Глава 6. Предложение

– Простите, вы уверены, что всего лишь вдвоём с этим юношей вы справились с пятью цваргами? – переспросил репортёр, наскоро черкая изгрызенным стилусом что-то на дисплее планшета. – Как-то не верится, уж простите…

– Вообще-то, я была так напугана, что в основном лишь смотрела. А вот Тайлер Делоне – настоящий герой! Он не только выследил похитителей, но и храбро ввязался в драку, когда они решили провести на мне эксперименты с агашой. – Восторженно приложила руки к сердцу и даже слегка всхлипнула, делая вид, что со страхом вспоминаю события трёхдневной давности.

За последние трое суток я практически не спала. Полиция и репортёры выжали меня до последней капли, но я раз за разом терпеливо пересказывала придуманную историю. Чтобы Тайлер не сказал ничего лишнего, сразу же после звонка в полицию я вызвала экстренный геликоптер скорой помощи и попросила уже знакомого дока в клинике никого не подпускать к Тайлеру так долго, как только у него получится. Док в моём голосе намёк уловил, а потому тут же объявил, что у молодого цварга осложнения после операции. К счастью, настоящих осложнений из-за избиения там не было.

В моей истории правды было примерно столько же, сколько кислорода на астероиде, но я решила всё перестроить так, чтобы не светить своими способностями, а также выставить Тайлера в наилучшем свете. Согласно моей версии, меня похитили недоброжелатели прямо среди ночи с крыши «Белой Розы», когда я вышла подышать свежим воздухом. Жан и Устин, работающие в мастерской и связанные с шайкой Турда, заприметили меня ещё несколько дней назад и всё это время следили за мной. Они занимались расширением базы клиентов, а потому, увидев одинокую захухрю, не долго думая, решили сделать из неё подопытного кролика для экспериментов с агашей. Ведь на Цварге так мало представителей других рас, а им очень важно было определить, как водоросли повлияют на жителей Захрана, и будет ли разумным налаживать сбыт на эту планету.

Какие-то вещи я специально говорила не столько открыто, сколько завуалировано. Так, например, я не стала рассказывать в лоб, что виделась с Жаном и Устином в мастерской, а просто нахмурилась на вопрос журналиста «как же на вас вышли?», пожала плечами и растерянно пролепетала:

– Понятия не имею, все дни я провела в палате Тайлера, беспокоясь о его здоровье, выходила лишь в мастерскую, чтобы проверить насколько сильно пострадал аэрокар после гонок.

Врать меня учила Элизабет. Она как-то сказала, что ложь – это очень творческий процесс, правда, немного примитивный. Для начала её нужно придумать, несколько раз проговорить про себя, чтобы сделать более эффектной и правдоподобной, а затем при рассказе снабжать детали ахами и охами, изменять тональность голоса, добавлять жесты, но тщательно следить, чтобы не крутить пуговицы, не теребить язычок молнии и не чесать лицо. Ложь давалась мне просто хотя бы потому, что репортёр тоже был цваргом, а как любой представитель этой расы, он слишком сильно полагался на то, что определит по эмоциям, если ему кто-то начнёт врать.

Сочиняя всю эту басню, мне было ничуточки не жаль ни Турда, ни его приспешников. В конце концов, они совершенно точно хотели сбыть партию агаши на Ларк, которая в отличие от цваргов для ларчан является смертельным растением. Эта же сильно отредактированная история заставляла встрепенуться полицию Цварга и перепроверить таможенные службы космодромов. Что касается многолетней роли Тайлера в качестве курьера Турда, я, разумеется, умолчала. Такие события не могли положительно сказаться на имени адмирала Нуаре. В моей же сильно укороченной версии всё выглядело так, что Тайлер, будучи случайным свидетелем моего похищения, схватил первый попавшийся гравибайк с парковки «Белой Розы» и бесстрашно погнался за преступниками. Здесь, в горах, он нашёл логово наркодилеров, маскирующееся под точку проката горнолыжного инвентаря, вырубил вначале охрану, а затем и остальных цваргов внутри помещения. Опять же в пользу того, что меня действительно собирались накачать наркотиками и посмотреть, как организм их воспримет, сыграл немаловажную роль передоз Устина.

Я улыбнулась журналисту.

– Простите, я очень устала.

– Да-да, конечно, вы пережили такой стресс, госпожа Джерри. Прошу меня извинить за навязчивость, но сами понимаете, что интервью – это интервью, и наших читателей интересуют любые мелочи. Ещё раз соболезную тому, что ваше пребывание на Цварге омрачилось такими красками, и надеюсь, что это не повлияет на мнение о нашей родине. На самом деле, на Цварге очень низкая преступность.

Я покивала, продолжая натянуто улыбаться, но всё-таки выпроводила настырного журналиста за дверь, а затем робко обернулась и посмотрела на грозного адмирала, скрестившего руки на широкой груди.

– Джерри, когда я просил тебя приглядеть за Тайлером, то рассчитывал, что благодаря тебе он больше не попадёт ни в какие передряги, а не станет центральной фигурой на всех голоканалах Цварга.

– Знаю, сэр, простите. Кажется, я не справилась с заданием.

Даррен покачал головой. Он приехал на Цварг так быстро, как только смог, узнав, что его сын влип в очередную передрягу. Правда, на этот раз о том, что произошло из ряда вон выходящее событие, сообщил ему не совет адмиралов, а я лично.

Мы стояли в уютной комнате с камином частного дома в горах близ города. Насколько я успела понять, этот дом принадлежал самому Даррену, и он когда-то в нём жил до тех пор, пока не стал годами пропадать на службе.

– Надеюсь, ты не считаешь меня таким же идиотом, как этого журналиста, чтобы я поверил в твою наспех придуманную байку. От тебя не пахнет эмоциями, но я чувствую, что ты соврала.

Я вздрогнула. Шварх. Всё-таки облажалась.

– Я… сэр, я не знаю, что тут ещё сказать.

– Скажи мне правду. – Адмирал подошёл ко мне на расстояние вытянутой руки.

Безумно мужественный, в военном кителе с золотой нашивкой, подчёркивающем его крупную фигуру, серьёзный, но бесконечно уставший. Не столько физически, сколько морально. Аметистовые глаза, обрамлённые длинными иссиня-чёрными ресницами, уставились на меня выжидающе, вокруг рта залегли глубокие складки.

– Сэр…

– Даррен, Джерри, давай уже по имени, терпеть не могу всех этих «сэров».

– Даррен, – поправилась я и сглотнула. – Тайлер – очень способный цварг, я думаю, из него выйдет отличный пилот.

Бровь мужчины взлетела высоко вверх.

– Пилот? Это с его-то авариями?

Кажется, адмирал подумал, что я смеюсь над ним. Вздохнула.

– Я практически уверена, что аварии устраивал ему Жан. Это мастер, который ремонтировал его аэрокары и также работал на Турда. Дело в том, что Тайлер уже несколько лет занимался доставкой агаши…

По скулам Даррена забегали желваки.

– Но его заставляли! Я уверена! – поспешила добавить, пока внимание адмирала всё ещё было сосредоточено на мне.

– Заставляли?! Джерри, что за чушь ты несёшь?! Кто его мог заставить? У него было всё – дом, деньги, здоровье, друзья, возможности. Он целыми днями только и делал, что кутил, да проигрывал мои деньги!..

Я отрицательно качнула головой и, видя, как заводится адмирал, постаралась успокоить мужчину.

– Даррен, это не так. На самом деле Тайлер всё это время стремился попасть в Академию.

– Ха! Так я и поверил! Я много раз предлагал ему…

– Ваше имя героя войны всегда бежало вперёд него, – набравшись храбрости, перебила мужчину. – Его постоянно сравнивали с вами, и именно поэтому он так отчаянно не принимал вашу помощь. Ему хотелось добиться всего самому, как вы сами в своё время.

Если до этой секунды старший офицер был готов возражать, то сейчас из него словно вынули стержень. Плечи опустились, а черты лица стали мягче. Из воинственно настроенного адмирала он вдруг стал… обычным мужчиной, если к адмиралу Даррену Нуаре вообще применимо слово «обычный».

– Но я строил карьеру совсем в другое время, – тихо произнёс он. – Федерация воевала…

– Знаю.

– Откуда тебе знать? – горько усмехнулся он. – Тебе же всего шестнадцать.

– Я хорошо изучила историю, – грустно улыбнулась в ответ. – Что касается Тайлера, то он по глупости попросил знакомого сделать ему поддельные документы, чтобы он мог попробовать сдать испытательные задания в Академию. К слову, все те приёмы в клинике, которые ваш сын оплатил наличными, были проведены с целью получить справку о здоровье, чтобы не проходить медицинское освидетельствование в Академии, и никто не заподозрил его в родстве с вами. Этот цварг, – арестованный Устин, – в итоге и склонил его доставить свёрток с водорослями, намекая, что в противном случае расскажет о его тайне. Скорее всего, оказывая услугу приятелю в первый раз, Тайлер даже не подозревал, что именно передаёт. Дальше шайка Турда через Устина предложила аэрокар для гонок, подкинув идею, что первое место на гонках будет означать автоматическое поступление в Академию. Разумеется, кар был с небольшой технической неисправностью. Тайлер его разбил, а Турд потребовал в качестве компенсации ремонта машины развести ещё несколько свёртков. Так всё и закрутилось.

Я действительно верила в то, что сказала адмиралу. У меня было достаточно времени, чтобы соединить все кусочки головоломки. Когда я поняла, что видела Устина в той же мастерской, что и Жана, всё полностью встало на свои места. Жан много лет чинил аэрокары Тайлера, а тот, в свою очередь, много лет проигрывал на аэрогонках, при всём, у сына адмирала откуда-то были деньги на ремонт машины, но не было на оплату квартиры. Множество мелочей, как та кривая ухмылка, с которой Тайлер рассказал мне, что Устин сделал для него поддельные документы, всплыло в моей голове и легло в единую стройную историю. В желании Тайлера учиться в Академии Космического Флота я не сомневалась ни на грамм, точно так же, как и в том, что шайке Турда было выгодно иметь сына адмирала в качестве курьера. В конце концов, поймай полиция Тайлера, адмирал Нуаре, спасая собственную репутацию, замял бы это дело. Но, к сожалению для Турда, тщательно выстроенный механизм давления на молодого цварга сломался в тот момент, когда я заглянула внутрь замаскированного под пароварку сейфа.

Даррен сжал руки в кулаки и отвернулся от меня, уставившись на чёрное нутро камина.

– Ты знаешь, Джерри, мой отец как-то сказал мне, что дети не просят нас о рождении, поэтому нельзя от них ничего требовать. Долг родителя – это дать им крылья, чтобы они могли высоко взлететь, и гнездо, чтобы им было куда вернуться. Мой отец был великим цваргом, он всегда меня восхищал, и за всё время ни разу не поднял на меня руку. Многие на Цварге до сих пор считают, что наказывать ремнём или ментально – это нормально, но отец так никогда не считал. Он всегда учил меня тем, что подавал собственный пример. Ни к чему не принуждал, ничего не требовал, просто… показывал как можно. И мне хотелось за ним повторять! Собирать солнечные батареи, помогать волонтёрам брать пробы почвы на необитаемых планетах, учить дельфинов оплывать города, укреплять плотины против снежных лавин. Когда родился Даррен, я старался пойти по тому же пути. Понимаю и принимаю, что я не так много времени проводил с ним, как хотелось бы, но я всегда стремился стать ему личным примером, ориентиром. И совершенно точно я никогда не учил его тому, чтобы распространять агашу, врать и с пренебрежением относиться к последствиям своих поступков. Всё никак не могу понять, где же я просчитался…

Спина адмирала дрогнула, а я поняла, что он не хочет показывать всех тех чувств, которые его обуяли. Словно опомнившись, с кем говорит, Даррен до хруста сжал пальцы, присел на корточки и стал перекладывать сублимированный уголь из поленницы. Длинные красивые пальцы обхватывали специальное полено и клали его в ряд, затем вновь повторяли действие. Я стояла поодаль, не зная, куда деть руки и глаза. Почему-то всякий раз, находясь рядом с адмиралом, я чувствовала себя странно. Так ощущает себя жалкий человек, который изо дня в день молится на статую бога, а эта статуя в один прекрасный день берёт и оживает.

Одно то, что легендарный адмирал Космического Флота доверил мне охрану единственного сына, а теперь, когда я фактически завалила задание, всё равно разговаривает со мной на равных, заставляло сердце биться чаще. Кто я, а кто он? Верно Элизабет отметила, что мир делится на сильных и слабых. Такие, как Даррен, относятся к сильнейшим мира сего, а я… самозванка, которая пытается затесаться в ряды вершителей. Мне и так даровано слишком многое – наноботы, титановый скелет, вторая жизнь… И сейчас мужчина, чьей сигмой я являюсь, испытывает сильную душевную боль, а я совершенно ничего не могу с этим поделать.

Руки Даррена стали укладывать второй слой поленьев особой решётчатой схемой. Я никогда в жизни не разжигала камин или костёр, но догадалась, что он это делает специально, чтобы огонь имел доступ к кислороду. Хитро.

– Сэр… – начала и тут же поправилась, – Даррен. Вы не правы и правы одновременно. Думаю, что вы были замечательным учителем и отцом для Тайлера, просто всем требуется разное воспитание. Но вот в чём я совершенно точно уверена, так это в том, что все дети нуждаются в любви и поддержке больше всего именно тогда, когда меньше всего её заслуживают. Да, он ошибся и натворил дел, чего уж тут… Но поговорите с Тайлером, объясните своё отношение к ситуации, дайте понять, что, несмотря ни на что, всё равно любите и остаётесь его отцом. Тайлер, возможно, и выглядит достаточно взрослым, но в душе ещё подросток, а никем не любимый ребёнок перестаёт быть ребёнком и становится лишь маленьким беззащитным взрослым.

Адмирал неожиданно обернулся и прищурил яркие аметистовые глаза. Золотые всполохи расплылись по радужке, магнетически притягивая мой взгляд.

– Ты знаешь, Джерри, мне странно слышать подобные слова от… – Он задумался, так и не договорив фразу до конца. – Однажды одна маленькая шестилетняя девочка смогла удивить меня знанием выдуманного секретной организацией языка. Но девушка передо мной сейчас удивляет своим жизненным опытом ничуть не меньше… Напомни, сколько тебе? Шестнадцать?

– Да что там… – Я неумело махнула рукой, неожиданно чувствуя легкий озноб на коже, и попыталась отшутиться: – Мы, захухри, вообще живём недолго – лет шестьдесят, максимум восемьдесят. К тому же, адмирал, это как-то возмутительно ставить агенту в недостаток его молодость. Не находите?

Адмирал чиркнул спичкой по коробку, но так и замер с зажжённой палочкой. Нахмурил лоб, изучая меня.

– Но тогда, десять лет назад, ты сказала, что твой организм улучшен, и ты сможешь прожить ещё долгие десятилетия. Это ведь так?

– Так, – не стала врать.

– Хорошо. – Кивнул адмирал и, наконец, поднёс почти догоревшую спичку к сублимированному углю. Тот ярко вспыхнул, облизывая подношение узкими кирпично-красными языками, и довольно затрещал. Я тихо охнула и шагнула ближе. Комнату наполнил терпкий аромат тягучей густой смолы, очень похожий на аромат самого цварга. Почему-то я совершенно не удивилась этому факту.

– Ты впервые видишь огонь? – спустя несколько минут тишины добродушно спросил Даррен, а в его голосе мне почудилась лукавая усмешка.

Я кивнула, не отрывая взгляда от танцующего пламени. Никогда ещё мне не доводилось так близко видеть эту стихию. На Танорге давным-давно все плиты индукционные, техника и электрические провода прекрасно изолированы, свечей родители никогда не покупали, а я как-то не задумывалась о них. Лишь короткие вспышки при замыкании проводов – всё, что мне доводилось видеть до сих пор. Я вдруг осознала, что даже будучи на обучении как сигма-агент, ни разу не видела открытого огня. В космосе огонь запрещён, а на коротких остановках, чтобы не привлекать лишнего внимания, агенты обходились костюмами с автономным тепловым режимом.

Даррен жестом предложил мне сесть недалеко от камина, чем я тут же незамедлительно воспользовалась.

– Я очень люблю смотреть на огонь. В космосе он запрещён, – произнёс Даррен. – Что?

Он уловил краем зрения моё изменившееся выражение лица.

– Да ничего… просто про огонь подумала. Про космос. – Тут же отвернулась от мужчины, стараясь не выдать того, что он буквально прочёл мои мысли.

Какое-то время мы молчали, каждый думал о своём. Сублимированные поленья потрескивали, заполняя комнату уютными звуками и мягким теплом. Даррен взял длинную изогнутую палку и пошевелил ею, собирая раскинувшиеся головёшки в центр. От его действий периодически вырывались, словно маленькие фейерверки, золотые снопы искр.

– Многие кадеты стремятся поскорее получить звания старших офицеров, – неожиданно сказал цварг, – чтобы увидеть этот самый огонь. Горячие головы думают, что сражения – это очень красочно. Ослепительно яркие взрывы, зрелищные лазерные разряды, всполохи защитных сетей. Я как-то спросил у группы молодых первокурсников, видели ли они огонь вживую на родной планете. Представляешь, на группу из двадцати трёх гуманоидов не нашлось ни одного, кто бы видел настоящее пламя, но при этом все отчаянно рвались на дежурство патрулирования неспокойного сектора. А мне как раз выпало решать, чья очередь охранять вход в кротовую нору в той части Федерации.

– И кого же вы выбрали? – спросила, внутренне обмирая от того, что задаю такие вопросы адмиралу. Кто я такая, чтобы он передо мной отчитывался о принятых решениях?

– Вопрос в том, кого бы выбрала ты, Джерри?

– Не знаю, – протянула удивлённо и повторила истину, которую усвоила будучи сигма-агентом. – Лучший бой – тот, который не состоялся. Все эти кадеты слишком рвались увидеть огонь и определённо могли бы спровоцировать очень плохую для Федерации ситуацию. Куда безопаснее было бы самостоятельно отправиться на патрулирование выхода из туннеля, но и это тоже не самое правильное решение, ведь вы адмирал, и не можете тратить время на такую ерунду, как дежурство. Уверена, есть целое множество более серьёзных вопросов, которые невозможно решить без вашего вмешательства.

Даррен посмотрел на меня заинтересованно.

– Джерри, если бы временные петли были возможны, то я был бы готов поклясться, что ты как минимум пару десятков лет прожила в подобной аномалии. Ты точно обычный человек?

«Сама не знаю. Возможно, я уже десять лет как киборг», – стремительно пронеслось в моей голове, но я улыбнулась как можно шире, легкомысленно пожала плечами и ответила:

– Вы забываете, адмирал Нуаре, я агент сигма-класса.

Даррен задумчиво кивнул, сгрёб в кучу уже догорающие угли и поднялся.

– Ладно, время уже позднее, а гостиницу, судя по выпискам с моих счетов, ты так и не решилась снять на Цварге. Можешь лечь в этой комнате.

– Я… – То ли от близости к огню, то ли от интонации, с которой произнёс эти слова цварг, я внезапно покраснела. А ведь и правда, всё время я жила либо в одной палате, либо в одной квартире с Тайлером. Работа работой, но мало ли, что мог подумать адмирал Нуаре? А вдруг это намёк на мой непрофессионализм и отношения, выходящие за рамки служебных? Резко стало душно, и захотелось объясниться. – Даррен, это совсем не то, что вы подумали! Я просто боялась, что упущу Тайлера из виду, если поселюсь отдельно…

– Джерри, я действительно уже не знаю, что и думать. – Покачал головой цварг, лукаво улыбнувшись. – Одно могу сказать точно: ты единственная, кто смог подобрать ключик к моему сыну и заставить его впустить на личную территорию. Понятия не имею, как тебе это удалось, но ни в коем случае не осуждаю. За неполных две недели тебе удалось то, что мне и другим цваргам и офицерам Космического Флота не давалось годами.

Вроде бы адмирал не сказал ничего особенного, но щеки от его слов стали ещё горячее.

– А когда… – Я зажмурилась и выдохнула: – Когда мне улетать с Цварга?

– Улетать? – эхом переспросил адмирал.

– Ну, я же провалила задание. Вашего сына избили, потому что я не смогла за ним вовремя проследить. А ещё вся информация об этом происшествии попала на голоканалы планеты, хотя вы строго-настрого запретили допускать такого рода события.

– Нет уж, – усмехнувшись, ответил Даррен. – Ты узнала, о чём мечтает и к чему стремится Тайлер, тебе и помогать ему эту мечту реализовывать. Помощь от меня он всё равно не примет.

– То есть вы меня оставляете? – потрясённо переспросила я. На «Безымянном» за такой промах уже наверняка оставили бы не просто без воды и связи на первой попавшейся планете, но специально присмотрели бы что-то подальше от межгалактических трасс.

– Конечно, а ты что думала? – неожиданно подмигнул мне Даррен. – О жадности цваргов слагают легенды, так что считай, ты попала в рабство ещё как минимум на одиннадцать месяцев. Марко подарил мне агента на год, от таких подарков не отказываются.

С этими словами адмирал опустил тяжёлое каминное стекло, повесил гнутую железную палку на крючок и направился к выходу.

– Даррен, простите. – Я дождалась, пока мужчина обернётся.

– Да?

– Как вы в итоге поступили? Ну, в той истории с патрулём кротовой норы.

– Попросил несколько кадетов у своего старого приятеля адмирала Даймонда Даффи. На тот момент он как раз задолжал мне услугу, а потому даже не стал спрашивать, зачем мне его лейтенанты с гуманитарного направления. Майоры, у которых я на тот момент читал лекции, страшно обиделись, но в итоге всё получилось как нельзя лучше. Как раз именно в ту смену кротовой норой решили воспользоваться траски, но нам удалось избежать стычки благодаря дипломатическим способностям кадетов Даффи.

* * *

/Одиннадцать месяцев спустя/

– Тайлер, шлем!

– Да зачем он мне нужен, только ограничивает кругозор! – взвыл цварг.

– Затем, что твой отец с меня шкуру сдерёт, если на тебе будет хотя бы царапина. Ты знаешь, чего мне стоило уговорить его допустить тебя до гонок, после того, как в последний раз тебе потребовались две операции на сердце?! – взбеленилась я и силой всунула шлем в руки Тайлера. – К тому же я сама лично перебрала этот аэрокар. Там теперь выводится на дисплей и боковые стёкла проекция всего, что происходит сбоку, позади и даже сверху. Если кто-то попытается тебя обогнать, тебе даже голову поворачивать не придётся. Всё будет видно как на ладони.

– Правда? – заинтересовался цварг и стал крутить девайс в руках.

– Правда-правда, – фыркнула, изучая удивлённое лицо Тайлера. Я хотела сделать ему сюрприз и рассказать об этой полезной фишке аэрокара прямо перед стартом, но он так упрямо сопротивлялся тому, чтобы надеть шлем, что пришлось сделать это чуть раньше.

Тайлер со вздохом надел защитный головной убор. Внушительные, но всё же не такие большие, как у его отца, рога забавно пролезли через специальные отверстия.

– Кстати, в нём тоже есть особая функция, – внезапно произнесла я. – Если кто-то захочет оказать на тебя ментальное давление или просто другой пилот подлетит близко и будет испытывать слишком яркие эмоции, нажми вот эту кнопку. Она всё заблокирует.

– Что, правда? Такое вообще возможно? – неподдельно изумился Тайлер.

– По идее, должно сработать, но я не пробовала, – ответила, отчего-то смутившись. Проектируя данный шлем долгих семь месяцев, я постоянно думала о Даррене, много лет назад признавшимся, что чужие эмоции доставляют ему дискомфорт. – Я исследовала частоту бета-колебаний и встроила генератор контрколебаний, индуцируемых шлемом в тот момент, когда нажимается кнопка. В теории, если наложить две волны в идеальной противофазе, они деструктивно интерферируют.

– Что? – Тайлер покосился на меня с немым вопросом в глазах.

– Нивелируют действие друг друга. А, ладно, не бери в голову, – ответила, махнув рукой. – Надевай шлем – и вперёд.

– Знаешь, если бы не твоя классическая внешность жительницы Захрана и мутационная способность скрывать эмоции, вот я бы точно сейчас заподозрил в тебе не захухрю, а таноржку, – шутливо пробормотал цварг, закрепляя клипсу под подбородком.

– Что? – Лёгкая дрожь пробежалась по позвоночнику от основания шеи до самого копчика.

– Да ничего, – фыркнул Тайлер, – больно ты умная для своего возраста!

– Да это ты глупый! – Мне ничего не оставалось, как перевести всё в шутку. – Тридцать один уже, а только нацелился поступать в Академию Космического Флота!

– Не нацелился, а обязательно поступлю. Как только выиграю эти гонки. – Цварг важно поднял палец вверх, а я поразилась, что за какой-то год Тайлер так сильно изменился. И пускай во внешности мало что изменилось, но из закомплексованного мальчишки, каким я помнила его при знакомстве, он стал уверенным в себе и уравновешенным молодым цваргом. Ещё год назад, если бы я упомянула, что он до сих пор не смог поступить в Академию, меня бы ожидал взрыв ярких эмоций.

– Подожди, ещё занять первое место надо, – всё-таки осадила я Тайлера, но вместо вспышки обиды или гнева получила лишь лукавую улыбку.

– Даже если вдруг не займу, то пойду на осенние испытания. Ты меня неплохо подготовила по интегралам и дифференциальным уравнениям. Однако я уверен, что смогу поступить в Академию как победитель этих гонок.

Я кивнула, поощряя Тайлера за его стремление любым способом добиться цели, а он неожиданно сгрёб меня в охапку и крепко прижал к себе. Настолько крепко, что я фоновой мыслью даже порадовалась внутреннему титановому каркасу. Вокруг сновали гуманоиды, в основном не-цварги, так как гонки проводились на планете М-14, но и цваргов здесь тоже было предостаточно.

– Лер! – Почему-то я запаниковала от мысли, что на нас смотрят. Мне столько лет внушали, что сигма-агент должен быть незаметной тенью, а тут из-за объятий Тайлера все как по команде обернулись и уставились на нас. – Лер, отпусти! Вон там твой приятель, как его, Тамир, уже вовсю на нас пялится! Ну, неприлично же! Отпусти!

За год проживания на Цварге я узнала, что по меркам этой расы любое прикосновение к девушке на публике считается достаточно интимным жестом. И уж тем более цварги никогда не прикасаются к цваргиням без их на то предварительного разрешения. В какой-то степени мне импонировало такое бережное отношение к женскому полу, но оно, в целом, имело вполне понятное обоснование: у расы со способностью считывать чужие эмоции рождалось слишком мало девочек, и поэтому с ними носились как с писаной торбой.

– Да он просто мне завидует, – хохотнул Тайлер, отстраняясь от меня. – Ты за год расцвела и стала невероятной красоткой. К тому же Тамир действительно думает, что ты моя дальняя родственница, а значит, в тебе есть цваргская кровь. – Парень задорно подмигнул мне и прежде, чем я успела подобрать хоть какие-то слова для достойного ответа, нырнул в аэрокар.

– Прошу всех болельщиков отойти за жёлтую линию, – гнусаво объявило существо с восемью щупальцами вместо рук через ретранслятор.

Я послушно отступила за линию, но встала так, чтобы мне было видно и аэрокар Тайлера, и щиты, куда передавалось изображение с многочисленных камер. Гоночная трасса тонкой бледно-жёлтой змейкой вилась вдоль спящих вулканов с киноварно-красными подтёками застывшей магмы и охрово-рыжих гор без единого намёка на растительность, а вокруг стелились бесконечные песчаные дюны. После Асхела я стала крайне негативно относиться к песку, а особенно, когда он присутствует на планете в таких количествах, но отказать Тайлеру в том, чтобы наблюдать за гонкой вживую из первых рядов, а не с далёкой космической станции, я просто не могла. Я в сотый раз нервно покосилась на ступни и убедилась, что они не проваливаются в зыбкую почву. Послышался громкий хлопок, я резко подняла взгляд, боясь пропустить старт, но гоночные кары против обыкновения крайне медленно двинулись с мест.

– Прогревочный круг. – Над ухом раздался приятный баритон, и я неверяще обернулась.

– Даррен! Но как вы… Вы же сказали, что в пятнадцатом секторе…

– Я не мог пропустить гонку сына, тем более, когда он рассчитывает занять первое место и поступить в Академию, – произнёс мужчина серьёзно.

Аметистовые глаза с золотыми всполохами светились так ярко, что я поймала себя на том, что глупо улыбаюсь, глядя на адмирала. Целый год мы общались голограммами через коммуникатор, я рассказывала об успехах Тайлера, о том, что мы вместе с ним ремонтируем аэрокар, и в качестве запасного варианта я помогаю ему подтягивать некоторые предметы. Рассказывала и о том, что на Цварг прилетала Мишель. Она узнала, что в какой-то момент её сын стал страшно популярным, и попросила Лера составить ей компанию на ближайших гастролях с целью повысить рейтинги. Тайлер, к её разочарованию, не захотел тратить время на гастроли и сообщил, что ближайший год намерен посвятить исключительно учёбе, так как хочет поступить в Академию. В итоге мать и сын поссорились, а я, чувствуя себя лишней в семейных передрягах, просто скупо пересказала события Даррену. Тот никак не прокомментировал это, но зато сообщил, что ближайшие месяцы будет зачищать недавно открытую планету, вполне пригодную для жизни гуманоидов.

Мы общались с Дарреном урывками, иногда связь была настолько плохой, что даже аудиосообщения передавались с помехами и совершенно неразборчивыми. В таких случаях я писала короткие отчёты и ставила их в очередь на отправку, как только канал становился чуть лучше. Иногда я не получала ответа от Даррена неделями и начинала беспокоиться, а порой он связывался со мной даже дважды за день.

У нас вошло в какую-то странную традицию, что в конце разговора я всякий раз просила адмирала быть осторожнее и напоминала, что на самом деле являюсь его сигма-агентом, а не его сына. Шутливо говорила, что если с адмиралом Нуаре что-то случится, то меня сошлёт в пыточную сам Маркеланн Моро. И уж где-где, а в Особом Отделе умеют добывать сведения и наказывать провинившихся. Даррен в такие моменты отшучивался, что на текущий момент я имею статус рабыни или на худой конец подарка, а значит, даже в случае его преждевременной кончины, с меня не будет никакого спроса. Так мы и спорили от недели к неделе, от месяца к месяцу.

– Кажется, вы с Тайлером действительно подружились за этот год. Я ещё не видел, чтобы он так ярко демонстрировал своё расположение.

Я осознала, что объятия Лера не прошли мимо адмирала, и почувствовала охватывающий меня стыд. Швархи первородные, как же непрофессионально это выглядело со стороны…

– Даррен, уверяю, что эти объятия ничего не значили.

– Знаю, – спокойно ответил адмирал. – Уж с твоей стороны так точно.

– Знаете? – опешила от такого ровного ответа.

– Да. У захухрей иной менталитет. Вы часто обнимаетесь с теми, кого считаете друзьями, а друзей у вас много, иногда даже чересчур. Но вот цварги обнимают только тех, кто как минимум вошёл в их ближний круг. Это один, два, максимум три гуманоида. Многие цварги в принципе живут без ближнего круга.

– А-а-а-а… – произнесла заторможено.

Гоночные аэрокары сделали торжественный круг и вернулись на свои места на сияющей световыми огнями стартовой платформе. Смешной гуманоид с щупальцами вместо рук вышел с флажком и свистком, сделал несколько хитроумных манипуляций, а затем все кары вдруг с резким рыком дёрнулись со своих мест. Столбы серо-жёлтой пыли поднялись в воздух, кто-то начал чихать, резко завоняло машинным маслом. Прежде, чем зажмурилась, чтобы песок не попал в глаза, я успела заметить, что Тайлер в первые же секунды занял место в тройке лидеров. Молодец!

Какое-то время мы с Дарреном напряжённо смотрели, как лиловый кар обгоняет вначале второго пилота, а затем и первого. К слову, мне пришлось задержать дыхание, когда белый кар попытался вытолкнуть Тайлера за пределы трассы, подло боднув его около массивной скалы. Но Лер на удивление играючи справился с соперником и прочно обосновался в начале цепочки.

– В такие моменты раньше Лер и разбивался, – прокомментировал Даррен.

Я изумлённо приподняла брови, требуя объяснений.

– Разумеется, я пересматривал все заезды, в которых он участвовал, – пояснил цварг, вглядываясь в песчаную трассу. – И вот в такие моменты, когда он резко газовал, чтобы не дать себя обогнать, обычно не справлялся с управлением, и его относило в ограждение. Но сегодня всё пошло иначе.

Смущённо кивнула.

– Я когда перебирала его аэрокар, то обратила внимание, что трубки с топливом к правому и левому двигателю подводились под разным углом. В принципе, это не так страшно, если речь идёт об обычных скоростях и флаерах в городской черте, но при резком впрыскивании жидкого водорода в оба двигателя одновременно у кара возникает нарушение аэродинамических свойств. Если предположить, что в этот момент пилот ещё и повернёт штурвал, то крутящий момент обеспечен. Я устранила эту неполадку, поэтому Тайлер сейчас без проблем смог обогнать соперников.

Даррен бросил на меня нечитаемый взгляд, ещё какое-то время помолчал, а затем спросил:

– Ты решила, что будешь теперь делать?

– Теперь?

– Год почти завершился. Моро связался со мной и предложил начать контракт раньше, если я захочу. Но я подумал прежде спросить тебя: а чего хочешь ты?

Я на несколько мгновений смешалась. В смысле, чего хочу я? Агенты не могут иметь собственных желаний, они лишь выполняют задания. А задание, как известно, превыше всего.

– Лер выиграет эту гонку, – тем временем уверенно произнёс Даррен, – поступит в Академию. Если хочешь, я поговорю с руководством и организую всё так, чтобы туда приняли и тебя. Конечно, тебе только семнадцать, но в прошлом году уже был прецедент, когда твою соотечественницу взяли кадетом, несмотря на то, что по межгалактическим стандартам она считалась несовершеннолетней. Её зовут Анестэйша Радонежская, возможно, ты слышала. Очень способная захухря… как и ты.

Предательская горечь разлилась у меня во рту. Я не захухря, я вообще не уверена, что меня всё ещё можно называть человеком. В горле запершило и, боясь выдать себя голосом, я просто промолчала.

– Я не знаю, как ты оказалась на «Безымянном», – тем временем продолжил Даррен, приняв моё молчание по-своему. – Но поверь, Джерри, не стоит класть всю жизнь на служение Особому Отделу. Эти деньги, что ты получишь от контракта, не стоят молодости. Мне уже двести двенадцать лет, я знаю, о чём говорю, и если бы мог вернуться в прошлое, то многое изменил бы. Я искренне рад, что у Тайлера всё только впереди. Это сейчас тебе кажется, что ты прожила уже большой отрезок жизни, но это не так. Рано или поздно ты уйдёшь из организации, захочешь завести семью, детей…

– У агентов не может быть детей, – всё-таки проговорила стандартную фразу из Устава осипшим от волнения голосом.

– Ах, это ты сейчас говоришь, – махнул рукой Даррен. – Многие агенты разрывают контракты с Особым Отделом, кто-то просто плюёт на правила и заводит детей, вон как твоя мать. Я не осуждаю её ни в коем случае, просто у нас очень разный менталитет с эльтонийками. Они считают нормальным отказываться от детей, ссылать их на другие планеты, если есть хотя бы намёк на бракованные гены, а цварги, наоборот, в силу малочисленности расы и скудной рождаемости с радостью дают гражданство любому смеску, у кого в крови есть хотя бы десятая часть генов цваргов.

Каждое слово, каждая фраза Даррена были для меня сродни разряду электрошокера, предварительно выкрученного на максимальные настройки. Да если бы он высадил в меня целую обойму, мне было бы легче дышать.

Сам того не осознавая, адмирал каждым словом задевал те струны души, которые, как я думала, давно атрофировались. Когда-то я запретила себе думать о семье и детях. И потому, что это против правил Особого Отдела, и потому, что Андрэ намекнул, что я чисто физически теперь не смогу их иметь. «Дженнифер, вы теперь уже никогда не сможете иметь детей. Вы подписали договор». А заблуждение адмирала Нуаре в том, что я могу в любой момент отказаться от работы на тайную организацию и вовсе делало меня уязвимой. Признаться в том, как обстоят дела и что на самом деле мой долг перед Особым Отделом пожизненный, а в крови теперь навсегда поселились наноботы, я тоже не могла.

– Сэр, – произнесла, чувствуя колоссальное волнение, – то есть адмирал Нуаре. Я не хочу учиться в Академии Космического Флота. У меня уже имеется неплохое образование, данное мне Особым Отделом. Я думала, что вам нужен личный сигма-агент. Если вы всё ещё нуждаетесь в нём, я бы с радостью заняла это место. Но если вы по каким-то причинам передумали и таким образом хотите отказаться от контракта, то прошу, скажите мне это прямо, и я отправлюсь на «Безымянный».

Даррен очень долго рассматривал моё лицо. У него не было возможности прочитать мои эмоции и понять, насколько искренне я говорю, что мною движет, но он всё равно попытался. А я попыталась сделать хорошую мину при плохой игре. В конце концов, если адмирал Нуаре уже принял решение отказаться от сделки, то я всё равно никак не могу повлиять на его решение. А вот учёба в Академии меня совершенно не интересует. Это мечта Тайлера, а не моя.

Внезапно гуманоиды вокруг оглушительно взревели. Я машинально посмотрела на линию финиша, которую пересекли уже несколько аэрокаров, а затем перевела взгляд на электронное табло.

«Тайлер Делоне» значилось на первом месте.

Он смог, он всё-таки смог!

– Даррен, скорее, надо поздравить вашего сына с победой! – Я оглянулась на адмирала, а он серьёзно кивнул.

– Джерри, ты ведь пьёшь шампанское?

– Вы хотите отметить? Нет, я не пью, но уверена, что Тайлер составит вам компанию.

– Нет, я спросил, потому что не хотел бы, чтобы у моего адъютанта болела голова от похмелья в первый же рабочий день.

– Простите, что?

– Что слышала. Завтра в восемь утра жду тебя в космопорту. У меня есть задание, и помощь в этом деле мне не повредит.

Конец