Глава 11

Едва вернувшись в бар, Агата, сославшись на усталость, простилась со всеми и ушла к себе. «Ушла к себе» – это было неправдой. Не было теперь у Агаты никакого «к себе». Жила она теперь в чужой квартире и сразу с двумя чужими и, по сути, малознакомыми мужчинами.

Она, конечно, далеко уже не невинная девица, но все равно со стороны это выглядело странно.

– Странно? – она невесело улыбнулась своему отражению в зеркале, что висело в лифте, который поднимал ее на верхние этажи. – Странно только то, что ты живешь в одной квартире сразу с двумя красивыми мужчинами? Агата, ты серьезно?

Лифт с тихим характерным сигналом распахнул свои двери, и Агата оказалась сразу в квартире. Да, Амадей, говоря о допуске, имел в виду как раз это. Для всех остальных обитателей высотки вход на два последних этажа здания был закрыт. Лифт просто не шел выше, останавливаясь на пред-, предпоследнем этаже здания. Мало кто знал об этом.

Нет, ну в самом деле, разве вы, приезжая в гости к кому-то в высотку и зная, на каком этаже живут ваши друзья, будете жать на кнопку с номером другого этажа?

В этом здании жилых квартир больше не было, только эта. По своей сути это была обычная высотка с помещениями под офисы. Поэтому с теми, кто приезжал на работу или по делам, было еще проще. На первом этаже здания, главный вход в которое выходил на другую улицу, было все так же, как во всех подобных ульях: стойка секьюрити и список арендаторов с указанием кабинета и номера этажа вам в помощь. Не можешь найти нужный кабинет или этаж сам – спроси у секьюрити, они для этого там и сидят.

Вполне официальный офис Амадея для приема граждан, подобных Ольге, был в этом же здании. И как раз на пред-, предпоследнем этаже.

Зная особенность восприятия окружающего мира Амадеем, Агата не удивилась, когда узнала об этом. Так он получал дополнительную тишину с верхнего этажа. Впрочем, как оказалось, помещение, где он встречал посетителей, тоже имело специальную защиту от окружающих его людей и их мыслей.

Звучало очень странно, но все обстояло именно так. Да, Амадею нужна была такая защита. И рассказал об этой особенности рабочего офиса Амадея и, собственно, о самой его работе, Михкель. Он поднялся практически сразу за ней в их теперь общую квартиру.

Был теплый летний вечер, но, несмотря на усталость, Агате не спалось. Она приняла душ, смыла косметику и даже уже легла в кровать, но поняла, что не может уснуть. Сон не шел к ней. В голове роились мысли, не давая уснуть.

Переодевшись в удобный домашний костюм, Агата вышла на террасу, что имелась в этой огромной квартире. Опять же, с учетом особенности восприятия Амадеем окружающего мира, наличие террасы в его квартире было уже само по себе странно. Зачем слепому шикарный вид на город, что отсюда был как на ладони? Вот еще один из вопросов, что появился у Агаты.

– Только вопросы и ни одного ответа! – она усмехнулась.

На террасу Агата вышла, желая просто посидеть, глядя на город внизу, и попытаться как-то разобраться, осознать все то, что случилось с ней и ее жизнью чуть больше суток тому назад. С террасы открывался великолепный вид на переливающийся огнями рекламы город.

Агата подошла к перилам, облокотилась на них и вдохнула полной грудью вечерний воздух. Сразу рядом с высоткой раскинулся парк, сквозь кроны деревьев просвечивали фонари, освещающие дорожки. На небе не было ни облачка, сияла полная луна, и были видны звезды.

– Красиво, – прошептала Агата по привычке.

– Не спишь? – услышала она неожиданно голос Михкеля за спиной.

– Не спится.

Агата повернулась на голос мужчины и улыбнулась ему одними губами. Выходя на террасу, она видела свет, горящий на кухне, поэтому не испугалась и не удивилась появлению Михкеля.

– Не помешаю? – Михкель шагнул к ней на террасу.

– Нет! – Агата качнула головой.

– Дай угадаю, почему у тебя бессонница! – Михкель смотрел на нее серьезно.

– Тоже мысли слышишь? – она невесело усмехнулась.

– Нет. Сам через такое проходил, поэтому прекрасно тебя понимаю. В голове миллион вопросов и ни одного ответа, так?

– В точку! – Агата кивнула. – Вы уже вернулись?

– Мы с тобой вдвоем дома. Амадей уехал.

– Сам? Один? – ахнула Агата.

– О! Там, куда он уехал, ни я, ни ты ему не нужны, поверь! – Михкель невесело усмехнулся. – Приедет под утро, выжатый как лимон, и сразу уйдет спать. И нет, это совсем не то, о чем ты подумала. Амадей поехал не к женщине.

– И почему мне кажется, что ты все-таки читаешь мысли? – усмехнулась Агата. – Мои так точно.

– Да не дай Бог! Чур меня, чур! – Михкель шутливо переплюнул через левое плечо и неожиданно предложил:

– Агата, а давай по бокалу вина? У нас есть большая коллекция вин. Смею тебя уверить, очень приличных вин! Это, кстати, помимо любви к хорошему кофе, еще одна его слабость.

– Почему-то я даже не удивлена, – улыбнулась Агата. – А нам потом за то, что мы уменьшили его коллекцию, не «прилетит» выговор, штраф или другое наказание? Что-то мне подсказывает, что вина в его коллекцию не из простого супермаркета попадают.

– О, да! Совсем не из супермаркета они к нему попадают, но тебе сейчас это жизненно необходимо! – Михкель хитро блеснул взглядом и закончил:

– Не пить же тебе в одиночестве, верно?

– Уговорил! Неси! – Агата, наконец, искренне рассмеялась.

Михкель вернулся на террасу с подносом, на котором стояли большие бокалы для красного вина, тарелочки с красиво выложенными на них закусками и красовался декантер с вином.

Вернулся Михкель со всем этим великолепием слишком быстро, это наводило на мысль, что у мужчины уже все было приготовлено заранее. Вино, что было перелито в изящный декантер, служило лишним тому подтверждением. Всем известно, что приличное вино, прежде чем вам его предложат, должно подышать, отдохнуть от пробки, закрывающей бутылку.

Михкель разлил по бокалам вино и протянул ей бокал:

– Агата, давай выпьем за второй шанс, что должен быть у каждого.

– Тогда уж за «Последний шанс»! – она рассмеялась и взяла предложенный бокал с вином.

Они символически поднесли бокалы, едва коснувшись их боками, и сделали по первому глотку.

– Михкель, как он это делает? – уточнять, кого именно Агата имеет в виду, не было смысла.

– Этого я не знаю. Правда не знаю! – поспешил добавить мужчина, увидев недоверчивый взгляд своей собеседницы. – Кстати, Амадей не один такой.

– Ты сейчас о Ванге? – уточнила Агата, назвав первое имя, что приходит на ум, когда говорят о предсказателях.

– И о ней, и о подобных ей, – Михкель сделал глоток вина, покатал его на языке и лишь потом проглотил. – Я тебя удивлю, но в каждой сильной стране есть свой Амадей, Ванга и подобные им. Они вот так же живут, как будто и среди нас, но на особых условиях.

– Если он такой особенный, то где его охрана, и как в его ближнее окружение допустили нас всех? Меня, Юльку Игоря, Нелли? Хочешь сказать, что нас всех проверили?

– О, охрана у него есть и круглосуточная, поверь! Только вот большой вопрос: они ЕГО от окружающих охраняют или наоборот – окружающих от него? Помощники ему действительно нужны. В его миссии на этом свете. Его дар – это его проклятие, думаю, что ты это и сама уже поняла, верно? – Михкель произнес это слишком серьезно. Агата согласно кивнула, но тоже молчала, понимая, что Михкель продолжит и сам, без ее вопросов.

– Ну, а как вас допустили в его ближний круг? Убедились, что зла вы ему не желаете. К тому же, я нисколько не удивлюсь, что ТАМ, – Михкель выделил это слово интонацией и мотнул головой в сторону горящего разноцветными огнями города, что был перед ними как на ладони, – Амадей сам предупредил о всех вас.

– Ну, да, на него это похоже, – улыбнулась одними губами Агата, вспомнив разговор Амадея с врачом. – Почему именно мы? По какому критерию нас отобрали ему в помощники?

– К сожалению, и на этот вопрос у меня нет ответа. Могу только предположить, что всем нам просто уже нечего терять. Мы все люди взрослые, без вредных привычек и прочих зависимостей, со сложившейся психикой, но при этом загнанные в угол. Мне кажется, что он и сам не знает, кто ему показывает подобных вам, отчаявшихся, – закончил Михкель.

– Запутавшихся, – машинально поправила Агата, вспомнив свой сон и то, как назвал их Амадей. Она все так же, в задумчивости, поднесла бокал с вином к губам, а сделав глоток вина, вдруг просияла:

– А знаешь, я, кажется, поняла! Он ведь слышит мысли, так?

Михкель кивнул.

– И может внушать, гипнотизировать, показывать другую реальность, вот как с Нелли в больнице он проделал. Там она для всех была Наиля Владимировна Щеглевская. Врачи смотрели в ее паспорт, но видели это имя, а нее ее настоящее!

– Да? – Михкель, казалось, не удивился, но спросил для поддержания разговора.

– Да! Так и с нами, запутавшимися! Он услышал мои мысли, Юлькины, Игоря, Нелли Владленовны и просто внушил нам эту встречу в вашем баре. Или не знаю, не внушил, а поиграл с нашим сознанием, подсознанием, или что он там и с чем делает? – Агата глянула на Михкеля, который неопределенно пожал плечами. – И поэтому всем нам накануне самоубийства снился один и тот же сон.

– Пожалуй, я соглашусь с тобой, – настала очередь Михкелю задумчиво соглашаться с Агатой.

– Михкель, как он с этим живет? – Агата задала вопрос Михкелю, но смотрела при этом на город.

– А как ты сама думаешь? – он усмехнулся.

– Максимально закрывается от всех?

– Да. Впрочем, ты и сама это видишь. Его кабинет или офис, где он ведет прием граждан, как хочешь это называй, тоже защищен. Заболела у тебя голова или нет настроения, ты сидишь в тишине. Только тебе для этого достаточно лишь выключить телевизор или радио, может быть, выпить обезболивающее, а он не может сказать всем окружающим его людям: «Помолчите! Не думайте».

– Согласна, звучит более чем странно, – Агата кивнула.

– Вот и я об этом же! – Михкель вздохнул и тоже сделал глоток вина.

– А он вот прям «прием граждан» ведет? И что, много желающих к нему попасть? – Агата недоверчиво усмехнулась.

– Ты просто не представляешь, сколько желающих к нему попасть! Заметь, высокая плата за подобный визит никого не пугает, – усмехнулся Михкель.

– Все так хотят узнать свое будущее? – Агате по-прежнему не верилось в это.

– Агата, а ты разве не хочешь? – Михкель ее явно провоцировал. Он ведь был свидетелем того, что Агата вот как раз и не позволила Амадею заглянуть в ее будущее.

– А зачем?

– Ну, а как же пресловутое «знал бы где упасть, соломки бы подстелил»?

На этот вопрос Агата ничего не ответила, а Михкель не настаивал. Оба помолчали.

– Михкель, как он с этим справляется? Он ведь видит ужасные вещи. Взять хотя бы будущее Игоря или Юлии.

– Мы с ним идем гулять в парк, – прозвучал неожиданный ответ.

– Почему именно в парк? – Агата ожидала чего угодно, но только не этой информации.

– На природе, как правило, все более расслаблены, мысли текут вяло, медленно и в основном о хорошем. В случае с Амадеем можно сказать, что он так слушает музыку.

Агата на это лишь кивнула, и Михкель продолжил:

– Знала бы ты, как я долго привыкал к этому и учился не думать о всякой ерунде. В первое время даже боялся, что он мне предложит шапочку из фольги носить, веришь? Он же не только слышит мысли, он же еще и видит глазами того человека, чьи мысли он слушает в данный момент, – говоря это, Михкель разливал в бокалы вино, а потому не увидел того, что она, услышав это, начала улыбаться. – Вот, к примеру, смотришь ты на проходящего мимо мужчину, воспринимаешь его глазами, и у тебя в мозгу этот образ уже перетекает в мысли о нем, о том, каков он без одежды, как он целуется, как говорит по телефону, ну и так далее. Просто мы настолько привыкли к этому, что не задумываемся, делая это. Мы ведь не думаем о том, как дышим, как ставим ногу, делаем шаг. Все это мы проделываем машинально, на уровне подсознания.

Когда Михкель закончил говорить и повернулся, чтобы протянуть Агате ее бокал вина, увидел, что она улыбается.

– Вот только не говори, что уже провернула этот номер с ним!

– Ну, смотрела я не на мужика, а на манекен с красивым нижним бельем, и представляла, как это белье будет смотреться на мне! – со смехом призналась Агата.

– Что, правда? – глаза Михкеля загорелись азартом.

– Правда! – Агата хитро улыбалась.

– И что он?

– Разозлился и закрылся от моих мыслей! – Агата произнесла это торжествующе.

– И за что ты так с ним, если не секрет? – Михкель начал улыбаться ей в ответ.

– Этот сноб сказал мне, что ходить два дня в одной блузке – это неприлично для женщины, – фыркнула Агата. – Я же в первый день пришла сюда налегке, так сказать. Не могла же я, в самом деле, сразу с чемоданом в ваш бар заявиться!

– Согласен, не могла. Сложно сразу поверить в такое! – Михкель понимающе покивал

– Мало кто верит сразу! – раздался неожиданно за их спинами голос Амадея.

– Да как же ты это делаешь-то? – выдохнула Агата, повернувшись на его голос.

– Что именно? – изогнул бровь Амадей невозмутимо.

– Ходишь беззвучно!

– Вот она, голубая кровь во всем своем великолепии! – хохотнул Михкель.