ГЛАВА 4

Вечер этого же дня, офис агентства

Она его не узнала. Рэм, откинувшись на спинку удобного кресла в кабинете, держал в руках личное дело Алены и задумчиво скользил взглядом по первой странице. Странно, ведь она была не такой уж маленькой, когда они виделись последний раз, да и до ее исчезновения часто встречались. Рожнов чуть нахмурился, погладил пальцем губы, его глаза остановились на фамилии Алены. Наумова. Так, может, он ошибся? Неправильный след взял, а его сотрудница — всего лишь очень похожая на пропавшую подопечную девушка?

— Да нет, вряд ли, — пробормотал Рэм, покачав головой.

Запах обмануть не может, пахла Алена Наумова так же, как Алена Данилевская. Хотя фамилия — не основное доказательство, она ведь легко могла сменить ее из опасения, что враги доберутся и все-таки найдут. Да и, как написано в личном деле, у Алены имелись родители с точно такой же фамилией. Приемные, потому что оба люди, Варвара Андреевна и Степан Петрович жили в Пушкине, и Рэму пришла в голову мысль поговорить с ними, прежде чем забрасывать вопросами Алену. Психика странная штука, девушка ведь может действительно не помнить племянника телохранителя ее отца. Рэму было девятнадцать, а Аленке всего пятнадцать, но уже тогда тоненькая улыбчивая девочка-подросток привлекала внимание, и вокруг нее постоянно крутились ухажеры. Сама же она держалась со всеми доброжелательно, но без лишней фамильярности, никого не выделяя из одноклассников и друзей по двору.

Рэм, откинувшись затылком на спинку кресла, прикрыл глаза и улыбнулся, погрузившись в воспоминания. Он тоже посматривал в сторону Алены с интересом, но его сдерживало то, что по положению она все-таки стояла выше: дочь главы клана как-никак, которую Мирослав просто обожал. Возраст девочки тоже останавливал от более решительных действий, и Рэм ограничивался теми встречами, когда дядя брал его с собой в дом подопечной семьи. Однако к удивлению тогда молодого парня, Мирослав сам обратился к нему как-то с просьбой присматривать за дочерью. Помнится, Рэм был ужасно горд оказанной честью и со всей серьезностью подошел к первому в его жизни назначению… Алена, кстати, против решения отца не возражала и довольно мирно приняла появление в ее жизни молчаливого серьезного парня, тенью следовавшего за ней, если она куда-то отправлялась одна. В школе и с друзьями он ей не надоедал, предпочитая просто находиться поблизости, но не на глазах. А всего через несколько недель случилась страшная трагедия…

Очнувшись, Рожнов машинально потер шрам, поморщившись. Он тогда почти месяц провалялся в больнице, а когда вышел, узнал, что Алена пропала бесследно. И вот, спустя четырнадцать долгих лет, похоже, Рэм ее нашел. Единственную ныне наследницу клана мурманских песцов, которая, кажется, вполне себе хорошо устроилась здесь, в Питере, и вряд ли горит желанием возвращаться к родным. По крайней мере, этот Лис ее точно просто так не отпустит. Рэм усмехнулся и покачал головой: его позабавило, как Евгений демонстративно обозначил свою территорию, образно выражаясь, пусть Рожнов и не думал покушаться на нее. Хотя из той хрупкой девочки-подростка выросла очень даже привлекательная, если не сказать больше, изящная женщина. Вспомнив их сегодняшнюю утреннюю встречу, барс хмыкнул и не сдержал тихого смешка. В своих пушистых тапочках Алена выглядела неожиданно мило и по-домашнему и так очаровательно смутилась, когда он их заметил. Нет, если она выбрала рыжего, то это ее право. В конце концов, то, что было четырнадцать лет назад, и влюбленностью-то сложно назвать. Претендовать на благосклонность Алены Рэм не собирался, по крайней мере, до тех пор, пока она остается с Лисом. Отбивать женщину у собственного же сотрудника было бы низко и некрасиво.

— Так, не в ту сторону думаешь, — решительно заявил Рэм, поймав себя на желании дотронуться как-нибудь до волос Алены, проверить, такие ли они шелковистые и мягкие, какими выглядят…

Положив дело Наумовой-Данилевской в один из ящиков стола, Рожнов поднялся и вышел из кабинета. Давно пора домой, за окном уже стемнело, а завтра рабочий день и у них новое расследование. А на этих выходных можно съездить в Пушкин к приемным родителям Алены и пообщаться с ними, как получилось, что девушка стала жить у них.

Ночь, квартира Жени

Я сидела на широком подоконнике на кухне и смотрела на ночь за окном, грея ладони о чашку с горячим шоколадом. По стеклу скользили капли, отражая свет фонарей, в лужах мокли последние ярко-оранжевые и красные листья, небо казалось бездонным провалом — тяжелые облака закрывали звезды. Темная кухня казалась еще уютнее по сравнению с сырой осенней ночью, однако мысли мои были сродни погоде за окном, такие же мрачные и невеселые. В голове крутился разговор днем с Рэмом и его странная фраза о татуировке, что я почему-то должна знать. Отсюда и сон не шел, и, бесполезно провалявшись битых два часа в кровати, я тихонько выскользнула из-под теплого одеяла и прокралась сюда, на кухню. Лис вроде не проснулся и, надеюсь, не заметит моего отсутствия в постели. Мне хотелось побыть одной и подумать. Единственное объяснение, которое приходило в голову, — мы с Рожновым встречались, я знала его. А поскольку на память не жаловалась и среди моих немногочисленных питерских знакомых барса точно не было, значит, этот человек как-то связан с моим прошлым, которое упорно не желало раскрывать свои тайны передо мной.

Зачем он появился в моей жизни? Я намеренно не хотела ничего вспоминать и не искала родных, не пыталась узнать, как оказалась в Питере, хотя все песцы живут в Мурманске и окрестностях. Не хочу возвращаться туда, откуда мне пришлось бежать, и не хочу знать, из-за чего пришлось покинуть родной город. Тем более меня не искали — а значит, или сочли умершей, или не особо и нужна. Отхлебнув шоколада, проследила взглядом каплю и нахмурилась. Нет уж, если Рожнов планирует убедить меня уехать и именно для этого устроился в нашу контору начальником, то ничего у него не получится. Я хочу остаться в Питере. Зашевелившееся было нездоровое любопытство затолкала поглубже: расспрашивать Рэма ни о чем не буду и заводить разговоров о моем прошлом тоже не позволю. И вообще, хватит сидеть тут, завтра на работу вставать. Я допила шоколад и слезла с подоконника, направившись к раковине. Когда талию обвили теплые руки, чуть не подскочила от неожиданности — Женька двигался совершенно бесшумно.

— Чего не спишь, малыш? — уткнувшись носом мне в затылок, тихо спросил Лис.

— Напугал, — с нервным смешком ответила я, прижавшись к нему спиной. — Да так, сон не шел, решила вот шоколада горячего выпить. Пойдем. — Я развернулась и выпуталась из его рук, шагнув к выходу из кухни.

Забравшись под одеяло, привычно свернулась клубочком, и сон вскоре пришел, к моему облегчению. Только вот снилась мне странная ерунда: серьезный подросток лет двадцати со светлыми волосами и татуировкой клана барсов, подозрительно похожий на молодого Рэма… Было и еще что-то, но не запомнилось, и, проснувшись утром от запаха кофе и поцелуя Лиса, я чувствовала себя невыспавшейся. В душе притаилось легкое беспокойство, и улыбаться Женьке приходилось немного через силу — я не хотела, чтобы он начал расспрашивать, что случилось. Ни к чему лишний раз упоминать Рожнова, мой рыжий и так нервно на него реагирует.

По пути на работу удалось подремать немного, ночные размышления отошли в тень, а решение не дать Рожнову вернуть мне прошлое только окрепло. По лестнице я поднималась уже успокоенной, мысли вернулись к новому делу, и я переключилась на него — Кате очень хотелось помочь, и как можно быстрее, раз проведенный черный обряд мог убить ее.

— Всем утра! — весело поздоровалась, переступив порог нашего квартирного офиса.

В гостиной уже все сидели: Васька с кружечкой какого-то травяного отвара, Андрюха с кофе, Рада с чаем. Рэм тоже держал кружку, по всей видимости, с кофе. Да, как всегда, мы последние, но меня это не смущало. Переодевшись в любимые тапочки, я плюхнулась рядом с Радой на единственное свободное на диване место, Женька же направился на кухню, бросив по пути косой взгляд на невозмутимого шефа.

— Ну, какие планы на сегодня? — бодро поинтересовалась я, обведя глазами коллег и постаравшись не задерживаться на Рэме.

Мелькнули ночные мысли, воспоминание о странном ощущении, будто мы уже были когда-то знакомы, и я решительно задвинула все это подальше. Не время и не место, я на работе.

— Проверить больницу надо, где Николай лежал, — заговорил Рэм, рассеянно глянув на бормотавший телевизор. — И подумать, на каком кладбище мог проводиться ритуал, раз на Волковском все чисто.

— Не думаю, что зачинщик всего этого выбрал бы место, где похоронен Коля, — уверенно заявил Андрей. — И потом, Волковское хорошо защищено, на любое темное действие контур отозвался бы и послал сигнал в ближайшее отделение.

— Согласен, — наклонил голову Рэм. — Тогда?.. — Он вопросительно взглянул на некроманта.

— Я почитал вчера про этот ритуал. — Князев поудобнее устроился на диване, положив одну руку на спинку позади плеч Василисы. — Лучше всего для таких вещей подходят старые заброшенные кладбища или имеющие дурную репутацию. Ведь тело мертвеца не нужно для обряда, — совершенно спокойно заявил Андрюха, а Василиса аж передернулась от его заявления.

Вот сколько смотрю на них, удивляюсь, как люди таких совершенно разных направленностей сошлись и даже семью образовали — скоро уже два года, как мы гуляли на их свадьбе, а живут они вместе лет пять где-то.

— Андрей! — не удержалась от тихого возмущенного замечания ведьма.

— Что — Андрей, я говорю как есть, нужны всего лишь обручальные кольца и кровь или волосы тех, кого связывают. — Некромант пожал плечами. — Так ведь? — Он покосился на шефа.

— Да, именно, — подтвердил Рэм.

В этот момент вернулся Женька из кухни с моим любимым бергамотовым чаем и вазочкой с вафлями. Поставил на столик, сел рядом со мной, потеснив Раду — на лице цыганки мелькнула понимающая усмешка, — и обнял за талию. Я невольно покосилась на Рэма, но он никак не отреагировал на очередное проявление собственнических замашек Лиса, даже не смотрел в нашу сторону. Укол странного разочарования насторожил и родил легкое беспокойство, и пришлось усилием воли прогнать непонятные эмоции, вернуться к разговору.

— В любом случае сначала проверим на всякий случай больницу и морг при ней, а потом уже будем решать, что и как дальше. — Рэм посмотрел на Василису: — Поговоришь с Катей насчет обиженных поклонников? Вдруг какой сильно уж обиженный попался. — Барс улыбнулся уголком губ.

— Конечно. — Василиса кивнула. — Заодно проверю, как мой оберег и мазь работают.

Рэм повернулся к нам с Лисом, но сказать ничего не успел: в дверь позвонили. Я дернулась открыть, но Рада вдруг обронила:

— Жень, к тебе это.

Не выказав удивления, Женька поднялся и вышел в коридор, а буквально через мгновение мы услышали его удивленный голос:

— Теть Света?

— Ой, Женечка, привет! — взволнованно ответила посетительница, и я расслышала нотки беспокойства в ее словах. — Я вот к тебе пришла, знаешь, не могу ждать три дня! — из коридора донесся тихий всхлип.

— Что случилось? — моментально насторожился Женька. — Что-то с моими?..

— Да нет, что ты, бог с тобой! — торопливо отмахнулась знакомая Лиса и переступила порог гостиной. — Не с ними…

Света оказалась пухленькой невысокой женщиной со светлыми кудряшками, круглым лицом и добрым взглядом темно-карих глаз. Тоже из лисиц, определила я по запаху.

— Здравствуйте, — комкая в руках платок и переводя взгляд с одного лица на другое, поздоровалась гостья.

Рэм тут же поднялся, освободив кресло.

— Присаживайтесь, — предложил он. — Что у вас случилось?

— Да я, собственно, так, — неожиданно смутилась Светлана, но я заметила, как подозрительно заблестели ее глаза. — Думаю, может, Женя по старой памяти поможет… Аня пропала, — выпалила она, опустившись в кресло, и с надеждой посмотрела на замершего Женьку. — Пошла на какую-то свою вечеринку и не вернулась, а телефон не отвечает. — Ее голос упал до шепота, а по щеке скатилась слезинка. — Друзья говорят, она ушла около полуночи. Жень, найди Аньку, а? — Света вцепилась в его руку. — Ты ведь знаешь, она точно не могла никуда загулять!..

Она всхлипнула и отвернулась, Рэм поспешил выйти на кухню, а Рада, с задумчивым видом перемешав карты, вытащила одну и произнесла:

— Живая твоя дочка, не реви. Найдет ее Лис. — После чего встала и ушла к себе в комнату.

Светлана проводила ее взглядом, в котором с новой силой вспыхнула надежда.

— Живая? — прошептала она, стиснув платок.

Вернулся Рэм со стаканом воды и подал гостье, потом присел на подлокотник дивана.

— Рада не ошибается, Света, — пояснил он. — Раз сказала, что жива ваша девочка, значит, найдем. — Рожнов посмотрел на Соколинского: — Займешься, Евгений?

— Конечно. — Лис помог гостье подняться. — Пойдемте, расскажете мне все по пути, съездим, где Аню последний раз видели. — Он повел ее обратно в коридор.

— Ну, мы тогда к Кате. — Василиса тоже поднялась. — Андрюх, отвезешь?

— Без проблем. — Князев встал. — Поехали.

Как-то так получилось, что в офисе мы с Рэмом остались вдвоем, и я поняла, что в больницу, проверять морг, отправлюсь с начальством. Не скажу, что обрадовалась, все же предполагаемая связь Рожнова с моим забытым прошлым нервировала и заставляла ожидать от него подвоха. А может, я все-таки ошибаюсь?..

— В больницу? — Рэм вопросительно глянул на меня.

— Ага, — отозвалась я и поспешила в коридор.

Вскоре мы уже ехали по оставленному Катей адресу, где провел свои последние дни Николай. Чтобы отвлечься от мыслей о Рэме, я попробовала углубиться в размышления об этом мутном деле, вертя и так и эдак имеющиеся у нас данные, и ничего путного не приходило в голову. Если месть — то странная, сразу двоим. И Рада сказала, искать в близком окружении, женщину. Не девушку — именно женщину. Неужели отвергнутая поклонница в возрасте?.. Да нет, не может быть, слишком уж сложно. Может, Василиса после разговора с Катей расскажет что-нибудь интересное. Я вздохнула, прислонилась затылком к спинке кресла и рассеянно уставилась в окно. Мысли перескочили на Рэма, и прежде, чем успела поймать себя за язык, спросила:

— А давно вы в Москве живете?

И замолкла, смутившись своего интереса: а ну вдруг подумает что-то не то?.. Я же всего лишь хотела узнать, по возможности аккуратно, действительно ли Рожнов имеет отношение к моему прошлому или это все лишь мои догадки, не имеющие под собой никаких реальных оснований.

— Лет пять где-то, — спокойно ответил между тем Рэм, не сводя взгляда с дороги.

Я осторожно покосилась на его четкий профиль. Татуировка, шрам… Поспрашивать дальше, что ли, пока есть возможность? Любопытство не давало покоя, хотя вроде решила для себя не ворошить прошлое, в которое не хотелось возвращаться.

— А шрам откуда у вас? — все же, набравшись храбрости, задала следующий вопрос.

Уголок губ Рэма пополз вверх, он бросил на меня веселый взгляд.

— Боевое прошлое, — кратко ответил он. — Неприятная история, я тогда еще подростком был.

А мне вспомнилось ночное видение, странно похожее на молодого Рэма. И опять слова опередили меня, сорвавшись с языка:

— А что за история, если не секрет?

Рожнов ответил не сразу, улыбка пропала с его лица.

— В другом городе дело было, нападение на семью одну, — наконец ответил он, а у меня холодок по спине пробежал от его слов.

Нападение на семью. Не о моей ли семье речь?.. Но спросила я другое.

— Барсы ведь тоже в Москве не живут, да? — вернула я ему его же заявление о моем клане.

— Скажем так, мы живем там, где нам хочется, — поправил меня Рэм, и на его лицо вернулась легкая улыбка. — Большинство да, не любит покидать места нашего обитания, но некоторые все же уезжают, по разным причинам.

— Понятно, — кивнула я и замолчала, не решившись продолжить расспросы.

В голове вертелось еще с пяток вопросов, но слишком уж они были личными и напрямую касались нашего возможного общего прошлого, а я все же не готова была вот прямо сейчас о нем узнать. Может, и никогда не буду, несмотря на все мое любопытство.

— Приехали, — спас Рэм, завернув на стоянку около большого здания больницы.

Я поспешно вышла и направилась к входу, вернувшись в мыслях к предстоящему делу. Обследовать палату, где лежал Николай, и проверить больничный морг. Надеюсь, Рэм отвлечет врачей, потому как мне снова придется раздеваться. Хотя это можно и в туалете спокойно сделать. Рожнов догнал меня, поравнялся и галантно придержал дверь больницы, и я переступила порог. Вообще, не любила эти заведения, здесь для моего чувствительного носа слишком резко пахло: лекарствами, старостью, целительной магией, травами и прочим, что сопровождает заботу о человеческом и не очень здоровье. На несколько мгновений я задержала дыхание, а потом направилась к табло около стойки регистрации — нам нужен был главврач. Рэм только мельком глянул на табло и уверенно пошел к лестнице, я за ним.

— Не против, я сам поговорю с врачом? — по пути осведомился он.

Странный вопрос. Он начальник, почему я должна возражать против его действий? Пожала плечами, кивнула, поднимаясь по ступенькам. Кабинет оказался на третьем этаже, и на табличке значилось «Станислав Петрович Иванченко». Рэм постучал, получил разрешение войти, и мы зашли.

— Добрый день, Станислав Петрович, — поздоровался шеф и протянул руку.

Я же огляделась: действительно кабинет, не врачебный, а как будто в каком-то офисе. Полки с папками, удобный диванчик в углу, письменный стол, заваленный бумагами, тонкий экран компьютера. И сам хозяин, молодцеватый, подтянутый мужчина средних лет с умными, живыми глазами.

— Добрый. — Главврач пожал руку и скользнул по мне взглядом.

Целитель, определила я, почуяв тонкий цветочный запах, исходивший от него. Они все так пахли, травами или цветами, уж не знаю почему. Видимо, особенность магии.

— Чем обязан? — спросил Станислав Петрович и махнул рукой на стулья для посетителей. — Присаживайтесь.

— Меня зовут Рэм Рожнов, я директор агентства «Острый нюх», — представился мой шеф. — Это моя сотрудница, Алена Наумова. Мы здесь по поводу одного вашего пациента, Николая Колесова, он недавно умер, а перед этим в реанимации лежал после тяжелой аварии.

— А. — Врач кивнул, соединив кончики пальцев и не выказав никакого удивления по поводу того, откуда мы. — Помню такого. А что с ним не так?

— Дело в том, что с ним провели запрещенный ритуал, и мы расследуем, кто и зачем это сделал. Нам надо посмотреть палату, где он лежал, — объяснил все как есть Рэм.

Станислав Петрович нахмурился, побарабанил пальцами по столу.

— Темный ритуал, говорите? Нехорошо. — Он покачал головой. — Пойдемте, она как раз свободная сейчас. — Мужчина поднялся.

Палата реанимации, где провел свои последние дни Коля, располагалась на втором этаже. Станислав Петрович предупредил медсестру на посту, что мы по делу пришли и чтобы нам не мешали, показал палату и оставил нас, попросив держать его в курсе, если вдруг это кто-то из персонала виноват. Я зашла, огляделась. Обычная безликая палата, на стене пара нейтральных пейзажей в рамках, кровать, вокруг всякие сложные приборы, сейчас отключенные. Рэм повернулся ко мне и внимательно посмотрел.

— Ну, исследуй, я в коридоре подожду, — негромко произнес он и вышел.

Вот кто мне скажет, почему я смутилась? От того, что барс знал — мне придется раздеваться? Ведь сам тоже оборотень, в курсе особенностей нашего вида. Я тихонько фыркнула, покачала головой и начала снимать одежду. Дело, прежде всего дело, Аленка. Где-то в середине сего процесса, когда я уже снимала свитер, зазвонил телефон, и кто это, я догадывалась. Тихо ворча ругательства, выпуталась из одежки, выудила из сумки трубку и ответила:

— Да, Жень. — Голос был слегка запыхавшийся, и, признаться, на мгновение кольнуло раздражение: не вовремя он позвонил.

Однако Лис сразу насторожился.

— Ты чем там занята, Ален? — спросил он с подозрением. — Дышишь так тяжело…

— В больнице я, палату Колину буду осматривать. — Я нахмурилась. — Ты что-то хотел, Жень? Если просто поболтать, то давай позже? — постаралась, чтобы прозвучало не слишком резко, и надеюсь, у меня получилось.

— Хотел твой голос услышать, узнать, как дела у тебя, — чуть тише ответил он. — Я пока у Солодовых застрял, опрашиваю всех, не знаю, когда вернусь.

Я тихонько вздохнула, присев на кровать.

— Удачи тебе там, надеюсь, ничего серьезного не случилось, — все же поддержала я Лиса. — Как освободишься, звони, ага?

— Люблю тебя, хорошая моя. — Женька тоже вздохнул. — Тебе тоже удачных поисков.

Отложив телефон, я наконец разделась и отпустила звериную сущность. Мир сразу изменился, превратившись в причудливую смесь запахов, по большей части не особо приятных моему чуткому носу. Не теряя времени, я принялась деловито обнюхивать помещение, прислушиваясь к чутью и ощущениям. Отголоски целительской магии — оно и понятно, без нее в больнице никуда, снова лекарства, настои, прочие цветочно-травянистые запахи. Отдельные нотки заходивших медсестер, уборщицы — запах воды и мокрых тряпок. Ага, и домовой тут имелся, его специфический терпкий запах засвербел в носу, и я, не удержавшись, чихнула, закрыв морду лапой. О, надо же, совсем на границе восприятия тонкий аромат Кати еще остался, видимо, девушка действительно часто заходила к Николаю, проведать.

И еще один запах щекотал, вплетался в общую канву, заставлял принюхиваться к нему сильнее. Запах снега, мороза и почему-то ландышей. А еще мокрой шерсти, который мне безумно нравился. Я невольно потянулась за ним и осознала, что это за запах, только почти уткнувшись носом в дверь. Ой. Это же Рэм, мой начальник. Он ведь снежный барс, поэтому так пахнет. Но ландыши?.. Тихонько фыркнув, я с некоторым усилием, признаться, отвлеклась от такого вкусного аромата другого оборотня и вернулась в палату. Так, что у нас осталось? Только один, едва уловимый, можно даже сказать, тень запаха. Чуть-чуть затхлый, пыльный, у меня сразу возникла ассоциация со старым чуланом в заброшенном доме. Так пахнет горе… Мать Коли? Я села, облизнулась и ненадолго задумалась, вспоминая визит к целительнице. Нет, не она, точно. Не ее это запах. Значит, кто-то еще тут был из ближнего круга Николая. Остается надеяться, что Василиса узнает от Кати что-нибудь полезное в плане возможных недоброжелателей. Никаких следов темного ритуала я тут не унюхала, и вряд ли в больничном морге что-то было, но для очистки совести следовало посмотреть и там.

Я подошла к двери и тихонько поскреблась, подумав, что превращаться обратно, одеваться, потом снова раздеваться в холодной мертвецкой мне совсем не хочется. Проще пока остаться песцом, проверить все до конца, а потом уже приводить себя в порядок. Дверь почти сразу открылась, и на меня посмотрел Рэм, с моего роста казавшийся сейчас огромным и внушительным.

— Все? — уточнил он, и я кивнула.

Шеф заглянул в палату, увидел мои вещи — я сложила одежду в пакет — и не стал задавать глупых вопросов. Зашел, подхватил сумку и пакет, а второй рукой легко взял меня, аккуратно зажав под мышкой. Ой. Снова меня окатила волна смущения, и я порадовалась, что звери не умеют краснеть. В общем, я и на своих лапах могла дойти, а наличие рядом Рэма гарантировало, что меня не примут за приблудившуюся животинку и не выставят из больницы. Но на ручках, конечно, приятнее и быстрее.

— Ну пойдем, проверим морг, потом все расскажешь, — на ходу произнес он, а я поймала себя на том, что жадно принюхиваюсь к аромату зимы и ландышей.

И как просто получилось у него перейти на «ты». Хотя было бы странно обращаться к пушистой северной лисичке на «вы», наверное. А мне, признаться, так привычнее, у нас в агентстве почти одна семья, и я понимала, с одной стороны, что Рэм проявляет элементарную вежливость в незнакомом кругу, однако все равно царапало это его «вы». Мы спустились вниз, потом еще в подвал, где находилась мертвецкая больницы, и я снова сморщила носик: противно пахло формалином, чуть сладковатым запахом, свойственным моргам, и еще тут было ощутимо прохладно. Пусть на мне сейчас густая шерсть в качестве природной шубы, но все равно подушечки на лапках чувствовали холод, и нос тоже. Нас впустили, как только дежурный медбрат позвонил Станиславу Петровичу, и Рэм поставил меня на пол.

— Давай быстренько, и поедем в офис. — Рожнов улыбнулся уголком губ и устроился на стуле.

Дежурный тоже с интересом покосился на меня.

— Оборотень-песец? — с немалым удивлением переспросил он. — Разве они живут в Питере?

Судя по моим ощущениям, парень был ведьмаком, а здесь просто подрабатывал, пока учился.

— Она — живет, — кратко ответил Рэм, и ведьмак больше не стал задавать вопросов.

Немного неуютно было под взглядами мужчин, но я встряхнулась, демонстративно повернулась к ним… хвостом и пошла исследовать больничный морг. Как и подозревала, никаких следов запрещенной магии тут не обнаружилось, только защитный контур против привидений и проявлений некроэнергии. Я вздохнула, села и выразительно посмотрела на Рэма, он все понял сразу.

— Благодарю за любезность, — проявил он вежливость к дежурному, снова подхватил меня и мои вещи, и мы вышли из больничного морга.

Переодевалась я в туалете на первом этаже: там хотя бы не холодно, как внизу. Когда уселись в машину, доложила о своих изысканиях в больнице:

— Ритуала точно не было, а вот кто-то еще кроме персонала и Кати в палате был. Подозреваю, тот, кто и сделал этот обряд.

— Ага, — задумчиво отозвался Рэм и кивнул. — Уже хорошо, значит, узнаешь запах, если снова его почуешь.

— Конечно, — подтвердила я.

Интересно, а как я пахну для Рожнова? Странная и неуместная сейчас мысль заставила замереть и усиленно рассматривать в окно дома, носа же коснулся тонкий запах мороза и ландышей. Рэм совсем не пользовался туалетной водой, как и большинство оборотней, предпочитая естественные запахи. Я тоже не держала духов и всякие шампуни-гели выбирала по возможности нейтральные. Вот почему я так привязалась к этому запаху, а? На Женькин так не реагировала, хотя пах он вкусно, вереском и весенней нагретой травой. Может, потому что я уже привыкла за полгода совместной жизни? Да и до того вместе сколько работали… Так, хватит о запахах, Аленка, не та тема, чтобы сейчас на ней зацикливаться.

— Посмотрим, что Василиса расскажет, может, что-нибудь полезное об окружении Кати, — произнесла я, чтобы разбить тишину.

Мне она показалась слегка напряженной, и почему-то чудилось, что Рэм то и дело косится на меня. Проверить не могла, поворачиваться к водителю, опять же, по странной причине не хотелось. Я… волновалась. Немножко, но этого было достаточно, чтобы ощущать себя неуютно наедине с Рэмом, хотя он не предпринимал никаких попыток сблизиться или флиртовать. И это более чем странно, потому что всякие сказки об идеальных парах, которые якобы приняты у оборотней, и привязках по запаху именно что сказки. Да, мы более чуткие к ароматам, безусловно, и отношение к человеку или нечеловеку зачастую основывается на том, что ощущает нос, но в чувствах все-таки главную роль играют сами чувства, а не грубая физиология, как пишут в большинстве книжек. Хотя слышала, что у тех же волков все немного по-другому, однако среди моих знакомых их нет, поэтому не могу с уверенностью утверждать.

Так, пожалуй, не стоит больше оставаться наедине с Рожновым, пусть даже по работе. Не хочу, чтобы он меня смущал своим присутствием, я вовсе не настроена что-то менять в своей личной жизни, мне и с Женькой хорошо живется! Когда машина подъехала к знакомому подъезду, я чуть не вздохнула с облегчением: тишина становилась невыносимой, а о чем заговорить с Рэмом, чтобы не скатиться в расспросы о его — и, возможно, моем — прошлом, я не знала. Едва выйдя на улицу, я чуть не бегом направилась к дверям, доставая ключи и держа в голове одну мысль: уточнить у Рады насчет аварии, в которой погиб Коля. А то опять начну думать о том, о чем совсем не стоит…

Василиса с Андрюхой уже пришли, а вот моего Лиса еще не было — я решила позвонить ему позже, а сейчас заглянула к нашей цыганке.

— Привет, посмотришь один момент? — Я уселась за ее стол, вопросительно посмотрев на Раду.

— Давай, — согласилась она и достала потертую колоду. — Что именно?

— Авария, в которой погиб Николай, она случайная или нет? — озвучила я важный в нашем деле вопрос.

В принципе у меня были подозрения, что нет, если уж кто-то задался целью отомстить, но проверить не мешало бы.

— Угу, — кивнула Рада и начала перемешивать карты.

То, что случилось дальше, меня, признаться, изрядно напрягло и даже немножко напугало: лицо цыганки стало отрешенным, и она одну за другой выложила на стол три карты. И меня посетило отчетливое ощущение, что к вопросу об аварии они не имеют никакого отношения.

— Твоя судьба пришла за тобой, — тихо произнесла Рада, опустив взгляд на карты. — А он, — палец цыганки уперся в изображение Короля Кубков, — свою уже нашел.

Карта была перевернутой. А рядом с ней лежали два Старших Аркана, Императрица и Император. Даже моих скудных знаний о картах Таро хватило, чтобы догадаться, что первая карта — это я. Подняв взгляд на Раду, спросила внезапно осипшим голосом:

— К-какая судьба?

Она посмотрела на меня без тени улыбки, потом собрала карты и начала их снова мешать.

— Ты знаешь, — тихо ответила Рада.