Глава 26

Маша

Рвано вскрикнув, застываю и забываю, как дышать.

От вида возвышающегося надо мной человека меня резко отбрасывает в прошлое, где слышен скрежет лифта и голос, от которого стынет кровь. Я будто становлюсь в два раза меньше, чувствуя абсолютную беспомощность и всепоглощающий ужас, пронизывающий до костей. Внутри всё покрывается льдом, горло перехватывает от страха.

– Не шуми, – скалится мой ночной кошмар и переводит взгляд пустых рыбьих глаз на Царёва. – Это твоя крошка, Демон? Красивая…

Проследив за его взглядом, сглатываю сухой ком, замечая, что Демьян за доли секунд считывает моё состояние и моментально свирепеет. Каждая мышца его тела наливается угрозой, взгляд затягивается чем-то безумным. Первобытным. Страшным.

Видя это, я заставляю свой разум вынырнуть из немой истерики. Переламываю сковывающий тело страх и срываюсь навстречу своему парню. Он успевает сделать лишь шаг в нашу сторону, а я уже повисаю на его шее, не давая сдвинуться с места.

– Дёмочка, пожалуйста… – горячо бормочу на ухо, поглаживая его затылок. – Не надо! Пожалуйста… Умоляю! Он того не стоит…

Слёзы наворачиваются на глаза от мысли, что мой любимый ввяжется в драку с этим недоноском.

– Вас уже объявили, – слышу голос Пал Палыча. – Царёв! Черкасов! На ринг! Быстро!

Оглядываюсь и вижу, как громила выходит в зал. Дёма резко отцепляет меня от себя, отстраняется и решительно идёт следом.

А я не могу поверить в происходящее.

Эти двое – соперники по рингу! Кошмар!

Не чувствуя ног, выбегаю из зоны раздевалок и вижу, как парни под ликование зрителей уже поднимаются на ринг. Рефери проверяет готовность бойцов, даёт последние инструкции.

Демьян смотрит на своего противника немигающим тяжёлым взглядом. Его верхняя губа дёргается в оскале, кулаки сжимаются и разжимаются от нетерпения.

Когда звучит сигнал о начале боя, Царёв сразу переходит в агрессивное наступление, заставляя Черкасова защищаться и отступать.

– Какого черта он вытворяет? – недоумевает Макс.

– Что? – не понимаю о чём речь.

– Такими темпами Демон всю дыхалку в первом раунде оставит. Это плохо.

Взволновано закусив губу, безотрывно наблюдаю за молниеносным перемещением на ринге.

Дёма явно доминирует и выглядит очень страшно. Словно обезумевший зверь, он наносит один удар за другим. Безжалостно. Яростно. Жестоко.

Черкасов только успевает уворачиваться и обороняться. И в какой-то момент оказывается загнанным в угол. Попадает в ловушку, из которой не выбраться, и получает бесконечное количество тяжёлых ударов сверху.

Гул зала нарастает. Краем глаза замечаю, что к рингу стремительно приближается Вагнер. Его лицо выражает крайнее недовольство, в глазах сверкает злость.

– Черт! – Макс тоже срывается с места. – Стой здесь!

Не понимаю, что всё это значит, но внутри тугим узлом сворачивается тревожное предчувствие. Сердце болезненно колотится, лоб покрывается испариной.

Дальше всё происходит, как в замедленной съемке. Звучит сигнал об окончании раунда, но Царёв его игнорирует! Продолжает наносить сокрушительные удары по корпусу и голове Черкасова. Не реагирует на крики Пал Палыча и рефери. Забивает противника, наплевав на правила и переступая все допустимые границы.

Таким я его ещё никогда не видела… Одержимый, бешеный, жуткий – не похожий на себя. Мне физически больно видеть его таким. Он словно обезумел…

В тот же момент на ринге появляются Макс и Вагнер. Под оглушающий рёв зала они с трудом оттаскивают Демьяна от бездыханного соперника и насильно уводят его в сторону раздевалок.

А я не могу сдвинуться с места. Сотрясаюсь от крупной дрожи и безмолвно плачу, пытаясь осознать, что произошло. Как минимум Царёв только что собственноручно поставил крест на своей спортивной карьере. И это самое меньшее из тех последствий, которые его ожидают…

– …Психопат! – слышу выкрики с трибун. – Он опасен для общества! Таких надо изолировать от нормальных людей! В тюрьму его!..

Прохожусь затравленным взглядом по беснующейся толпе. Выкрикивая гадости про Демьяна, они все жалеют Черкасова, переживают за его состояние и даже не догадываются, кто он на самом деле.

– Маша! Дочка! – ко мне подбегает мама и прижимает к себе. – Теперь ты видишь, с кем связалась?! Пойдём! Нам надо уйти отсюда!

Она куда-то тянет меня, но я не хочу уходить. Я хочу к Царёву! Я должна быть рядом с ним!

Вырываюсь из маминых рук и на ватных ногах бегу к раздевалкам. Слёзы застилают глаза, но я их смахиваю, когда подхожу к приоткрытой двери.

– …Поздравляю, Демон. Допрыгался, – напряжённо цедит Вагнер. – Сюда едут менты…

– Вообще насрать, – глухо выплёвывает Демьян. – Где твоя сестра, Макс?

– Думаешь, она останется с тобой после случившегося? – рычит брат в ответ. – Чёрта с два ты угадал!

– Я хочу увидеть её, – гнёт свою линию Царёв.

– Ты вообще отбитый? Забудь о ней!..

Больше не могу находиться в стороне. Толкаю дверь и, найдя взглядом Дёму, застываю на пороге.

Моё появление заставляет всех напряжённо замолчать. Но тишина длится буквально несколько секунд, затем её нарушает Макс:

– Тебя здесь только не хватало, – надвигаясь, рычит. – Домой! Бегом!

Его разъярённый тон звучит фоном, словно издалека. Всё моё внимание сейчас приковано к Царёву, который гипнотизирует меня тяжёлым исподлобья взглядом. В расширенных зрачках до сих пор горит дикий адреналин. Лицо – каменная маска.

Замечаю, что губа парня разбита и кровоточит – это сделал кто-то из присутствующих. Точно не Черкасов.

– Не уйду, – чеканю, переводя глаза на брата.

Он не вступает в спор. Поджав губы, приближается и, схватив за локоть, тащит к выходу.

– Отпусти! – шиплю, вырываясь. – Дёма…

– Макс, тормози, – останавливает его Вагнер. – Пускай общаются, пока могут.

– Что значит: пока могут ? – обмираю.

– Это значит, Маша, что Дем конкретно встрял! – выплёвывает брат. – По этапу теперь твой Дёма пойдёт по сто одиннадцатой УК РФ.

– Как это возможно? – хриплю севшим голосом и перевожу беспомощный взгляд на Царёва. – Это… это же было во время боя и…

– Какого боя?! – злится Макс. – Бой закончился в тот момент, когда началось голимое избиение. Да к черту! – психует и пинает дверь. – Пойду посмотрю, что там с Черкасовым, – и вылетает из раздевалки.

Вагнер уходит следом, и мы с Демьяном остаёмся наедине.

Я тут же срываюсь с места. Подбегаю к застывшему возле стены парню и, обняв его за талию, прижимаюсь щекой к широкой груди.

Слова брата стучат в сознании и вызывают неконтролируемые слёзы. Почти истерику. Не хочу верить в то, что услышала. Отказываюсь принимать такую реальность! Категорически отказываюсь!

– Макс ведь преувеличивает? – спрашиваю с надеждой. – Он просто на эмоциях всё это наговорил… И я… я ведь могу рассказать про Черкасова! – меня осеняет. – Я расскажу всем, что он за человек и…

– В этом нет смысла, Мышка, – прерывает Царёв.

– Как это нет?

Отстранившись, заглядываю в лицо Демьяна и только сейчас замечаю, что он не обнимает меня в ответ. Его руки вытянуты по швам, а тело максимально напряжено.

Он смотрит в сторону. Брови нахмурены, губы плотно сжаты.

– Дём… – растеряно зову. – Всё будет хорошо, – беру его лицо в ладони. – Мы со всем справимся…

–  Мы не будем ни с чем справляться, – режет холодно.

Хватает меня за запястья и отводит руки в сторону. Затем заставляет сделать шаг назад и идёт к шкафчикам.

Растеряно наблюдаю, как надевает поверх шорт штаны. Натягивает на себя футболку, толстовку.

– Ещё ничего не известно. Я уверена, что…

– Это ключи от твоей квартиры, – перебивает, вкладывая в мои заледеневшие пальцы связку. – Здесь деньги на ремонт, – суёт туда же пластиковую карточку. – Пароль: три ноля, восемь. В ближайшие дни лучше обналичить. Мало ли…

– Хватит! – мотаю головой. – Забери это!

Выпучив глаза, смотрю на ключи и карту, как на что-то страшное. Меня начинает бить крупная дрожь. Слёзы снова текут по щекам.

– Послушай! – рычит парень, хватая за плечи и встряхивая. – Сейчас сюда завалятся менты. Поэтому… – выругавшись, стирает влагу с моих щёк, – найди Макса и езжай домой. Поняла?

– Нет… – еле шевелю губами. – Я никуда не…

Договорить не успеваю. Дверь раздевалки распахивается, и в помещение входят люди в полицейской форме.

– Патрульно-постовая служба, старший лейтенант полиции Скачков, – гремит басом крупный мужчина, раскрывая удостоверение. – Царёв Демьян Евгеньевич?

– Да, – коротко кидает Дёма, закрывая меня собой.

Я слышу слова, но не понимаю их смысл. Не чувствую опоры под ногами, мир вокруг дрожит и неумолимо рушится.

– …До выяснения всех обстоятельств вам придётся проехать в отделение, – всё тот же голос бьет по моим натянутым нервам. – Надеюсь, сопротивление оказывать не будем?..

Это какой-то кошмарный сон. Хочу проснуться. Хочу, чтобы всё это закончилось и оказалось лишь плодом моей фантазии. Но нет. Глядя, как руки Царёва сковывают наручниками, с ужасом осознаю реальность происходящего.

Грудь сдавливает железными тисками, и я реву навзрыд, прикрывая рот ладонью. Когда Демьяна выводят из помещения, я хочу пойти следом, но меня сдерживают чьи-то руки.

Макс. Он рядом. И только благодаря его поддержке я до сих пор не рухнула на пол. Ноги меня не держат.

– …Поеду за ними, – сквозь туман слышу голос Вагнера. – Встречусь там с адвокатом.

– Я тоже скоро подтянусь, – отвечает ему брат.

– А я?.. – жалобно скулю. – Можно мне с тобой?..

Макс тяжело вздыхает, опуская на меня хмурый взгляд.

– Маша поедет к нам, – со стороны выхода раздаётся голос Лены.

– Но я хочу к Дёме… Пожалуйста, возьмите меня с собой! Его отпустят, и мы поедем домой…

– Да не отпустят его, Маша! – срывается брат. – Черкасова забрала реанимация. Он в коме. Не факт, что до утра дотянет. Поэтому…

Цепляюсь за его голос, чтобы оставаться в сознании. Но бесполезно. Темнота обрушивается на меня, погружая в спасительное забытье.