Глава 12

Алиса

Я, если честно, в шоке. Когда мне позвонила Алена, я сразу поняла весь расклад. Если я прошусь уехать, значит, я проиграла, а значит, Никольский воспользуется своим правом первой ночи, то есть, затащит меня в постель. Я прислушалась к своим ощущениям, пугает ли меня это? Не очень. Никольский мне не противен, если бы я не знала кто он такой, то, может, даже заинтересовалась бы им. А вот то, что сейчас происходит с подругой действительно ужасно.

Поэтому я твердо решила проиграть. И тут Никольский меня поразил тем, что разрулил все сам, и мы остались в деревне.

Вообще, он странный. Даже не так, он разный. Такое ощущение, что со мной находятся два брата близнеца – один отъявленный негодяй и циник, другой – честный и ответственный мужчина. Какой же ты на самом деле, Сережа?

Вечер подходил к концу, Сережа хмурился и даже не отпускал свои шуточки ниже пояса. Близилась ночь, вторая ночь. И я снова не представляла, чего ждать от него.

Сегодня решила не прятаться и пошла спать вместе с Никольским. В маленькой комнате и так тесно, а когда ты с мужчиной, которого откровенно опасаешься, так вообще, задохнуться можно.

– Отвернись, – буркнула я, собираясь переодеться.

– Тебе надо, ты и отворачивайся, – протянул Никольский, еще больше уставившись на меня.

– Гад, – прошипела я, забирая свои вещи и уходя к бабушке в комнату.

Быстренько переодевшись, вернулась к нам в спальню. Сережа лежал на спине, положив голову на руки.

– Иди сюда, детка, – прохрипел он, сощурив глаза.

Я решила не поддаваться на провокацию, взяла покрывало, лежащее на стуле, и легла, укутавшись в него как в кокон. Ну вот, теперь даже мне нужно постараться, чтобы выбраться из темницы, так что драконы мне не страшны.

– Спокойной ночи, – спокойно сказала я, прикрывая глаза и тут же вздрагивая, потому что ухо обжег шепот.

– Спокойной ночи, маленькая вредина. Надеюсь, тебе приснятся эротические сны, и ты приползешь в мои объятия.

– Мечтай, – фыркнула я, стараясь не показывать волнения.

Никольский хмыкнул, но отодвинулся от меня.

– Алиса, – снова заговорил мужчина, – мне не понятно одно, а как ты связалась со своей подругой, если связь только на холме.

Глаза распахнулись, слава богу, я была отвернута от Сережи и он не видел моего шокового состояния. Нет, он не простит мне свои забеги на холм. К тому же, когда мы вдвоем в узкой кровати признаваться определенно чревато. Может притвориться спящей?

– Алиса! – ощутимо толкнул меня в бок локтем мужчина.

– Так ты ушел на улицу, а я пошла позвонить на холм, затем побежала искать тебя в деревне, но, видимо, ты с другой стороны к холму подходил.

Воцарилось молчание.

– У тебя сапоги-скороходы? – спросил Никольский.

Не верит, черт!

Я повернулась к мужчине.

– Сереж, ты прекрасно сам видел, что здесь не ловит связь, в чем ты меня подозреваешь?! В том, что я под кроватью прячу почтового голубя?!

Главная защита – нападение, слышали? А Никольский, похоже, нет. Потому как хмыкнув, он отвернулся к стенке и показательно засопел. Пронесло.

Проснулась я рано, солнце только-только показалось из-за горизонта. Вообще, я сплю хорошо, сама по себе до полного пробуждения просыпаюсь редко. Я прислушалась – вроде все тихо.

Тело все затекло от лежания на одном боку, видимо я подсознательно боялась повернуться к Никольскому. Я аккуратно выбралась из-под покрывала и перевернулась на другой бок. Сережа спал на спине, спокойный и не опасный. Даже складочка между бровей разгладилась. Я невольно залюбовалась им, красив, подлец. Но, как говорится, не нашего формата.

Вдруг я что-то услышала. Я села на кровати, пытаясь понять, что конкретно. Видимо, именно эти крики меня разбудили. А определенно, кто-то кричал.

В следующую минуту раздалось уже близкое и отчетливое: «Отпусти, отстань! Помогите!»

Я вскочила с кровати, надевая халат на свою пижаму. Выбежав на улицу, я начала озаряться по сторонам. Принеслась запоздалая мысль, что нужно было разбудить домочадцев, но крики могли принадлежать просто поссорившейся парочке, возвращающейся с клуба. «Сама разберусь» – мелькнула мысль, и я завернула за угол. Моему взору предстала нелицеприятная картина – какой-то парень схватил девочку лет 16-17, в которой я узнала Машу, соседскую дочку, и явно пытался ее куда-то тащить.

Я схватила стоящие рядом с крыльцом вилы, и пошла спасать девочку.

– Эй, ты, – окликнула я парня, – отпусти девочку.

– Тебе чего? – прохрипел он, – пошла отсюда!

Я поудобнее перехватила вилы, надвигаясь на него. И в тот момент, когда я почти вплотную приблизилась к парочке, парень неожиданно вытащил нож и схватил Машу, приставляя нож к горлу.

– Убрала вилы, – взревел он, – пошла прочь!

Я сглотнула, а вот теперь страшно. Что если из-за моей самоуверенности пострадает девочка?

– Какого черта мне не дают выспаться? – услышала я недовольный голос сзади. Я не стала оборачиваться, зная, что это Никольский.

– Пошел вон! Я ей сейчас шею перережу! – завизжал подонок.

Никольский вальяжной походкой подошел ко мне, потянулся, озираясь по сторонам. Казалось, он не замечал ужаса ситуации.

– Ты не слышал?! – вновь взвизгнул парень.

– Да больно ты мне со своей девкой сдался, – спокойно ответил Сережа, забирая у меня вилы и поигрывая ими, словно взвешивая. – Я спать хочу, а вы мне мешаете.

Парень завис, не ожидая такой реакции и явно придумывая, что на это ответить, или какое требование выдвинуть. И в этот момент, Сережа черенком от вил метко и четко треснул ублюдку по плечу, абсолютно не задев Машу. Парень взвизгнул, но Никольский уже вывернул ему руку, выбивая нож. Я схватила девочку, пряча ее за свою спину, как будто могла ее защитить. Негодяй уже валялся лицом на земле, прижатый коленом Никольского. Все произошло за какие-то считанные секунды. Возможно, действий было больше, но мозг мой зафиксировал только это: вилы в руке Сережи – удар подонка по плечу – выбитый нож – отодвинутая за мою спину девочка.

Парень кричал то ли от боли, то ли еще от чего-то. Маша плакала навзрыд, а я пыталась ее успокоить.

Наш театр абсурда разбавила бабушка, вышедшая из дома.

– Что здесь происходит? Маша?! Ваня?! – видимо, узнала того ублюдка. – Так, стойте здесь, я сбегаю к родителям Вани и Маши.

Бабуле не нужно даже было ничего объяснять, она, похоже, и так все поняла.

– Мы пойдем в дом, останешься с ним? – спросила я Никольского. Машу срочно нужно было увести и успокоить.

– Не лучшая компания, но так и быть, останусь, Посейдон с трезубцем, – обратился ко мне, оскалившись в улыбке Никольский.

Я показала ему язык, сам он Посейдон.

Мы зашли в дом и я усадила трясущуюся девочку за стол, затем налила Маше чаю.

– Хочешь рассказать, что произошло? – спросила я девочку, судорожно сжимавшую чашку.

Она закивала головой, делая глоток. Я подвинула к ней вазочку с конфетами и села напротив в ожидании рассказа.

– Я была у подруги в соседней деревне, должна была ночевать у нее, а в обед вернуться домой. – Девочка отпила еще один большой глоток чая, собираясь с мыслями. – Мы с ней гуляли почти всю ночь с компанией, а под утро поругались.

Я вздохнула и выглянула в окно. Да, это вам не город, где уже в 9 вечера дочку-подростка не пускают на улицу.

– Я решила пойти домой, к тому же, уже светало, не страшно. В начале деревни я встретила Ваню, он предложил проводить до дома. Сначала было все хорошо, мы шли, разговаривали, а потом…– Маша всхлипнула и снова вцепилась в чашку, а я успокаивающе погладила ее по руке. – А потом, он стал приставать ко мне, пытался меня куда-то утащить. Я начала кричать.

Из глаз девочки снова полились слезы. Лишь бы не оставил душевную травму ей этот негодяй.

Под окнами зашумели, раздались вскрики.

– Я пойду посмотрю, что там. Сиди здесь, – мягко сказала я девочке.

А на улице шли кулачные бои. Никольский подпирал крыльцо спиной, ухмыляясь и закусив какую-то травинку. А вот Ваню метелил какой-то мужик.

– Негодяй, да я тебя в тюрьму отправлю! Пошел! Пошел, я сказал!

– Это отец Вани или Машин какой-то родственник? – шепнула я на ухо Никольскому.

– Торчка этого папаша, – кивнул в сторону тела Сережа, – я хочу дождаться прихода родителей девочки. Я не должен это пропустить, – откровенно смеясь, сказал мужчина. Все-таки он отвратителен! Или нет.

– Почему торчка? – спросила я Никольского. – Ты думаешь, он под кайфом?

Мужчина кивнул, нахмурив брови.

– У него глаза были стеклянные, от того и концентрация внимания плохая. Пока он слушал меня, совсем не следил за тем, что я делаю руками.

– Ужасно, – прошептала я. – Боюсь представить, что он мог бы с ней сделать.

– Могу показать, – ухмыльнулся Никольский, поворачиваясь ко мне и оказываясь на непозволительно близком расстоянии. Я сощурила глаза, показывая, как меня бесят его шуточки, ожидая продолжения его похабщины.

– Ты-то куда полезла? – неожиданно спросил Сережа. Я часто заморгала глазами, пытаясь осмыслить вопрос.

– Я просто услышала шум, – наконец пожала я плечами, – вышла, а тут эти.

– А вернуться и позвать на помощь, не? – нравоучительно спросил мужчина.

Я вздохнула.

– Ну, я же не думала, что он нож достанет, думала, сама прогоню его.

– Трезубцем? – изогнул бровь Никольский и губы его поползли вверх.

– Это вилы, дитя мультиков, – улыбнулась я.

– Глупенькая маленькая русалка, – прошептал Никольский, проводя пальцем по моей губе. Я неосознанно прикусила губу, слегка задев палец мужчины. Он сощурился, в миг превратившись в хищника.

И в тот же момент послышались возбужденные голоса.

– Где она? – влетели во двор тетя Таня и дядя Костя, родители Маши. За ними не спеша шла бабушка.

Я указала на дом, и тетя Таня с причитаниями побежала внутрь. К нам подошел дядя Костя, хмурый мужчина.

– Спасибо, – буркнул он, смотря на Никольского, мужчина лишь пожал плечами, как бы говоря «дело-то житейское»

– И тебе, Алиса, – уже улыбнувшись, посмотрел на меня дядя Костя. Морщинки разбежались от его глаз, а я в очередной раз подумала, что время никого не жалеет. А ведь он лет на 10 всего старше Сережи, а разница колоссальная.

– Ну, что вы, – улыбнулась я в ответ, – считайте, что отдала вам должок.

Дядя Костя хмыкнул и пошел в дом вместе с бабулей.

Никольский вопросительно посмотрел на меня.

– Должок?

Я улыбнулась, спускаясь с крыльца и присаживаясь на лавку. Сколько сейчас время? Часов 6 утра? Как прекрасно утро в деревне!

– Мне было лет 8, – заговорила я, присевшему рядом Сереже, – я приехала к бабушке на зимние каникулы, как всегда, гуляли с друзьями. А потом как-то все разбрелись по домам, а я не хотела. Мне в городе не разрешали столько гулять, а здесь только каждые пару часов забегай домой, отчитаться, что жива, да руки-ноги у печки погреть, и можно обратно.

Я облокотилась на лавочку, вспоминая то время. Счастливое, беззаботное время! Как же я счастлива, что у меня была деревня: катание с горок, заезды на старых санках с кованной спинкой, игра в снежки, мокрые ноги и снег за шиворотом.

Я повернулась к Никольскому с застывшим мечтательным взглядом в глазах.

– Зимой было так же весело, как и летом, – сказала я, хоть как-то объясняя выражение лица.

– Так что случилось? – вернул нить разговора мужчина.

– Я осталась одна и решила сходить на речку, покататься на льду. Мы часто там катались, но та зима выдалась теплой. А я своим маленьким мозгом это не учла.

Я замолчала, вспоминая тот ужас.

– Не сложно догадаться, что лед подо мной треснул. Я провалилась. Я была рядом с берегом, но лед мешал выйти на сушу. Я бултыхалась и кричала, это было ужасно. К счастью, дядя Костя возвращался то ли с охоты, то ли с рыбалки, то ли еще с чего-то и услышал меня. Он меня вытащил и бегом донес до дома. Потом сбегал за врачом, у нас тогда еще был в деревне фельдшер. Вот такая вот история, – грустно улыбнулась я.

– Я ж говорю, русалочка, к своим потянуло, – беззлобно улыбнулся мужчина.

– Так русалка или Посейдон? – сощурила я глаза.

– Судя по груди, все-таки русалка.

Я засмеялась, совсем не обижаясь на его очередную шутку ниже пояса. Точнее, в данный момент выше.

– Мы, кстати, так и не купались, – неожиданно вспомнил Сережа, – покажешь мне место, где можно отмечать твой второй день рождения?

Я, слегка подумав, кивнула. Фиг с тобой, Никольский, покажу.