Глава 43.

Легендарные супремы — члены верховного совета инквизиции империи, столпы инквизиции.

Их было трое. Я за всё время пребывания здесь видела от силы одного из них и то издалека на каком-то празднике. А тут целых трое, не хватало только самого Великого инквизитора. За супремами шли ещё двое в одежде артефакторов и десяток охранников.

Сами супремы были похожи друг на друга, хотя, конечно, они были разными, по цвету волос, по лицам и фигурам, но вот выражение лица и глаз — это было тем, что делало их похожими. Холод, сталь и камень — вот, что читалось на их лицах.

Я сделала вид, что спустилась именно для того, чтобы их встретить.

И вышло так, что я опередила Армана, который в этот момент спускался по лестнице, — и со мной поздоровались первой.

Я поймала злой взгляд Роше и поняла, что этого он мне не простит.

— Мы хотим сразу увидеть Венец. — произнёс один из супремов, тот, что, как показалось мне, был помоложе. — Где он?

— В кабинете генерала Фераро, в его личном сейфе, — сказала я и бросила мимолётный взгляд на Армана.

«Интересно, как он отреагирует?»

Но лицо Роше оставалось совершенно бесстрастным.

— Прошу. — Он легко склонил голову, пропуская прибывших вперёд.

Мы поднялись в кабинет генерала.

И я второй раз за это утро открыла сейф.

Ничего не изменилось. Венца там не было.

— Он точно был здесь! — воскликнул Роше, и на коже у него появились белые пятна. Я такое видела пару раз, когда он был в ярости.

— Но сейчас его здесь нет, — холодно произнёс старший из супремов.

И тут Роше усмехнулся. Я была уверена, что он не проиграет, или, по крайней мере, найдёт, как выйти из создавшегося положения.

— Зато над всеми храмами города появилась вуаль, — громко произнёс Роше и прямо взглянул на старшего супрема.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Я видел своими глазами.

Супремы направились к выходу из кабинета, но вдруг один из супремов остановился.

— Постойте, а где сам Альберт?

Роше поджал губы.

— Генерал Фераро арестован и находится в камере.

— Вы с ума сошли? — рявкнул супрем. — Полковник, вы арестовали генерала инквизиции? Кто дал вам такие полномочия?

Я стояла неподвижно. Потому что это всегда очень нехорошо, когда при тебе унижают твоё начальство.

— Срочно привести его сюда!

Роше дёрнулся, собираясь что-то сказать, но один из супремов поднял руку, останавливая его.

За генералом отправили охрану, из прибывших вместе с супремами драконов.

Вскоре привели Фераро.

Я сразу обратила внимание, что на его руках всё ещё браслеты, блокирующие обращение.

— Альберт! — вдруг воскликнул один из супремов. — Дружище!

Он даже раскрыл объятия, собираясь обнять генерала. А потом увидел браслеты, и замер.

— Кто посмел?! — рявкнул он.

И посмотрел на Роше таким взглядом, что я бы на месте Армана сама провалилась на нижние подвальные этажи и забилась в самый тёмный угол.

— Немедленно снять! Вы с ума сошли, Роше? Вы понимаете, на кого это надели?

Браслеты с Фераро сняли.

И никуда они пока не поехали, потому что один из супремов внезапно застыл возле окна, в одной руке у него был служебный планшет, а другой он показывал куда-то вдаль. Присмотревшись, я увидела шатровый купол центрального храма Узора, и над ним свечение, развевающееся так, словно это и вправду была белая вуаль невесты. Все супремы и с ними генерал подошли к окну. Супремы смотрели на свечение, и на их каменных лицах проступали эмоции. Удивление, неверие… страх.

А я смотрела на генерала, который один из всех не интересовался свечением, потому что он смотрел на реку. Он словно почувствовал мой взгляд и повернул голову, взглянул на меня, и этот взгляд сказал мне всё. В нём было восхищение, желание, и тоска.

Вскоре супремы и генерал расположились за столом. Супремы вели себя с генералом так, как будто они его давно знали, и это было не простое знакомство. Я вдруг вспомнила, что после войны он получил какую-то высокую должность в столице, но гибель жены перечеркнула всё, и он уехал жить сюда, в отдалённый регион.

«Где круглый год можно любоваться течением реки», — пришла странная мысль.

Мы с Роше остались стоять. Нас за стол не пригласили, поэтому мы стояли «у стеночки» и вслушивались в разговор, который вёл генерал.

По всему выходило, что генерала арестовали по ошибке. И арестовавший его столичный полковник, пользуясь предоставленными ему расширенными полномочиями, издевался над героем войны.

От Роше исходило столько ненависти, что мне, стоявшей с ним рядом, было не по себе. Но он ни словом, ни жестом, ни одной мышцей на лице не показал, насколько он зол.

Я тоже молчала, хотя мне и казалось несправедливым, что Фераро фактически разрушил карьеру Роше. Зачем? Что опять произошло между ними?

Вот только я точно знала, что никакой ошибки не было. Фераро сам признался мне, что украл Венец.

Наконец после обсуждения Фераро сказал:

— Господа, оставим ошибки, с этим мы разберёмся позже. Сейчас главное остановить ритуал или… довести его до конца. С момента появления вуали, у нас есть от силы двое-трое суток. И если ритуал не будет завершён, произойдёт разрыв Узора.

Я чуть было не ахнула, и еле удержалась, чтобы не закрыть рот рукой. Разрыв Узора. Я изучала этот вопрос. Разрыв Узора – это мировая катастрофа, потому что это приведёт к исчезновению магии.

Я старалась стать незаметной и даже дышать тихо, потому что сейчас речь пошла о таких вещах, что меня могли легко выставить из кабинета. Такой информацией драконы предпочитали не делиться. А мне так хотелось узнать всё до конца.

Но по какой-то причине — то ли про нас с Роше забыли, то ли решили, что скрывать уже нечего, — они продолжали говорить.

И когда прозвучала последняя фраза, стало ясно, почему драконы так панически боялись исчезновения древнего артефакта.

Если исчезнет магия — исчезнут и драконы.

В кабинете воцарилась напряжённая тишина.

Я, оставаясь единственным человеком в этом большом кабинете с огромными окнами, смотрела на тех, кто сейчас говорил о том, что они исчезнут.

Не сразу, конечно, а постепенно.

Сначала они потеряют небо, утратят способность к обороту. Потом способность к деторождению. И в конце концов доминирующей расой в этом мире останутся люди.

Я даже прикусила щёку, потому что, несмотря на весь трагизм происходящего, мне почему-то захотелось рассмеяться. Какая ирония! Самый сильный не сможет выжить, уступив место тем, кого они презирают.

И вдруг раздался голос Фераро:

— Я один раз проводил ритуал.

Он обвёл взглядом каждого из сидящих супремов. Потом его взгляд остановился на мне.

— И сделаю это снова.

Почему-то мне показалось, что эти слова он произнёс именно для меня.

— Но мне никто не должен мешать. Как только мы узнаем в каком храме находится Венец, я войду туда.

Один из супремов медленно поднял на него глаза.

— Альберт, сейчас не война. А Венцу нужна плата.

Фераро молчал.

И смотрел на меня.