Глава 21.

И он бы поцеловал, но я отвернулась и его губы скользнули мне по виску.

— Увезите меня отсюда, генерал, это была плохая идея, — сказала я, чувствуя сожаление, что поцелуя не случилось. Мне стало так жаль, что я даже прикусила губу, чтобы вернуть себе «трезвое» состояние.

— Конечно, Аврора, — ответил Фераро, — только, пожалуйста, не переживайте так.

А в следующее мгновение произошло то, что можно назвать либо роковой случайностью, либо судьбой. Неожиданно послышался треск и мне показалось, что земля уходит из-под ног. А в следующее мгновение я поняла, что не показалось.

То место, где мы стояли с Фераро, вдруг обвалилось. И я бы тоже упала, если бы генерал резко не оттолкнул меня от себя.

Сам же он оказался на самом краю обрыва, я только и успела, что уловить блеск его глаз, как он рухнул вниз, но ему удалось зацепиться руками за землю.

Я буквально секунду потратила на изумление, а потом вскочила и сразу же кинулась, упала на колени и попыталась схватить генерала за куртку.

— Вам меня не удержать, Аврора, — сказал генерал, уже трансформировавший руки, и пытавшийся зацепиться, но земля, вдруг ставшая рыхлой, не удерживала его тяжёлое тело.

— Да, что же это?! — вскричала я, пытаясь вытащить генерала.

— Простите, Аврора, — произнёс Фераро, и прежде, чем я поняла, что происходит, снова меня оттолкнул, но я была к этому готова, и генералу не удалось отцепить меня, но только когда я почувствовала, что скольжу, и тяжёлое тело генерала Фераро утягивает нас вниз, я осознала, что Фераро был прав.

Он дракон, у него был шанс выжить. У меня нет.

Полёт, продлившийся пару секунд, но казавшийся бесконечным, закончился ударом о ледяную воду. Но я не ощутила ни холода, ни боли, потому что в последний момент Фераро обернулся в дракона и, защищая меня, накрыл меня крыльями.

И скоро я почувствовала, как меня вытаскивают на берег.

— Как вы? — спросил Фераро, и я почувствовала тепло его дыхания у своих губ.

Я открыла глаза, и увидела его лицо прямо передо мной. Светящиеся после оборота глаза, и чётко очерченные губы.

«Да катись всё,» — подумала я, и, закинув руки Фераро на шею, поцеловала его.

Мы целовались, как будто этот случай, то, что мы оба оказались на грани, совсем по-другому расставил приоритеты. И стало неважно, что он возможный подозреваемый, и то, что мне непонятны его мотивы.

Мне сейчас было ясно одно. Меня тянет к Фераро, и… я устала быть «ледяной звездой».

Я знала, что так меня называют в управлении. «Аврора» и в этом мире переводилось как «утренняя звезда», но ко мне прилипло прозвище «ледяная» — и для всех много лет так и было.

Так что же случилось сейчас? Я пыталась понять, что со мной. Да, адреналин брызнул в кровь, я испугалась, когда земля поехала под ногами. Но Фераро-то не мог испугаться. Драконов вообще сложно убить, он мог обратиться в любой момент.

Можно было бы списать то, что нас бросило друг к другу, на адреналин. Меня — могло. Но не его. И в то же время его поцелуй был искренним — таким же искренним, как и всё, что он делал до этого.

Так не бывает. Весь мой опыт общения с драконами, всё, чему я научилась за эти несколько лет жизни здесь, указывало на то, что драконам верить нельзя. Они не считают нас равными им.

Но ему я верила.

Поцелуй закончился, а я всё ещё держала его за шею, и он не делал ничего — чтобы я имела возможность его оттолкнуть. И от этого меня влекло к нему ещё больше. Он не спрашивал, холодно ли мне, не лез руками туда, куда не надо. Во-первых, мне и не могло быть холодно: я лежала, укрытая крыльями, рядом с драконом, а у них и так температура тела выше. А уж после оборота драконы горячие, как печка.

А, во-вторых, он целовал меня осторожно, не торопясь, наслаждаясь и делал это именно так, как хотелось мне. Иногда поцелуй — значит гораздо больше, чем всё остальное. Не каждого можно поцеловать.

— Прости, — сказал он.

— За что? — решила уточнить я.

— За то, что подверг тебя опасности.

— Послушай, ну ты же не знал, что земля обвалится у нас под ногами, — я улыбнулась.

А он вдруг ответил:

— Ты же понимаешь, что сюда не просто так перестали пускать желающих связать свой союз.

— Ты знал?! — с деланым возмущением, потому что мне не хотелось злиться на него по-настоящему, воскликнула я. — И ты привёл меня сюда, и мы стояли на самом краю?! — Я стукнула его по плечу.

— Мне хотелось увидеть твоё лицо в свете серебряных нитей.

— Увидел? — я зарылась лицом ему в грудь, чувствуя, как краска заливает мои щёки, хотя, наверное, в темноте было не видно.

— Да.

— И что теперь — мы с тобой связаны до конца дней?

Он вздохнул, и некоторое время молчал, как будто бы не хотел отвечать.

— Связать можно только тех, чьи нити вплетены в узор.

Наверное, если бы в меня выстрелили, это было бы то же самое. Я даже не сразу поняла о чём он говорит и успела сделать вдох. А спустя секунду… меня словно окунуло в ледяную воду.

Ну да, как же я могла забыть. Попаданцев же нет в узоре. Мы проходим по краю этой жизни, не имея права ни на что. Даже на любовь. Так, случайная связь.

Зато это напоминание сразу вернуло мои мозги на место, убрав всё лишнее — весь этот розовый туман из головы.

— Спасибо, что напомнил. Классно целуешься, — сказала я, стараясь за лёгкой развязностью скрыть боль.

— Ты обиделась. — произнёс Фераро. И это был не вопрос.

— Нет, что ты, — усмехнулась я. — Как я могла обидеться? Ты же ни при чём. Ты же не виноват в том, что я попаданка и моей нити нет в Узоре.

Я говорила — а внутри меня зрела злость: он такой же гад, как все остальные. Привёл посмотреть на моё лицо в свете серебряных нитей, зная наверняка, что ничем не рискует.

Я рванулась, чтобы встать, но он меня не отпустил.

— Аврора, это не так, — тихо произнёс он.

— Что не так? — спросила я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Я никак не могла их остановить. — Отпусти меня.

Но он только сильнее прижал меня к себе.

— Аврора, всё не так. — Он как будто читал мои мысли. — Я не хотел посмеяться над тобой. Рядом с тобой я… я забыл, что тебе может быть больно. И про нити. Прости меня. Я дурак. Я зря это сказал.

— Отпустите меня, генерал Фераро, — сказала я, чувствуя, что ещё немного и слёзы хлынут из глаз. А я не хотела, чтобы кто-то, а уж тем более дракон, видел, что я плачу.

«Я “ледяная звезда”, — подумала я. — И ей останусь». И снова дернулась из его объятий.

— Если ты настаиваешь. — Он разжал руки, поднялся сам и помог встать мне.

Я тут же выдернула свою руку из его — и мне сразу стало холодно. А он повесил мне на плечи свой пиджак. Пиджак ещё хранил тепло его тела и мне захотелось его скинуть, кричать, топать ногами, но я заставила себя успокоиться.

Никто не увидит моих эмоций.

— Благодарю вас, генерал Фераро, — сказала я, сама удивившись тому, что смогла произнести это спокойно. — Полагаю, теперь вы отвезёте меня в гостиницу.

Вопреки моим ожиданиям, что это будет долго и непросто, он пошёл вперёд. Видимо, с берега озерца, куда падал водопад, была какая-то отдельная тропа.

Я шла за ним, удивляясь тому, что дорога ровная.

«Почему мы не пошли сюда этой дорогой?» —Возник у меня вопрос, но я промолчала, говорить не хотелось.

В машине мы тоже молчали. Когда подъехали к гостинице, Фераро вышел, открыл мне дверь, помог выйти.

— До завтра, подполковник Ставицкая.

Я едва-едва подавила вздох.

— До завтра, генерал Фераро.

И вдруг мне показалось, что кто-то смотрит мне в спину. Где-то даже мелькнула мысль, что это может быть Арман. Но я не стала вглядываться в ночные окна, тем более что ни одно из них не светилось. Просто развернулась и ушла в номер.

А уже в номере я поняла, что так и не отдала генералу его пиджак.