Глава 8

Хала напряжённо вытянулась в струнку и, стоя немного впереди Герета, как бы закрывала его от гнева отца. Герет же повёл себя, как настоящий мужчина. Не знаю, собирался ли он объявлять Халу своей невестой, думал ли, как сложатся их жизни в будущем. Но сейчас он сделал то, что должен был сделать мужчина.

Герет обогнул Халу и встал перед ней. Вынул из-за пазухи простенькие, но красивые и яркие бусики (я видела, что делал он их из цветных камешков и зачаровывал по-шамански), и, взяв её за руку сказал:

— Ты смелая и благородная девушка, Хала. Не думай, что я это делаю только из благодарности. Ты мне на самом деле очень нравишься.

И он надел ей на шею эти бусы. Хала покраснела, но тут же подскочила к нему и звонко поцеловала в щёку. Теперь смутился Герет. Нет, всё-таки нравы в степи гораздо проще. И не возбраняют проявлять свои чувства и эмоции открыто.

Они стояли вместе, взявшись за руки, и Хала требовательно смотрела на отца. Все правила соблюдены. Помолвка по-орочьи состоялась. Отцу оставалось только признать это. Борги встал и, не глядя на эту пару, заявил:

— Я вручаю тебе свою дочь и свою кровь. Будь достоин её выбора.

И он сел на место, угрюмо уставившись взглядом в сторону. Герет потянул Халу за руку, и они встали снова рядом со мной. Тут же к нашей маленькой группе присоединился Хортог. За ним подошла знахарка. За ней несколько орков, с детьми которых мы занимались. Несколько женщин, с которыми я делилась нашими земными и людскими этого мира способами ведения быта: рецепты варки, запекания (сложила маленькую каменную группку и запекала на поде, как в русской печи), плетения ремней, поясов, волоса. Да мало ли о чём говорят и чем делятся женщины у костра. Даже некоторыми интимными секретами.

Вот и наша группа стала немаленькой. Гаррон и шаманы с интересом наблюдали за этими перемещениями. А поскольку все свои действия орки и орчанки комментировали с шутками и перебранкой, получилось целое представление. Наконец, передвижения закончились и Хортог сказал:

— Борги, богиня может быть против иномирянки. А, может, и нет. Но богиня будет против нарушения наших законов. И это точно. Ты хочешь гнева богини на свой род, если отказываешься от долга Дарка?

Борги вскинулся, чтобы ответить отцу. И ответить грубо. Но его остановил вождь.

— Хватит! — раздался голос Гаррона. — Мы собирались принести жертву богине. Заодно и проверим, одобрит ли она иномирянку. Завтра выступаем. Время подходит. Там соберутся все наши племена. Будет большой совет. Там и решим, что делать с людьми. Этими — он кивнул на нас, и теми — за нашей границей.

После слов вождя о жертве богине, я снова всполошилась. Задала вопрос Хортогу, но он меня успокоил тем, что человеческих жертв не предвидится.

***

Урсина.

Сегодня я опять была во дворце. Торрен теперь был моим личным сопровождающим. После того, как я сняла проклятье с короля, меня сочли важной персоной. А важных персон надо беречь.

Слава светлым богам, проклятье пока не возвращалось. Да я была уверена, что не вернётся. Потому что теперь пройти в королевские покои или подложить что-то в пищу было невозможно. Магическая защита была усилена, все слуги ментально проверены. Король стал осторожен, королева подозрительней к новым людям, а принцы — более ответственны.

Но меня каждую неделю возили во дворец для контроля. Королева стала относиться ко мне, как к родственнице. Она даже списалась с моей матерью, как будто не знает, что ведьмы, как только обретают силу, уже не чувствуют так остро родства и связанных с ним обязанностей. Конечно, родительнице и бабуле было приятно, что меня хвалят. О чём они и сообщили в послании. Но ни меня к себе не звали, ни сами не собирались ко мне ехать. Если только по случаю. Вообще в нашей семье открытое проявление тёплых чувств было не принято.

Да и куда пока ехать. Домик я только что купила. Опять же с помощью Торрена. Но он требовал ещё много работы: что-то заменить, что-то отремонтировать, что-то купить. И находился он, кстати, на нашей же улице. Я вся была в хозяйственных хлопотах. Но при этом не забывала о друзьях.

У Бренна я бывала через день. Приходила ненадолго, чтобы просто проведать и посмотреть, как он себя чувствует. Как-то ещё с первого раза у меня не задались отношения с его целительницей. Я чувствовала её неприятие, хотя девушка просто молчала и сидела в сторонке. Рэй Матиус, наоборот, встречал, как родную. Всё подробно рассказывал. Интересовался нашими делами и поисками Илинии с Геретом. И это тоже не нравилось ревнивице.

Кроме того, во время первого визита, когда я влетела в комнату, ни на кого не глядя и кинулась Бренну на грудь со слезами и горя, и радости, Бренн крепко обнял меня и поцеловал. Долго держал в объятьях, пока я всё расспрашивала, а он терпеливо отвечал. Потом опять целовал.

Мы бы с ним так и сидели в объятьях, но зашли рэй Матиус с Торреном. Тоже начались объятия и жалобы на Бренна, что не слушается. Пытается вставать, хотя ещё очень слаб. Что его магия из-за повреждённой ауры нестабильна.

В общем, мы все вели себя, как очень близкие люди. Целительница же, спасшая ему жизнь, оставалась как бы в стороне. Ясно, что ей это было неприятно. И вот сегодня я хотела немного подправить ситуацию. Потому что видела, какими глазами смотрит эта девушка на Бренна. И надеялась, чем Ллос не шутит, что Бренн сможет принять новое чувство и оставит любовь к Илинии в прошлом. Мы ведь все видели и знали, как он к ней относится. Кроме самой Илинии, естественно. Она-то всегда видела в нём только друга, брата. Не более. С другой стороны, я видела, что девушка Бренна совершенно не интересует. Что он очень скучает по Илинии и ждёт с нетерпением каждой весточки.

Вообще, переходить порталами мне даже понравилось. Вот только что мы с Торреном были у моего дома в столице. А вот уже у Девонгов в поместье. И нам навстречу спешит Бренн, опираясь на палочку, в сопровождении, естественно, рэи целительницы.

Мы обнялись и Бренн предложил посидеть в беседке, так как ему надоело находиться в покоях. А на улице — весна.

Да, уже весна. Зелёное покрывало молодой травы раскинулось вдоль дорожек. На цветниках и бордюрах появились первоцветы. Но тревога за друзей не давала видеть призывных знаков природы. Мы подошли к беседке и Торрен помог Бренну подняться по ступенькам. На столике стояли фрукты и напитки. Всё располагало к мирной спокойной беседе. Но Бренн начал с тревожного.

— Урсина, у меня давно нет известий об Илинии и Герете. Или мне не говорят — и он грозно поглядел на свою спутницу. — Или их нет, что тоже плохо.

— Бренн, да, известий нет уже несколько дней. Реджинальд в последнем послании говорил, что они возле гор и собирались на юг. Там Хранитель обнаружил следы стойбища. И магии там по-прежнему нет.

— Илиния же полезет выяснять и разбираться. Обязательно будет вникать в дела этих диких орков. А Герет совсем ещё пацан. Ей не защита, — сокрушался Бренн.

— Лишь бы она не попала на тёмный ритуал. А так я за Илинию спокоен. Она кого хочешь своим сторонником сделает. Очень достойная леди, — высказался Торрен.

И я с ним была абсолютно согласна. Илиния как-то сразу, с первых слов, располагала к себе людей и нелюдей. Может, потому что была искренна с ними. И ей на самом деле было интересно общаться с разными людьми. Она занимала позицию дружеского общения и оставалась на ней, пока человек не показывал, что в нём ошиблись. У меня так не получалось.

— Рэя Геллена, расскажите нам о ранениях Бренна. Как он восстанавливается? — Спросила я, чтобы перевести тему, и чтобы включить в беседу целительницу, которая уже опять загрустила в уголке.

— Бреннон — молодец. Он уже почти всё делает самостоятельно. Но на ноге был повреждён крупный сосуд и сухожилие. Нога медленно восстанавливается. Поэтому ходит с палочкой.

— Совсем не обязательно, Гелла, моим друзьям знать такие несущественные подробности, — нахмурился Бренн, — но его морщинки тут же разгладились, и он ласково сказал, — иди, отдохни, Гелла. Ты совсем замучилась со мной. Я пока поговорю с друзьями.

Рэя целительница вспыхнула и стремительно выбежала из беседки. Я повернулась к другу:

— Бренн, ты совсем глупый? Ты же страшно обидел сейчас девушку. Просто выгнал её! А она, между прочим, тебе жизнь спасла.

— Ничего я её не выгонял! Просто дал возможность отдохнуть. Она же целыми днями возле меня. Надоело, наверное.

— Ох, какие же вы мужчины бываете слепыми и глухими!

Но больше я ничего говорить не стала. Не надо торопить события. А то не сбудутся. И мысленно сплюнула три раза через левое плечо, как учила Или. Она говорила, что так можно отвести свой собственный сглаз. А я ведьма или нет? Взяла и проверила на одной клиентке. И правда! Действует. Не знаю, что у них в мире за ведьмы, но мне помогает. И я теперь и сама этим пользуюсь. Действительно, долго ли саму себя сглазить, пожелав громко несбыточного. Правильно Илиния говорила: надо при этом или сплюнуть, или желать молча. Но бежать за обиженной рэей я не стала. Разберутся. А развернулась к друзьям (да, друзьям!) и сказала:

— Бренн, Торрен, надо как-то помирить Реджинальда и Илинию. Ведь оба страдают, но обоим гордость не даёт сделать шаг навстречу. Больно смотреть уже на Реджинальда. Хоть Илю пока не вижу. А то, наверное, совсем бы расстроилась за них.

Но друзья только переглянулись и пожали плечами. Не поняла сейчас. Им что? Всё равно? Но Тори развеял мои сомнения:

— Не торопись, Сина. Давай вначале их дождёмся. Получим известие от верховного, тогда и будем думать.

А Бренн, вообще, заметил, что Илиния сама разорвала помолвку и это её дело.

Мы и не предполагали, что увидеть верховного нам придётся довольно скоро. Но при таких обстоятельствах…

***

Реджинальд.

Второй день мы преследовали орочье кочевье, которое двигалось к горам. Хранитель заметил их два дня назад, но они были ещё далеко. Весь вчерашний день мы нагоняли орков, но сократить расстояние смогли лишь немного. Второй день тоже пока дал мало. Но мы уже видели пыль у горизонта.

Я вызвал Мирчела и, расстелив карту, попытался проследить конечную точку. Получалось, что орки идут к пику Бури — самой высокой точке этого горного массива. Название он получил от того, что даже в самую ясную и тихую погоду, рядом с этим пиком дул сильный ветер и крутились вихри.

— Лорд Бреус, а что если мы не пойдём за орками, а срежем путь и пройдём через степь напрямую? Мы их опередим и будем у пика первыми, — предложил Мирчел.

— Сразу видно, Мирчел, как мало ты бывал в степи, — ответил я. — Во-первых, эта местность нам неизвестна. Ты уверен, что она проходима? Ведь даже сами орки не идут напрямик. Хотя, их может быть сдерживают обозы, женщины, дети. Во-вторых, ты уверен, что нам надо именно туда? Ведь это только наше предположение. Ну, и в-третьих, и самых главных. Ты уверен, что Илиния с Геретом находятся именно у этих орков? Поэтому, предлагаю пока следовать за ними. И выслать разведку. Понаблюдаем за орками издалека. Потом посмотрим.

Амулет на моей груди нагрелся. Значит, Хранитель хочет его покинуть. Потому что просто говорить он предпочитает из амулета. Я нажал камень и фантом Хранителя тут же появился перед нами.

— Реджи (теперь он называет меня по имени, а не просто — «мальчик»), мне кажется в словах этого мальчика что-то есть. Давайте сегодня я догоню кочевье и поищу среди них Илинию. Может она и откликнется. Мне кажется, что я её чувствую. Хотя здесь разлито слишком много эманаций тьмы. А она закрывает поиск. Но с другой стороны, это говорит о том, что здесь появляется магия. Правда, пока неустойчивая. Так что, доставай птицу. Полечу. Проверю.

Всё-таки, возникало у меня иногда ощущение, что этот дух — не бестелесная сущность, а вполне себе материальная. Потому что все его повадки и привычки указывали на обычного живого человека. Вот и сейчас он встряхнул руками, как будто пытаясь вернуть им подвижность и подрыгал ногами, разминаясь. Это выглядело смешно, и я невольно улыбнулся. Мирчел же, который видел Хранителя впервые, смотрел на фантом, слегка приоткрыв рот в удивлённой букве «О!» Потом почесал затылок и покачал головой, выражая таким образом своё отношение.

Клетку со степным охотником сняли с заводной лошади. С сокола сняли колпачок, и Хранитель тут же исчез. Зато сокол закрутил головой и хрипло произнёс:

— Реджи, дай разведке амулет связи. Вдруг магия будет действовать.

Сокол взлетел и, сделав над нами круг, устремился на юг. А во мне появилась необъяснимая надежда, что наши поиски подходят к концу. Тревога, правда, шептала: неизвестно, что за конец нас ждёт.