Глава 21

— Чай, кофе? — спросила я, суетясь возле стола.

— Чай, зеленый, если есть, — ответила Соня, периодически стреляя глазами в хмурого Никольского.

— А тебе, Сереж?

Никольский поднял на меня взгляд.

— Я уже тебе говорил, ЧТО я предпочитаю на завтрак.

Мои щеки предательски покраснели, и я поспешила подать Соне чай и конфеты. Себе я налила кофе покрепче, стараясь игнорировать лукавую улыбку Сережи.

— Как у тебя дела, Сонь? — спросила я, пододвигая ей конфеты. — Где сейчас работаешь?

— Нет, спасибо, я сладкое не ем, — улыбнулась Соня, поправив выпавший локон, — я работаю помощницей директора в одной крупной компании.

Взгляд Софии все равно периодически сбивался на Никольского. Я решила не обращать на это внимание, стараясь проявить искренний интерес к девушке.

— Что за компания? — спросила я без задней мысли.

— Я не думаю, что ты о ней слышала, — очаровательно улыбнулась девушка, нервно одергивая маечку.

— А я должен был слышать, если она действительно крупная, — вступил молчавший до этого Никольский, — так что за компания?

Соня слегка покраснела, затем, нерешительно ответила:

— Лавсистем.

Мне, действительно, ни о чем это не сказало, а вот Никольский заржал. Я посмотрела на смутившуюся Соню, а затем на веселившегося мужчину.

— Товары интимного назначения, — пояснил Сережа.

Я представила Соню в окружении…этих самых товаров, и поняла, что она явно в своей стихии.

— И что? — выставила вперед грудь Соня, — я не ханжа.

— Тестируешь на себе? — подался вперед Никольский, а я больно наступила ему на ногу под столом. Он перевел на меня сощуренный взгляд.

— Ты обещал бабушке вчера воды натаскать, помнишь? — сквозь зубы спросила я вредного парня.

— Я таскаю воду, ты допиваешь кофе. У меня на тебя еще планы, — улыбнулся Никольский, вставая из-за стола. Я, кажется, опять покраснела.

— А говорила, что вы не вместе, — протянула Соня, когда Сережа ушел на улицу.

— А ты пришла убедиться в обратном? — улыбнулась я.

— Как ты это сделала? — сложила руки на груди девушка. — Притащила в задрипанную деревню олигарха. Который из шкуры вон вылезал, чтобы заставить тебя ревновать.

Я пожала плечами.

— Значит, ты узнала его, — спросила я.

— Конечно, — ничуть не смутилась Соня, — Никольский — один из самых завидных женихов. Ты же понимаешь, что он играет с тобой? — неожиданно выдала девушка, попивая чай.

Внутри стало гадко. И от того, что подруга оказалась такой ведьмой, как только появился красавчик на горизонте, и от того, что она права.

— А, может, это я с ним играю, ты не думала об этом? — спросила я, стараясь, чтобы слова не были пропитаны горечью.

— Зубки обломаешь, Алиса, — засмеялась Соня, — Никольский — птица не твоего полета. Давай ты его мне отдашь? Я умею обращаться с такими мужчинами.

Я поперхнулась кофе, в первый раз в жизни в прямом смысле просто от услышанного.

— Сережа вещь, что ли? Ты в своем уме, Сонь?

— Он разобьет тебе сердце, ты же у нас такая впечатлительная, — отставила чашку Соня, — что ты можешь ему дать? Сколько у тебя было мужчин? Ты же даже не знаешь, что в постели с ним делать. Он просто запал на твой образ овечки, для него ты как экзотический фрукт, — изогнула пухлые губы Соня в улыбке, — но скоро ты ему приешься.

Я смотрела на девушку и не могла поверить, что она это всерьез.

— Мне кажется, тебе пора, Соня, — сказала я, убирая со стола чашки. — А то у овечки с серым волком по плану занятие сексом, оттачивать мастерство будем, так сказать.

— Ну, удачи, — выплюнула «подруга», — ты меня еще вспомнишь через пару месяцев… или дней.

Соня скривилась и пошла к выходу, а я отвернулась к мойке, стараясь дышать глубже. Вот же гадина, настроение испортила с утра.

Я так погрузилась в свои мысли, что вздрогнула, когда почувствовала на своей талии горячие руки.

— Ну, что, пойдем оттачивать мастерство, моя дрожащая овечка? — проник горячий шепот мне в ухо.

— Ты все слышал? — упавшим голосом спросила я, тем не менее млея от его блуждающих рук.

— Только последнюю фразу, но сложить дважды два ничего не стоит, — ответил Никольский, целуя меня в шею.

Я оперлась руками на столешницу, уговаривая себя забыть и расслабиться. Но получалось плохо, Сережа тоже моментально почувствовал мое напряжение. Нахмурившись, он развернул меня к себе.

— Что такое, Алиса?

— Все в порядке, — я улыбнулась, но, похоже, очень фальшиво.

— Вот не хрен было ее в дом пускать, — выплюнул Сережа.

— Я не думала… — а что я думала? Что она ко мне пришла? Это же и младенцу ясно, что нет. Или что она порадуется за мои отношения с миллионером? Или что?

Я тряхнула головой.

— Сложно в людях разочаровываться, Сереж, — тихо продолжила я, теребя край полотенца.

— Если ты хочешь чего-то добиться, то будь готова испытать это чувство миллион раз. И если к концу твоего пути у тебя останется хотя бы один друг из прошлого, можешь считать себя везунчиком, — горько усмехнулся Никольский.