Глава 12

Из здания больницы Агата с Амадеем вышли лишь спустя четыре часа.

И только уже на улице Агата поняла, что с Амадеем что-то не так. Она повернулась к нему, чтобы спросить его о Нелли Владленовне и о том, как все поверили, что у женщины другое имя, но внезапно обнаружила, что сам Амадей стоит бледный как лист бумаги, а по его виску стекает капля пота.

– Амадей, тебе плохо? Скажи, что мне сделать? Как я могу помочь тебе?

– Я буду тебе признателен, если ты поможешь мне дойти до машины, а потом подняться в нашу квартиру.

– Может, надо было в больнице остаться? – задала Агата вопрос, правда, уже отъехав от больницы на приличное расстояние.

– Медицина здесь бессильна, – проговорил Амадей и попытался растянуть губы в усмешке, но тут же уточнил:

– Традиционная медицина.

Уточнять Агата ничего не стала. Каждое слово мужчине давалось с трудом. Амадей сидел, откинувшись на спинку сиденья, с плотно сжатыми губами. Ему явно было плохо.

Агата обнаружила в дверце со своей стороны закрытую бутылку воды и предложила:

– Амадей, может, воды?

– Да. Благодарю! – он раскрыл ладонь, и Агата вложила в нее бутылку с водой.

Решив, что она уж лучше Михкелю задаст свои вопросы. Они ведь вместе с Амадеем живут, да? Она ведь все правильно поняла? Так. Стоп! А если они живут вместе, выходит, что они пара? А как же тогда она? Зачем она им там?

– Не вместе, а в одной квартире! – услышала Агата уставший голос Амадея. Говорил он медленно и как будто через силу:

– Прекрати накручивать себя и выдумывать то, чего близко нет и быть не может никогда! Уж точно не между мной и Михкелем! Я обещаю тебе, Агата, что со временем ты все узнаешь.

– Ладно, – произнесла Агата нейтральным тоном. – Держись, скоро приедем. Может, я могу тебе как-то уже сейчас помочь?

– Умеешь держать руль одной рукой? – услышала она неожиданный вопрос.

– Умею, да.

– Если тебя не затруднит, дай мне свою руку, – мужчина протянул к ней раскрытую ладонь.

– Кусать будешь? Нужна свежая кровь? – Агата нервно усмехнулась, но руку свою дала.

Амадей лишь выдохнул и промолчал. Агата, почувствовав холод его руки, обругала себя мысленно и проговорила вслух:

– Прости, глупая шутка. Сама не знаю, что на меня нашло. Перенервничала, должно быть, сегодня.

– Тебя можно понять, – Амадей чуть улыбнулся, – у тебя сегодня был длинный и странный день. Это своего рода откат после всего случившегося. И у тебя тоже.

– А у тебя это откат, да? – догадалась Агата.

– Да, – Амадей кивнул. – Ты ведь и сама заметила, что нашу Нелли Владленовну Вишневскую записали, сверившись с данными ее паспорта, как Наилю Владимировну Щеглевскую.

– А, кстати, да! Это как так? – оживилась Агата, поняв, что Амадей готов говорить и даже как будто и сам этого хочет. Вот даже и рука его, держащая ее ладонь, уже потеплела.

– Внушение, гипноз. Они смотрели в ее паспорт, но слушали и слышали мой голос. Я мог бы сказать, что к ним сегодня подросток или вообще мужчина с переломом ноги поступил.

– И они бы поверили?

– И поверили бы, и так и продолжали бы считать, – Амадей произнес это устало. – Только вот те, кто заступит на смену утром, были бы удивлены, читая запись в журнале одну, а видя совсем другое. Проще было всего лишь придумать ей другое имя.

– А зачем?

– Ее внучка начнет обзванивать сегодня утром морги, полицейские участки и только потом, в последнюю очередь, больницы.

– И будет спрашивать о Нелли Владленовне Вишневской! – догадалась наконец Агата. – Нет такой пациентки, не поступала!

– Да, именно так, – Амадей даже чуть улыбнулся.

– А сама Нелли не удивится, что к ней обращаются, называя ее другим именем и отчеством?

– Удивится, но промолчит. Даже о своем саквояже не спросит! – Амадей тихо рассмеялся и кивнул на заднее сиденье, где сейчас и стоял саквояж Нелли Владленовны. – Она сразу все вспомнит, когда очнется, и не сразу, но все же поймет, поверь. Наша миледи крепкий орешек, несмотря на свой преклонный возраст.

В голосе мужчины звучали нотки восхищения.

– Мы ведь навестим ее в больнице, правда? Врачи сказали, что завтра, точнее, уже сегодня, к ней можно будет прийти.

– И навестим, и заберем, – подтвердил Амадей.

– А как же ее настоящие родственники? – задала Агата мучивший ее вопрос.

– О! С ними мы непременно увидимся, поверь. Правда, не сегодня, а чуть позже. У тебя еще будет возможность составить свое мнение и о внучке нашей миледи, и о ее муже. Нелли ушла из дома, прихватив все фамильные драгоценности. Впрочем, ты ведь сама все видела.

– Да, видела. Даже подумала о том, что им место на бархате и за стеклом, а не вот так вот, навалом и в саквояже. Уникальные вещи! Уникальные! – восторженно произнесла Агата. – Очень надеюсь на то, что Нелли когда-нибудь сама мне их покажет и расскажет их историю. Почему-то мне кажется, что у каждого ее украшения есть своя история.

– Да, тут ты права, – Амадей кивнул и опять улыбнулся. Теперь уже нормальной, а не вымученной улыбкой. Ему определенно стало легче.

Он так привык жить с закрытыми глазами, отгораживаясь от окружающего мира, что даже уже оставаясь наедине, в своей квартире на самом последнем этаже высотки, с уплотненными по спецзаказу стенами и полом, не открывал глаз.

Он не стал сейчас говорить Агате о том, что слышит все ее мысли, решив, что потрясений на сегодня с нее уже довольно.

Да, он слышал и даже специально слушал ее мысли. Все до одной.

Удивительное дело, но мысли Агаты его совершенно не утомляли. От них ему не хотелось прятаться в темноте и за звукоизолирующими стенами. Ее мысли Амадею даже хотелось слушать. Слушать, как любимую радиоволну, как музыку. Так, как делают это все нормальные люди.

Это было странно. Для него странно. До этого дня он мог вот так, в постоянном эфире, терпеть только мысли Михкеля. Но Михкель был не в счет. К своему помощнику Амадей уже привык, как и тот, в свою очередь, научился контролировать свой разум в присутствии Амадея.

Мысли Агаты мало чем отличались от мыслей большинства людей. Она удивлялась, мысленно комментировала собеседника, в том числе и самого Амадея, могла мысленно же недоверчиво усмехнуться в ответ на его слова. Словом, простые, обычные слова и фразы, что все произносят мысленно.

Тогда почему же ее мысли так притягивали его внимание? Почему от ее мыслей ему не хотелось укрыться в темноте помещения, за стеклами непроницаемых черных очков? Чем же Амадею нравились мысли Агаты?

Впрочем, он не прав! Ее мысли отличались от мыслей большинства. И отличались они чистотой. Да, пожалуй, это правильное слово. Она даже мысленно не примеряла драгоценности Нелли на себя.

Многих женщин вы знаете, которые не хотели бы обладать таким драгоценностями?

А таких, которые не хотели бы их примерить?

Вот и Амадею таких женщин еще не доводилось встречать. Агата даже в мыслях только любовалась ими и восхищалась, мечтая всего лишь рассмотреть поближе и услышать их историю, но не обладать ими.

Был еще один момент, который отличал Агату от подавляющего большинства. Она не хотела знать свое будущее.

– Приехали! – услышал он голос Агаты. – Позволь, я заберу у тебя свою руку? Боюсь, что я не смогу вывернуть руль на парковке лишь одной рукой, к тому же левой.

– Да, прости, кажется, я задумался, – он улыбнулся смущенной улыбкой.

Вот, пожалуйста! Он задумался так, что не слышал ее мысли, не закрываясь от них! Странно и удивительно. Нет, очень странно и очень удивительно!

Каково же было удивление и самой Агаты, когда она увидела, что Амадей вышел из машины посвежевшим и вполне окрепшим.

Он сейчас что же, от нее как от батарейки зарядился? Выходит, что он все-таки вампир? Энергетический вампир?

Тогда, если он забрал часть ее энергии, она должна себя плохо чувствовать. Законы физики еще никто не отменял – если где-то прибыло, значит, где-то убыло.

– Агата, перестань фантазировать! Я не вампир! Ни энергетический, ни тем более простой. Сегодня был длинный день, после больницы мои силы были на исходе, я не мог контролировать свой страх, вот и попросил подержать меня за руку. К своему стыду, я боюсь ездить на автомобиле, – закончил он совершенно неожиданно.

– Что, правда, боишься? – она недоверчиво смотрела на него.

– Правда, боюсь. И очень этого стыжусь, если что, – он улыбнулся смущенной улыбкой. – В нынешний век прогресса бояться автомобилей – это по меньшей мере смешно.

– А поездов ты тоже боишься? А самолетов? – Агата все еще не верила ему.

– Нет, только автомобилей. Именно с авариями на автомобилях связана самая страшная статистика по смертности, – мужчина устало вздохнул. – Мы можем, наконец, уже пойти домой и хоть немного еще сегодня поспать?

– Да, прости. Говори, на какую кнопку в лифте нажимать?

– Едем на предпоследний этаж. Там на лестничной площадке нас Михкель встретит. Надо будет и тебе допуск для нашего этажа и нашей квартиры сделать. Ох, и будет же он сейчас ворчать, что мы его разбудили! – усмехнулся Амадей.