Глава 49.

Я опустился на площадку перед домом, когда они выносили её на носилках. Я бросился к ней, останавливая врачей.

— Не мешайте, генерал, — преградил мне путь один из медикусов.

— Что с ней?

— Пулевое.

Она лежала на носилках бледная, как будто все краски исчезли с её лица, и мне на какое-то мгновение показалось, что она умерла.

Оцепенев от страшной догадки, я всё же отодвинул медикуса, шагнул к ней и откинул больничную простыню.

И я почти окаменел от ужаса. Грудная клетка была разворочена, и на миг мне показалось, что я вижу, как бьётся её сердце.

Драконий страх.

Оружие против обратившегося дракона. Не все драконы выживают, а уж что говорить про человека, про женщину. Про тоненькую, хрупкую, нежную… мою Аврору.

Я вдруг ощутил, как в груди разгорелся огонь, и тогда раздался рёв.

Дракон, обращение которого разметало всех вокруг, зажав в лапе тонкую фигурку с безвольно висевшими руками и ногами, взмыл в воздух.

Я так боялся не успеть.

Я уже видел храм. Над ним Узор до сих пор светился довольно ярко. Это означало, что есть ещё время. Если она ещё дышит — ещё можно успеть.

Возле храма я приземлился уже человеком. Её тонкое, почти невесомое тело было у меня на руках. Я вбежал в храм.

Там шла служба. Люди, драконы… Сюда приезжали теперь со всей страны. Все обернулись, кто-то начал меня узнавать.

— Фераро! Это он, Фераро!

Люди потянулись ко мне протягивая руки, закрывая проход к алтарю.

— Прочь! — заревел я и волной силы отбросил кинувшихся ко мне людей в стороны.

Отец Ранделл сразу сообразил, в чём дело.

— Кладите её на алтарь!

Алтарь был поставлен в храме чётко под куполом — там, где концентрировалась вся сила, что сейчас стекалась к этому храму. Правда, её становилось всё меньше. Действие Венца заканчивалось, и накопленная сила распределялась по миру.

Аврора ещё дышала.

— Отец Ранделл, возьмите мою жизнь.

И я, сбросив рубашку, лёг рядом с ней.

***

Все, кто находился в храме, застыли на расстоянии. Они подошли и смотрели на то, как на алтаре лежат двое.

И вдруг все увидели, как свет с купола начал опускаться на них, постепенно накрывая лежащие на алтаре фигуры, словно полупрозрачным белым покрывалом. Оно становилось всё плотнее и плотнее — и вот уже осталось видно только очертания.

Все замерли. Кто-то даже затаил дыхание, понимая, что становится свидетелем чуда.

— Мама, а что происходит? — вдруг раздался детский голосок.

Никто даже не подумал шикнуть на ребёнка.

— Это обряд разделения жизни, сынок.

— А что это значит?

— Это значит, что теперь они проживут столько…

Женщина почему-то заплакала, не сумев договорить.

— Теперь они проживут столько, сколько проживёт дракон, — раздался мужской голос. — Она проживёт гораздо дольше, чем могла бы прожить, как человек. А он — меньше, чем прожил бы один. Зато они всегда будут вместе.

— И это значит, что, как в сказке, они умрут в один день?

— Да. Как только остановится сердце одного — тут же перестанет биться сердце другого.

— А я думал, такое бывает только в сказках, — задумчиво сказал ребёнок.

— Иногда сказка случается в жизни, — произнёс какой-то старик. — И я счастлив, что стану свидетелем этого.

Все снова замолчали, ожидая чуда.