Глава 10

Заводной ключ от музыкальной шкатулки — именно его украли у принца Дарена в его же покоях. Очень странный предмет и совсем не ценный на первый взгляд. Может, шкатулка золотая и обсыпана каким-то редким видом алмазов?

Кто их знает, богачей этих…

— Ты уверен, Яр? — спрашиваю недоверчиво.

— Иона говорит, что Его Королевское Высочество глаз с этого ключа не спускал. Всё время держал при себе и перепроверял, что он точно не потерялся. Даже хранилищу не доверял.

Какое-то внутреннее чутьё заставляет меня посмотреть вверх, туда, где распологаются балконы. На одном из них стоят Дарен и его двоюродный брат, Брейден Кросс. Они общаются между собой, лениво облокотившись о мраморные перила, а в следующий миг оба смотрят прямо на меня.

— Вряд ли эта глупышка мне солгала, ведь я обещал ей любое украшение отдать в дар за моё любопытство, — продолжает Яробор.

«Глупышка» тем временем одаривает меня презрительным взглядом из другого конца зала, но тут же отворачивается, когда видит, что я тоже смотрю на неё.

Мне не привыкать — здесь многие на меня так смотрят. С презрением, жалостью и лёгкой насмешкой. Вычурные титулованные богачи… Тьфу! А как дело до потеряшек доходит, так сразу ко мне без стеснения стучатся!

— Яробор ты на таких балах, как рыба в воде. А вот мне на этом празднике жизни больше делать нечего — хочу домой.

Он соглашается проводить. Уводит меня к выходу, когда все в новом танце зашлись, весёлом и задорном.

А меня карета домой повезла не менее весело и задорно, подпрыгивая на редких кочках, так что пусть пляшут без меня остаток вечера.

Начало следующего дня удивляет меня непонятным грохотом — что-то очень громко тарабанит по крыше моего жилища. Кажется, мой дом разносят в щепки.

— Ёжики лесные! Это что же творится такое с раннего утра?

Ругаюсь себе под нос, да на улицу выскакиваю прямо в домашних хлопковых тапках с утеплителем — хорошо хоть оделась прилично.

— Златка моя, — восклицает бабушка Периолла при виде меня, — ты глянь-ка наверх! Я к тебе пришла, а ты тут не одна, оказывается!

Становлюсь рядом с ней и задираю голову: а там на крыше мужички сидят, да мою гнилую черепицу сдирают, сбрасывая вниз, на землю. Оно колотят молотками, болтают на своём мужицком языке, будто и нет у дома хозяйки вовсе.

Хоть бы поприветствовали для приличия!

— Это… Это принц Дарен оплачивает у меня свой заказ, — признаюсь неохотно.

— Сам принц Дарен? Не обманывала меня Айсела значит… — охает бабушка. — Какое же счастье, однако для репутации агентства! — в её светящихся глазах чистый воссторг. — Мальчишки, осторожнее с черепицей, а то вдруг на голову кому прилетит, а⁈ Чуть внученьку мою не прибили, медвежата неуклюжие!

— Слушаемся, леди! — отвечают хором.

Бабушка подбоченилась, приняв свою любимую командирскую позу. У неё все по струнке ходят — даже Олель. Голос у неё звонкий, строгий и обезоруживающий настолько, что никто не посмеет и слова против пикнуть.

— Что же он ищет? — любопытствует Периолла.

— Это секретный заказ.

— Тогда не спрашиваю больше, — кивает понимающе. — Глянь-ка, уже и газетчица наша семенит к тебе! Как почуяла кошка, где сливки разлили!

И правда: Сиджи Одли широкими размашистыми шагами несётся в нашу сторону, а на лице широкая улыбка предвкушения сенсации. Видать, мужички на моей крыше уже шуму навели в округе.

— Не нравится мне её улыбка, — признаюсь.

— А мне обувка твоя не нравится, — тычет Бабушка Периолла пальцем в воздух, указывая на тапки на моих ногах. — Вон пятки голые сверкают, а на крыше мужики сидят и всё видят. Где твои повседневные ботиночки⁈

Те самые мужики, недавно награждённые званием неуклюжих медвежат, тут же свесили носы вниз, к нам. Заинтересовались женскими обнажёнными ступнями? Нет, просто одна милая пожилая леди умеет привлечь внимание.

— А мы и сами можем своими пятками посверкать! — гогочут. — Не стесняемся!

— Друзья мои, я тут заметил… — продолжает другой «медвежонок», обращаясь к своему коллеге. — У вас, почтеннейший мастер по починке крыш, пятки как будто… гм… не прикрыты?

— Что⁈ Где⁈ — хохочет его товарищ.

— Да не переживай ты так, Грыг! У меня тоже пятки голые, и ничего!

Мы с бабушкой молча наблюдаем за разворачивающимся представлением. Она хмуро, я чуть посмеиваясь.

— Да у всех нас, похоже, пятки голые! Это какой-то новый модный тренд?

— О, так вы заметили? Я тут как раз вчера всем сапоги подрезал. Ты прав: сейчас в моде — голые пятки!

— Так это что же… мы все теперь модники?

— Давайте споём песню о голых пятках! Сиджи о нас тогда в газете напишет! Вон она бежит как раз!

— Нет! — строго кричит им Периолла. — Только не это! Прекращайте уже балаган, а ты… — оборачивается она ко мне.

— Я просто поспешила, не успела обуть уличное, — оправдываюсь на ходу, резво забегая в дом.

Щёки залило лёгким румянцем.

Я свою бабушку знаю, и прекрасно понимаю, что лучше не перечить. Мы с Айселой всё детство провели рядом с ней, так как рано осиротели, так что прямо-таки мысли Периоллы читать научились. Сейчас на её лбу явно было написано: «Немедленно переобуйтесь, юная леди! Не смейте портить репутацию агентства и свою, как хорошего поисковика! Оставьте мужчин сестре, а сами делом займитесь!».

Представляю, как она бы схватилась за голову, если бы узнала о метке на моём запястье… Это же прямая угроза моей свободной от замужества жизни!

— Доброе утро, Сиджи!

Из-за не плотно закрытой двери слышу, как Сиджи и Периолла приветствуют друг друга. Сама быстренько переобуваюсь в лёгкие летние ботинки, а после тоже выхожу поприветствовать нашу журналистку-газетчицу.

— Златушка, родная! — радуется мне Сиджи. — Я уж боялась, что ты сбежала от меня! — смеётся.

Под её глазами лёгкие тени, так что, думается мне, что она покинула вчерашний бал в числе последних гостей, перед самым началом комендантского часа. А потом ещё долго изливала на бумагу всё, что смогла добыть. Впрочем, всё равно юна и красива — лёгкий недосып её нисколько не портит.

— Да разве возможно от тебя скрыться? — отвечает вместо меня бабушка. — Мои кухонные мыши и те реже нос показывают! Как по норкам ранним утром спрячутся, так и не выходят, пока спать не уйду.

— Такова моя работа! — Сиджи Одли уверенно держит осанку и не отводит глаз в сторону.

Она привыкла к ворчанию некоторых жителей нашего города и даже к открытой злости от тех, кто был отражён в её газете в не самом лучшем свете.

— Уже есть темы для нового выпуска? — спрашиваю больше из вежливости.

— На балах всегда темы находятся, но я хочу спросить тебя… Что творится на крыше твоего дома?

И глазами мило хлопает, чтобы вопрос не показался слишком наглым.

Там уже успокоившиеся мужички обсуждают новую открывшуюся таверну и имбирный эль, который в ней подают. Стучат инструментами, черепицей швыряются…

— У меня черепица гниёт, так что к зиме решила заменить её на более свежую и качественную.

— И между прочим, — вклинивается бабушка Периолла с горящими гордостью глазами, — в «Драконьей метке» сделал заказ сам принц Дарен! Заказ секретный и дорогой!

— Правда? Когда?

Ух, как Сиджи Одли вся подобралась, да вытянулась, подобно цветку под лучами солнца! А Периолла и сама рада похвастаться агентством. Стоят они теперь вдвоём рассуждают о том, как дела резко в гору пойдут, когда весь город узнает о таком заказе.

«Драконья метка» и без того популярна, но всегда же есть куда стремиться? Бабушка всегда говорит, чтобы я не смела искусственно рисовать себе потолок. Надо стремиться ввысь и хвататься за любую возможность привлечь новых заказчиков!

— Златушка, — переключается Сиджи на меня, — правда всё секретно?

— Ничего не расскажу, — отрицательно качаю головой.

Этот принц, королевский отпрыск, велел скрывать метку истинности, но не подумал о том, сколько внимания привлечёт его помощь с крышей. Конечно, это лишь оплата заказа, и ничего личного… Но именно из-за него теперь наша журналистка разнесёт новость о секретном заказе.

А там и до разных сплетен не далеко. Знаю я, как это работает: вон на Яробора половину романов так повесили, хотя он с этими женщинами не миловался.

Но Периолла считает, что оно к лучшему, судя по её довольному, как у хитрой лисицы, лицу. Она в любом случае сама бы добилась публикации в газете. Лично бы к Сиджи пошла…

Так что всё изначально было предопределено. Только радости во мне нет, ведь знаю, как сложен этот заказ на самом деле. Одним лишь своим даром тут не обойтись… Чувство такое, словно я в ловушке, и теперь весь город будет наблюдать за тем, как я в панике мечусь из угла в угол.

— Ты прости меня, — вздыхает Сиджи, обрывая поток моих тревожных мыслей, — но я внесла тебя в колонку со списком леди с самыми худшими нарядами на балу.

— На каком балу? — Периолла упёрла руки в бока и смерила меня осуждаюшим взглядом. — А как же работа?

Ох, а я и работала, бабуль…