонь, а всё моё тело наполнялось жаром, идущим от его тела. И этот жар постепенно просачивался внутрь меня туда, где глубоко внутри находился кусок льда, в который я когда-то превратила своё сердце, когда поняла, что мне надо прожить свою вторую жизнь по правилам мира Узора.

Это было очень опасно, потому что я поняла, что именно его жар способен растопить тот лёд, который оказался не таким уж толстым, как я себе придумала.

Я уже хотела сказать что-нибудь колкое, подняла лицо и заметила, что он на меня смотрит. Наши взгляды столкнулись, и я начала тонуть в его тёмных глазах. Мне казалось, зрачки в них медленно вытягиваются в узкие вертикальные щёлочки. На самом краю сознания билась мысль, что у драконов это что-то значит. Что-то важное. Но что, я никак не могла вспомнить.

Я видела его глаза, чувствовала жар его дыхания.

«Он сейчас меня поцелует», — подумала я.

И поняла, что хочу этого.

И вдруг раздался громкий звон.

Я вздрогнула, наваждение спало.

— Вы ждёте кого-то? — спросила я Фераро.

— Нет, — удивлённо ответил он. — Но, сюда мало кто может прийти. Так что это свои.

Звонок повторился.

— Простите, Аврора, — Альберт отпустил мою руку и пошёл открывать дверь.