Глава 7

От его приказного тона по телу пробегает волна раздражения. Воинственно ощетинивавшись, поворачиваюсь к Демьяну.

– С чего ты взял, что имеешь право указывать мне?

– Разговор не о правах. Этот пацан пользует девчонок. С тобой будет то же самое.

– И что? Это моя жизнь! Мой выбор!

Он звереет. Резко сокращает между нами расстояние и хватает меня за локоть.

– Ты вроде не глупая, – бешено рычит. – Но ведёшь себя, как…

– Эй, ты! – слышу голос Ромы. – Девушку отпусти!

Царёв злобно скалится, смотрит мне за спину.

– Подходи ближе, пацан, – его взгляд наливается угрозой. – Объясню тебе кое-что.

– Ром, всё нормально, – бросаю через плечо, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Подожди меня в машине, пожалуйста.

Сама киплю от ярости. Выдёргиваю локоть из захвата и толкаю Демьяна в грудь.

– Не смей лезть к моим друзьям! – впиваюсь в него разъярённым взглядом.

– Он тебе не друг, – набычившись, снова наступает на меня.

– Не тебе это решать, понятно?! – шиплю ему в лицо. – Ты сам сказал, что мы друг другу никто! Поэтому хватит! – снова толкаю его. – Уходи! Исчезни из моей жизни! – Голос срывается, из глаз брызгают слёзы. – Видеть не хочу!

Разворачиваюсь, сбегаю по лестнице и попадаю в руки Красницкого.

– Какого черта? – хмурится он.

– Ром, я же просила ждать в машине, – раздражаюсь.

– Кто этот бык? Что ему от тебя надо?

– Ничего, – тяну его на парковку. – Пошли.

Парень идёт за мной. Вопросов больше не задаёт, за что я ему бесконечно благодарна.

Мы доходим до чёрного седана, и Рома усаживает меня в него. Захлопывает пассажирскую дверцу, а в следующий момент кто-то с грохотом припечатывает его к ней.

Демьян!

Горло перехватывает, не могу даже закричать. Страх за Рому оглушает. Ведь он не сделал мне ничего плохого, и если Царёв изувечит его, я никогда себе этого не прощу.

Внутри всё сжимается от паники. Судорожно дергаю ручку, чтобы выбраться наружу, но дверь не поддаётся – Дем прижал ее телом Красницкого, невозможно открыть.

Слышу голоса парней, замираю, но не могу разобрать ни слова.

И вдруг всё резко заканчивается. Рому больше никто не держит. Он отталкивается от машины, обходит её и садиться за руль.

– Ты как?! – пробегаюсь по нему внимательным взволнованным взглядом. – Он тебе что-то сделал?! О чём вы говорили?!

– Я в основном молчал и слушал, – морщится, пытаясь отшутиться. – Мне популярно объяснили что будет, если я даже мысленно тебя трону. А ещё вернуть тебя надо не позднее десяти, – устремляет на меня вопросительный взгляд. – Думаю, я заслужил объяснений.

Закрываю глаза – стыдно-то как…

– Ром, прости меня, – шепчу, пряча лицо в ладони. – Не знаю, как объяснить, чтобы ты понял. Я сама уже ничего не понимаю.

– Ну, основной посыл я уловил, – задумчиво тянет. – Он твой бывший, что ли?

– Что? Нет! Он… Он просто… Просто друг. Не мой, – уточняю. – Брата.

– И он тебя хочет.

– Глупости не говори, – нервно дёргаюсь. – Он считает, что должен опекать меня. Как брат.

– Вот это точно глупость.

– Согласна. Вообще бред какой-то…

– Нет, я о сравнении с братом, – усмехается парень. – Поверь, за те пару минут, пока мы с ним «общались», я чётко уловил тему соперничества.

– Я не совсем понимаю…

– Он считает тебя своей. Так понятно?

– Понятно, но ты ошибаешься. Дёма несколько раз говорил мне, что между нами ничего не может быть… в грубой форме.

– Себе он это говорил, – уверенно заявляет Рома.

– Зачем?

– Не знаю. Мешает ему что-то. Выясни.

– Каким образом? – хмурюсь, скрещивая руки на груди. – Все наши разговоры похожи на ссоры.

– А не надо разговаривать. Поцелуй его и всё.

Просто поцеловать?!

Смотрю на Красницкого таким взглядом, словно у него прямо сейчас отрастает вторая голова. И тут же представляю, как, послушав совета Ромы, целую Демьяна.

Демьяна! Человека, у которого патологическая неприязнь к моей персоне и непредсказуемая и пугающая реакция!

Моргаю несколько раз, понимая, что даже в мыслях не могу вообразить, какие последствия обрушатся на мою голову после такого нелепого и безрассудного поступка.

Просто поцелуй! Просто?! Он издевается?!

Повисшую тишину в машине нарушает истерический смех. Мой. Откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю рот ладонью. Рома смотрит на меня с недоумением, и я заставляю себя успокоиться, смахивая с глаз выступившие слёзы.

– Это было смешно, – прочищаю горло. – Но ты так больше не шути, ладно?

– Я вообще-то серьезно, – заводит машину. – Он сейчас в таком напряге, что достаточно искры – и рванёт.

– Ты это понял за ваше двухминутное общение? – интересуюсь с сарказмом.

– Я это понял на основе личного опыта, – деловито заявляет. – Поэтому слушай, что тебе говорит знающий человек. И следуй его советам.

Смеюсь, качая головой.

Похоже, Красницкий возомнил из себя гуру по части любовных отношений. И хотя в моих глазах Рома просто законченный бабник, всё же признаю, что человек он неплохой.

Не знаю, как ему удаётся разговорить меня, но за вечер я вываливаю ему всё, что произошло со мной за последнее время. Встреча с Демьяном, наши с ним стычки, скандал с мамой и мои мысли по этому поводу. Я делюсь наболевшим, а Рома слушает, задаёт вопросы и высказывает своё мнение.

Вечер в его компании пролетает незаметно, и когда парень довозит меня до дома, понимаю, что нашла в его лице хорошего друга.

Мне с ним легко.

– Ровно десять, – усмехается, глядя на экран мобильника. – Теперь моей челюсти ничего не угрожает.

– Ты слишком серьезно воспринял угрозы Царёва, – закатываю глаза. – Ничего он тебе не сделает.

– Но лучше не проверять, – отстёгивает мой ремень. – Поэтому давай. Топай домой.

– Спасибо, что выслушал, Ром, – накрываю его ладонь своей и мягко сжимаю. – Для меня сегодняшний вечер, как глоток свежего воздуха.

– Должна будешь, – подмигивает. – А если серьезно, то я сегодня тоже кайфанул.

Перекидываемся ещё парой фраз, прощаемся, и я иду домой в приподнятом настроении.

Жизнь уже не кажется непонятной и сложной. Всё обязательно образуется. Всё будет хорошо.

Поднимаюсь на свой этаж, достаю из сумки ключи и ковыряюсь в замке, который снова заедает.

Вдруг из моей квартиры до слуха долетают глухие голоса. В одном из них узнаю голос папы и радуюсь его возвращению. Тороплюсь быстрее справиться с замком, чтобы попасть домой. Но замираю, услышав:

– ..Ты не можешь просто взять и развестись со мной, Миша! – громко выкрикивает мама. – У нас прекрасная семья! Замечательные дети! Не смей в один момент рушить то, что создавалось годами!

Мамин голос проносится по лестничной клетке, но оглушает меня смысл ее слов.

Развод?! Мои родители разводятся?!

– У нас нет семьи, Лариса! – рявкает в ответ Папа. – Её давно нет! Я пытался закрывать глаза на твои гулянки, но всему есть предел! Дети выросли, определились. Не вижу смысла и дальше жить на руинах. Хватит! Мне это всё надоело!

– Не выставляй себя святым мучеником! – ехидно бросает мама. – Это из-за неё ты решился на развод? Из-за неё?!

– Она здесь не при чём! Это моё решение.

– Врёшь!

– Думай, что хочешь, – папин голос полон решимости. – Но разводу быть. Я так больше не могу…

Отшатываюсь от двери, не веря своим ушам.

Мир, в котором я жила и в незыблемость которого верила, за несколько секунд рассыпается, словно карточный домик. Превращается в ничто.

Ключи выпадают из рук. Хватаюсь за горло.

Измены…

Мои родители изменяют друг другу и обсуждают это, как что-то естественное. Не могу принять это. Не хочу!

Закрываю уши руками, чтобы не слышать взаимные упрёки, разносящиеся по подъезду. Там что-то падает и разбивается. Зажмуриваюсь и пячусь. Подобного в нашей семье никогда не было.

Это всё неправда! Неправда! Неправда!

Врезаюсь спиной в чьё-то тело, оборачиваюсь и встречаюсь с пронзительным взглядом светло-голубых глаз. Воздух из лёгких выходит с такой тяжестью, как будто грудь набита камнями. Мне сложно сейчас даже думать.

– Дём… – выдавливаю, всхлипывая.

Он сейчас кажется таким большим, серьёзным и несокрушимым. А я себя чувствую букашкой. Обманутой, раздавленной, никчёмной.

Царёв тяжело вздыхает и недовольно поджимает губы. Снова недоволен мной. Снова я его раздражаю.

Осознание этого бьет по расшатанным нервам ещё больше. Опускаю голову и прячу лицо в ладони.

– Иди сюда, – неожиданно тянет к себе.

Меня впечатывает в его горячее большое тело. Окутывает мужским запахом с примесью геля для душа, и я не могу поверить в происходящее. Всё похоже на нереальный сон.

Звуки ссоры становятся громче. Вжимаюсь в Царёва и вздрагиваю от криков родителей, как от ударов. Мне больно слушать обвинения и упрёки, которым нет конца. Больно осознавать, что мои папа и мама создавали лишь видимость счастливой семьи.

– Пошли, – Демьян тянет меня к себе в квартиру, закрывает дверь.

Не замечаю, как стягивает с меня куртку, ведёт в кухню и усаживает за стол. А я словно в коматозе. В голове до сих пор звучат голоса родителей, наполненные неприязнью и раздражением.

Слышу, как закипает вода в чайнике. Щёлкает кнопка. Моргаю несколько раз и наблюдаю, как Царёв наливает в кружку чай. Затем ставит ее передо мной и садится напротив.

– Как прошла встреча с пацаном? – невозмутимо интересуется.

– Мои родители на весь дом кричат о разводе, а ты спрашиваешь, как я провела время с Ромой? – хмурюсь. – Серьезно?

– Мне плевать на развод твоих предков, – безразлично жмёт плечами. – Поэтому не вижу смысла обсуждать это.

– А мне не плевать! Я не хочу, чтобы моя семья разрушалась!

– От тебя ничего не зависит. И от твоих желаний тоже. Если они решили разбежаться – они сделают это.

– Ты так говоришь, как будто сам пережил подобное. Твои родители тоже развелись?

– Лучше бы развелись, – усмехается, а в глазах холод.

Опускаю взгляд на кружку, смотрю, как поднимается пар. Тяну к нему руки, согревая заледеневшие пальцы.

– Может, мои ещё помирятся, – размышляю вслух. – У всех семей бывают трудные времена. И папа с мамой тоже…

– Мышка, не будь такой наивной. Все отношения заканчиваются. Это неизбежно.

Вскидываю взгляд на парня, поражаясь его мыслям. Категоричность, с которой он говорит, вызывает смятение.

– Ты не прав, – возражаю. – Не все отношения обречены.

– В сопливых сказках – может быть, – его губы кривятся. – В реальности всё по-другому. Чем быстрее поймёшь это, тем проще будет жить.

– Сомневаюсь.

Мы встречаемся глазами, но долго выдерживать тяжёлый взгляд Царёва я не могу. Снова смотрю в кружку, подношу её к губам и делаю глоток.

– Мне надо позвонить Роме, – встаю со стула, намереваясь найти сумку в коридоре.

– Зачем? – Демьян тоже поднимается и перекрывает мне дорогу.

– Он обещал помочь с комнатой в общежитии. Хочу узнать, можно ли это ускорить. Домой я точно не вернусь.

– Общага? – недовольно хмурится. – Это где клопы, тараканы и бесконечные попойки? Ты нормальная?

– Я нормальная! – закипаю. – У меня не так много вариантов, куда пойти! Точнее, вариант только один – общежитие.

Пытаюсь обойти Демьяна и выйти из кухни, но он снова перекрывает дорогу.

– В общагу не пойдёшь, – безапелляционно заявляет. – Сегодня останешься здесь. Дальше посмотрим.

– Здесь? – округляю глаза. – То есть… у тебя?

– Да.

– Не самое лучшее решение.

– Почему?

– Потому что… – судорожно соображаю. – Потому что…

– Короче, – обрывает мой лепет. – Захочешь есть – в холодильнике найдёшь контейнеры с едой, – берёт мою руку в свою и тянет вглубь квартиры. – Туалет, ванная, – на ходу показывает. – Здесь, – открывает дверь и заводит в спальню, – будешь спать.

Хочу возмутиться, что Царёв решил всё за меня, но слова застревают в горле. Понимаю – идти мне некуда. Во всяком случае, сегодня.

– Может, Максу позвонить? – цепляюсь за мысль, пока мой взгляд мечется по дорого обставленной комнате.

Демьян в это же время уходит к себе и сразу возвращается.

– Поздно уже, – суёт мне в руки свою футболку. – Завтра позвонишь.

Парень собирается уйти, но я ловлю его за руку:

– Дём, почему ты мне помогаешь?

Он задумчиво смотрит на наши сцепленные руки и несколько мгновений молчит. Его кадык дёргается, между бровей появляется морщинка.

– Ты знаешь почему, – прочищает горло. – Из-за Макса. Из-за того, что знаю тебя с детства. Выбирай любой вариант.

Ну да. Вполне ожидаемый ответ.