Глава 27. Двенадцать лет назад
12 лет назад
- Опять у вас на урок меньше, - хныкала над ухом Алёнка, сверив наши расписания.
Мы обе учились в десятом классе, но в разных параллелях. При этом ни она, ни я почти не общались со своими одноклассницами, предпочитая общаться на переменах исключительно друг с другом. Всё-таки, дружбу длиной от самого детского сада не разбить отсутствием общего класса.
- Мы везунчики, - ответила ей и убрала дневник обратно в рюкзак, застегнула его и накинула одну лямку на плечо. Две сразу – носить не круто. Кто так решил и какое предназначение у второй лямки - остается для меня загадкой. Просто какой-то необоснованный заговор, в который меня не посветили. Все так ходят и я тоже.
Да-да… а если все решат сброситься с девятого этажа, то я тоже пойду за ними, но только в этот раз надену рюкзак на обе лямки и вместо гранитов науки в твердом переплете вложу в рюкзак парашют. Пусть я буду падать с крыши не самой крутой, но зато точно приземлюсь самой целой.
Всё, как и всегда: я, как бы, со всеми, но в стороне от всех. Такова участь школьных «ботаников».
- Чем после уроков займёшься? – спросила Алёнка, вместе со мной подпирая задом подоконник, пока в нужном мне кабинете дописывали итоговую годовую контрольную.
- Не знаю, - дернула плечами. – Можем сходить куда-нибудь.
- Сходим к Чащину на вечеринку? У него предки сваливают загород, а квартира на два дня остается в его полном распоряжении.
- К Чащину? – скуксилась я и перевела взгляд на Алёнкиного одноклассника – белобрысого позёра с манией величия и таким же огромным прыщом на кончике носа. – Он же придурок.
- Зато у него свободная хата, на которую могут прийти еще красавчики и, возможно, даже старшаки. Смекаешь?
- Вообще-то, нет, - с опаской посмотрела на её хитрую морду.
- Смекаешь, - протянула Алёнка уверено, и улыбка её стала ещё шире.
- Я тебя сейчас ударю, - предупреждающе стянула с плеча рюкзак и замахнулась им.
- А то, что Козырский твой может прийти на тусу, ты не подумала?
- Он не мой и нет, не подумала. Мне, вообще, всё равно, - отвернулась от нее и приступила к гипнотизированию двери кабинета.
- О, смотри! Козырский! – прошипела рядом Аленка.
- Где? – вытянулась я струной, выискивая знакомый ёжик на голове в толпе других, снующих туда-сюда, школьников.
- Всё равно ей, ага, - хохотнула подруга. – Нет его. Пошутила я.
- Вот, ты коза! – всё-таки ударила её рюкзаком по плечу.
- Меня нельзя бить! – завопила она.
- Это еще почему?
- А у меня палец гнется. Смотри! – воскликнула она таинственно, как это делают фокусники, и оттопырила указательный палец, затем просто согнув его. – Видишь?
- Он у всех гнется, ненормальная, - рассмеялась я, уже не в силах злиться на ее снова.
Алёнка – единственный человек, на которого невозможно разозлиться, даже если очень захочется.
- Получается, что никого нельзя бить, - пришла к выводу подруга. – Ф – философия. Хотя, не. Трудовика можно бить.
- Почему?
- У него нет этого пальца.
- Фу на тебя! – поморщилась я и скрестила руки на груди, снова без особого интереса глядя по сторонам.
Последний на сегодня урок. Я мысленно уже направлялась домой, и высидеть еще физику, казалось испытанием не для слабонервных.
- Козырский! – вопль Антонины Сергеевны, нашей биологички, разлетелся на весь коридор. В этот раз я точно знала, что вытянулась по струнке не зря. – Вытащи белку из дупла! И не корми её орехами – она дохлая!
- Она дохлая потому, что вы ее не кормите, Антонина Сергеевна, - послышался знакомый насмешливый голос и из кабинета вышел сам виновник учительской истерики.
- Вот, баламут! – притворно ущипнула она его за плечо, уже без какой-либо злобы. – Как покормишь, верни в кабинет. Я снова на дерево не полезу. Опять застряну.
- Хорошо, Антонина Сергеевна. Но, если вдруг застрянете, то там, по-любому, еще останутся орешки вам на перекус. Белка их вечно не доедает, - Матвей улыбнулся ей своей фирменной улыбочкой, пока вокруг него собиралась его компашка, восхищенных им индюков.
Не акцентируя внимания на их присутствие, Матвей перебросился парой фраз с Масловым, который был, похоже, его единственным близким другом из всей шайки. Над чем-то посмеявшись, парни пошли в сторону крыла, где находился спортзал. И путь их пролегал как раз мимо нас.
Лучше бы я уже в кабинете сидела и смотрела в окно, нежели в его глаза цвета темного шоколада со спрятанной в нем взрывной карамелью.
Итак, по наработанной схеме изображаем безразличие.
Я вычитала в журнале, что мужчины, по своей природе, - завоеватели. Сейчас он увидит, что я холодна и неприступна и решит меня завоевать. Точно говорю!
- Литвинова, - обратился он ко мне, проходя мимо. – На тренировку заглянешь? Я без своего талисмана никуда.
Сделала вид, что с трудом оторвалась от важного дела – созерцания трещины на стене. Максимально пафосно и в то же время устало (этому тоже учили в журнале) закатила глаза и посмотрела в его лицо.
- Посмотрим, - ответила я, строя вид занятой «ботанички» с картонной короной.
- Я буду ждать, - произнес Козырский, подмигнув мне напоследок.
Коленочки, пожалуйста, не подгибайтесь! Щёки! Не краснейте!
И снова одним подмигиванием он разрушил очередную мою стратегию, вынуждая просто быть собой. Я опять залилась краской до самых ушей и прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы широко не улыбнуться ему в ответ.
- Тили-тили тесто… - пропел голосок над самым ухом.
- Отстань, – отмахнулась от Алёнки, смеясь.
- И что? Пойдёшь не тренировку? – хитрым ёжиком подкалывала меня подруга. – На Козырского своего смотреть будешь, да?
- На тренировку почти вся школа ходит на кого-то посмотреть, - старалась я казаться безразличной и со спокойствием монаха игнорировала каждую новую иголочку. – Козырский не один в баскетбол играет. И кроме него есть на кого посмотреть.
- Да? И на кого же?
В состоянии тихой паники начала вспоминать, кто там есть еще. Ну, же, Литвинова! Десять игроков носятся по площадке от кольца к кольцу. Вспомни хоть кого-нибудь из них, кроме Козырского.
- Маслов! – «родила» я, наконец.
- Маслов? – скептически выгнула брови подруга. – Лучший друг Матвея? Хочешь их рассорить? Или это такой хитрый план, чтобы Козырский приревновал?
А план-то, действительно, хорош. Но нет.
- Я никого не хочу заставлять ревновать. Просто говорю, что кроме Козырского есть еще на кого посмотреть. Маслов тоже хорошо играет.
- Хорошо-то, хорошо. Но не так как Козырский, да? – еще одна иголка.
- Отстань, - старательно заталкивала учебники и тетради в рюкзак, молясь о том, чтобы тот не разошелся по швам.
И как только другие старшеклассники умудряются приходить на уроки, имея в рюкзаках только несколько тетрадей? Ручки они, кстати, вообще, с собой не носят. Их носят такие как мы – ботаники, у которых еще с первого класса остался пенал с неиссякаемым запасом ручек, карандашей и линеек.
- Не отстану, пока не признаешься мне в том, что тебе нравится Матвей, - продолжала жужжать Алёнка над ухом и попутно помогла мне втолкнуть в рюкзак последнюю тетрадь. – Вообще-то, если ты забыла, я твоя единственная подруга ещё с далёких беззубых времён.
- Не беззубых, а с тех времён, как у нас выпали молочные зубы.
- Одна фигня, - отмахнулась она от меня. – Ну, так что? Расскажешь?
- Нет, - ответила я безапелляционно и накинула на плечо лямку рюкзака.
- Почему?
- Потому что, если я тебе скажу, ты начнешь проворачивать операции по сближению меня с… ним, - произнесла я расплывчато, так как мимо проходили другие девочки, которые, как и мы, шли в спортзал, чтобы поглазеть на тренировку школьной сборной.
- И? – выпучила Алёнка глаза. – Что в этом плохого? Я же как лучше хочу.
- Ты хочешь как лучше, я мне потом краснеть. Потому что твои шуточки, Алён, это же… это… - махнула рукой в воздухе, надеясь поймать наиболее подходящее слово. - …это капец, короче.
- Вот именно поэтому я всем и говорю, что мой муж должен быть военным.
- Чтобы ты боялась, что он танком тебя переедет и шутила аккуратнее? – спросила я, пряча лукавую улыбку за прикусыванием губы.
- И поэтому теперь тоже, - хохотнула подруга. – А еще потому, что мой муж должен быть бронелобым, чтобы от него отскакивали все мои шуточки.
- Это ты сама так решила?
- Не-а, мне мама так сказала, - подхватив меня под локоть, Алёнка поволокла меня в сторону спортзала. – Идём болеть. Там, поди, у Козырского ничего без тебя не получается. Талисман краснощёкий не в рядах болельщиков. Нельзя так.
Уже на подходе к спортзалу царила суматоха. В основном, состоящая из девчонок. Все хотели занять места поближе к игровой площадке да так, чтобы каждый игрок смог заметить их улыбочки, заигрывающие взгляды, а если повезет, то и толстовку одного из них на своих плечах.
Наш спортзал довольно большой и отапливается только за счёт разгоряченных игроков, поэтому тот факт, что кто-то из болельщиц может замёрзнуть не кажется подозрительным.
- Давай, сюда сядем, - указала Алёнка рукой на самый верхний ряд.
- Ничего, что там уже сидят? – приходилось вжимать голову в плечи и бояться, что в нас может прилететь баскетбольный мяч, который сейчас гоняли по площадке десять здоровенных лбов.
- Как сидят, так и встанут, - заверила меня подруга и потащила за руку вверх. Склонилась к двум сидящим девчонкам и вполне серьёзно произнесла. – Вас там руссичка зовёт. Что-то с контрольной… Точно не знаем.
- Блин! – закатили они эпично глаза и, тяжело вздыхая, поднялись со своих мест, куда нас почти сразу усадила Алёнка.
- Руссичка зовёт? – скептически выгнула я брови. – Серьёзно?
- Ань, посмотри на их лица. Они ж, наверняка, слово «молоко» пишут, просто рисуя корову.
- Надеюсь, нам не придется с ними драться, когда они поймут, что их обманули?
- Они сейчас пошли добровольно сдаваться своей училке. У неё, по-любому, есть для них тонна заданий. Так что не парься. Смотри, лучше, на площадку. Смотри, как взглядом бегает по болельщикам. Тебя ищет. Точно говорю.
Почти сразу поймала взглядом макушку Козырского. Парень бежал спиной вперед, периодически поглядывая себе за плечо, на разминку, что велась впереди, и на трибуны, словно выискивая кого-то.
- Посмотри сюда, - шептала рядом Алёнка, словно зазывая его. – Выше. Ещё выше. Вот так!
Наши с ним взгляды встретились. Дыхание на секунду перехватило, словно меня толкнули к краю обрыва. От солнечного сплетения по телу разбежалось тепло и миллиарды щекочущих мурашек.
Уголки губ Матвея едва приподнялись, а в следующую секунду ему в лицо чуть не прилетел мяч, который он успел поймать.
- Хорош разминаться! Давайте играть, - скомандовал он другим игрокам, и его инициативу громким свистком подхватил наш физрук Иван Степанович.
- Видишь? - шепнула мне Алёнка, положив острый подбородок на плечо. – Он только тебя и ждал.
- Не выдумывай! - шикнула на неё и ткнула локтем в рёбра.
***
- Разбиваемся на команды! – густой бас физрука отлетел от потрескавшейся краски стен спортзала и ударил по барабанным перепонкам ничуть не меньше, чем это делал его свисток. – Козырский и Маслов за капитанов.
В центре площадки началось распределение игроков по командам. Оба капитана поочередно отбирали себе по игроку, между телом подкалывая друг друга в том, кто больший лузер в предстоящей игре. Добрая и правильная конкуренция друзей не настраивала команды на «мясо». От начального настроя, вообще, многое зависит. Бывали случаи, когда еще при распределении игроков в команды капитаны начинали драку, не поделив какого-то игрока.
Сегодня, к счастью, нам не грозит стать свидетелями поединка еще до начала основной игры.
Когда команды были сформированы, а лишние мячи убраны с площадки, Маслов кивком головы и лукавой улыбкой подозвал к себе Козырского. Склонившись к его уху, что-то шепнул и улыбнулся еще шире, заметив на лице Матвея сначала растерянность, а затем ядовитую ухмылку.
Бросив быстрый взгляд прямо на меня и кивнув другу, Козырский обменялся с ним рукопожатиями и традиционным толчком плечо в плечо, после чего оба капитана разбежались по своим командам, вероятно, толкать им мотивирующие речи.
- Ну, что, Анют? Готова краснеть на благо родной команды? – ехидно ухмыльнулась Алёнка, слегка на меня навалившись.
- Я, как и всегда, болею только за мяч. Он такой… круглый, - тихо хохотнула я. – Оранжевый. С полосками…
- И его трогают десять горячих парней. Самый горячий из них Козырский. Так и вижу, как ты представляешь себя на месте этого мяча, - мечтательно вздохнула подруга и уперлась локтями в колени, сложив подбородок на сжатые кулачки.
- Нет, Алён. На месте того мяча я представляю только тебя. Так приятно смотреть, когда его бьют об пол.
- Коза! – толкнула она меня беззлобно, и в следующую секунду всех собравшихся оглушил протяжный свисток, служащий началом противостояния двух сильных команд. Не зря все собравшиеся на площадке входят в основной состав и резерв школьной сборной, которая неоднократно являлась чемпионом области.
Стук мяча по дощатому полу и свист подошв кроссовок при резких поворотах приковали всё внимание к действу на площадке. Игра только началась. Парни пока приценивались к друг другу и выбирали себе жертв из команды соперника, которых буду блокировать, не позволяя подобраться к мячу.
- Козырь! – позвал Маслов Матвея, дразня мячом, который набивал у своих ног. – Готов проиграть?
- Масёл! – отозвался Матвей. – Меньше болтовни. Береги силы, тебе ещё потом в раздевалке плакать.
Дружный смех пронесся по трибунам подобно волне, которую пускают на футбольных матчах резким вскакиванием и поднятием рук. Матвей не стал ждать, когда все вдоволь насмеются и устремился вперед, каким-то заколдованным движением руки и корпуса, отобрав у Маслова мяч. Обходя соперника за соперником, не стал подбираться слишком близко к кольцу, где его уже «встречали», а предпочёл забить гол с трёхочковой линии.
- Три – ноль! – вопль и свист физрука утонул в аплодисментах болельщиц, которые разве что лифчики не бросали на площадку, дабы привлечь внимание Козырского.
Сам же Матвей, возвращаясь спиной вперед в свою зону, поймал мой взгляд и удержал его на несколько долгих секунд, чтобы традиционно подмигнуть после забитого им гола.
Покраснела. Сразу. Мгновенно. Бесповоротно. По коже прокатилась волна жара, которая накрыла меня с головой. Прикусила внутреннюю сторону щеки и с трудом отвела взгляд на команду Маслову, сделав вид, что вообще не впечатлилась этим его трёхочковым.
Пф, подумаешь! Он так постоянно делает. Ничего нового. Хоть бы раз проиграл для разнообразия.
И он проиграл…
Только первый гол, которым Матвей открыл счёт в этой игре, оказался удачным. Дальше что-то явно пошло не так. Мяч вылетал из его рук, словно он их взял напрокат, а инструкцию к ним прочитать забыл. Он перестал попадать не просто в кольцо, а даже в щит, к которому это кольцо крепилось.
От нервов я сгрызла все ногти, искусала губы почти в кровь и даже несколько раз крикнула, чтобы он собрался и включил голову. Так плохо Матвей ещё никогда не играл. Он даже не играл сегодня, а… баловался. Да! Самым наглым образом баловался и даже не сильно расстраивался, когда его команде забивали очередной гол.
- Козырь! – ляпнул один из игроков его команды, уже насквозь вспотевший. – Что с тобой? Играть будешь, не?
- А я что, по-твоему, делаю? – вопросом на вопрос отозвался Матвей, словно прикинувшись дурачком.
- Что, вообще, происходит?! – высказала Алёнка мои мысли вслух. – Козырский решил слить первую игру? Или его талисман недостаточно красный?
- Да я сейчас лопну как перезревший помидор! – выплюнула я возмущенно и даже слегка привстала с места, когда Матвей в очередной раз побежал к кольцу и промазал. – Как так-то?!
Иван Степанович подал свисток, сигнализируя о том, что время вышло. Запыхавшиеся игроки разбрелись по углам и только Маслов с Козырским обменялись непонятными смешками, в которых громче всего смеялся Маслов.
Конечно! Это ведь его команда нестараниями Козырского только что выиграла первую игру!
- Так я и думал, - подхихикивал Маслов.
- Пошёл ты, - бросил ему беззлобно Матвей и одарил меня загадочным взглядом. Спрятал легкую улыбку в задранной ткани майки и довольный собой под вздохи восхищенных его торсом болельщиц, вернулся к своей команде.
Пофиг! Пусть делает что хочет, лишь бы эта майка не опускалась до конца игры.
К счастью, уже ко второй игре Матвей нашел инструкцию к своим рукам и в этот раз внимательно ознакомился. Оставшиеся три четверти игр его команда была победительницей, а почти устала краснеть и сдержанно радоваться каждому забитому голу.
- Ну, вот! – всплеснула Алёнка руками к концу финальной игры. – Может же, когда хочет! И что, спрашивается, с ним было в первой игре? Пытался понять почему мяч круглый, а не зеленый?
- Дурака валял просто, - хмыкнула я, ожидая вместе с подругой, когда освободиться проход от восхищенных фанаток парней и можно будет спокойно покинуть спортзал в перерыве между играми.
Сразу после баскетбола запланировано пять партий волейбола, а их смотреть я уже не планировала. Ну, разве что, одну. Потому что, если я задержусь дольше, чем на час-полтора после окончания уроков, то мама сразу решит, что я умерла и где-то под кустом меня доедают вороны. Поэтому, во избежание маминой истерики и папиных порицающих вздохов, лучше возвращаться домой еще до наступления заката. Ведь, как известно, стоит зайти солнцу, как сразу просыпается немытая мафия, освещающая себе преступные дорожки золотыми зубами, изготовленными из переплавленных серёжек таких гулящих и непослушных девочек, как я.
Да-да, этим меня и пугали в детстве.
- Смотрим одну партия и валим по домам? – спросила Алёнка, идя впереди и периодически на меня оборачиваясь.
- Да. Давай, только выйдем в коридор к батареям, пока перерыв. Хоть немного согреться надо, а то в зале совсем дубак, - произнесла я тихо и поёжилась от нового приступа холодных, колючих мурашек.
Демонстрировать на всеобщее обозрение, что я замерзла и меня нужно срочно обогреть, я не стала. И никогда так не делала. Клянчить толстовку с чьего-то барского плеча, чтобы затем похлопать ресничками, казалось мне чем-то унизительным. По крайней мере, глядя на то, как это делают другие девочки, мне никогда не хотелось оказаться на их месте. Как вокзальные оборванки, которые просят пятьдесят рублей на обратный билет вот уже несколько лет, но всё никак не уедут.
- Приходи вечером ко мне. Фильмы посмотрим, - предложила Алёнка, на выходе из спортзала. – Папа вчера пополнил коллекцию дисков. Есть парочка интересных.
- Если родители отпустят, то приду. Только не с ночевкой, завтра же в школу, - поймала её за рюкзак, чтобы не потерять в толпе выходящих.
- Ань, подожди! – прилетело мне в спину, отчего по позвоночнику прокатился электрический разряд, а в голове прогремел салют.
Этого «Ань, подожди!» я ждала уже год. С момента переходу в старшую школу каждый раз, когда видела его мысленно молилась о том, чтобы он ко мне обратился. Но в то же время боялась, что такой момент может настать.
И вот оно! Случилось! Сам Козырский бежит за мной и просит его подождать! Небушко, спасибо тебе!
- М? – только и смогла я изречь, обернувшись к тяжело дышащему парню.
- Не останешься на игру? – спросил он, поправляя капюшон своей толстовки на колючей макушке.
- Если только на одну партию. Мне больше нельзя, поздно уже, - обняла себя и незаметно ущипнула, чтобы проверить не сон ли это. Не сон. И щипать себя за локоть - капец как больно.
- Оставайся. Куда я без своего талисмана? - его губы растянулись в приятной улыбке.
- В первой четверти он тебе не помог, - чуть сощурила я глаза, напомнив ему, как отвратительно он играл в самом начале.
- Я разминался, - склонил Матвей голове чуть набок. Пробежался по мне взглядом и ловкими движениями рук стянул с себя толстовку, затем так же быстро, чтобы я не успела пикнуть, накинул её на меня, почти укутав, как малыша. – В зале холодно.
- Н-нормально, - заикнулась я, почти теряя сознания от счастья, которое разрывало меня изнутри.
- И ещё, - произнес Матвей загадочно и подошёл ко мне настолько близко, что пришлось вскинуть подбородок, чтобы видеть его глаза, пока его горячее дыхание щекотало мне щеку. Умелые пальцы ненавязчиво коснулись замка толстовки и «собачка» молнии медленно поползла вверх, остановившись лишь у моего подбородку. – Сходим вечером в парк? – спросил он, находясь так близко к моим губам своими, что я не сразу сообразила, о чем он спросил.
- Что? – переспросила я, словно находясь под гипнозом.
- Погуляем вечером? Часов в семь? – ответил Матвей и в тёмных глазах полыхнули искры, а уголки губ приподнялись в самой милой улыбке на свете.
- Сегодня? Кхм. Да, хорошо, - начала я часто моргать и отступила на шаг, чтобы сохранить хоть какую-то частичку разума. – В семь. Хорошо, - закивала болванчиком.
- Тогда встретимся у старого фонтана, - произнес он, отступая спиной к залу.
- Хорошо, - знаю, что стала походить на попугая, но ничего другого сказать была не в силах.
Ведь хорошо же? Очень хорошо.
Когда Козырский скрылся из виду, растворившись в толпе игроков в спортзале, только тогда я смогла вернуться с небес на землю.
- Нифига себе! – тихо пищала рядом Алёнка, слегка припрыгивая. – Это свидание. Он позвал тебя на свидание!
- Да? – не веря спросила я. Словно все то, что только что произошло, было не со мной.
- Да, подруга! Да! Обалдеть! Вау! Даже я сегодня обведу этот день красным в календаре. Ещё и толстовку свою тебе дал! Дай понюхаю!
- Не надо ничего нюхать, - сопротивлялась я. – Что за извращение?
- Ой, да брось, - фыркнула Алёнка и всё уже уткнулась в толстовку носом, шумно вдохнув. – Теперь я знаю, как пахнет бог. Обалдеть! Понюхай.
- Не буду я, - встрепенулась и сохранила гордую осанку. Тут и нюхать ничего не нужно. Запах Козырского и так обволакивал меня как теплое пуховое облако.
- Вечером, всё равно, приходи ко мне, - ткнула Алёнка в меня пальцем. – Приоденем тебя так, что он сдохнет от счастья, как только тебя увидит.
- Не хотелось бы свидания с трупом, - поморщилась я и, всё же, не сдержалась и уткнулась носом в плотную ткань толстовки.
Ммм… божественно!
- Ну, ладно. Не сдохнет, но спать этой ночью точно не сможет.
- Ага, из-за страха, когда меня увидит.
- Ай, короче! – закатила Алёнка глаза. – Всё будет круто. Не парься.
***
- Нет, Алёна.
- Да, Аня, - кивала она, улыбаясь как маньяк.
- Алёна, нет.
- Аня, да.
- Я не буду пихать в лифчик носки. Даже новые. Убери их от меня, - вырвала из её рук махровые носки и вернули обратно в ящик комода.
- Ты лишаешь себя шанса на долгие и крепкие отношения, - поучительно заявила подруга. – Мужчина любит глазами.
- У меня шестнадцать лет не было груди и тут специально к свиданию отросла? – хохотнула я, собирая волосы в высокий хвост. – Не слишком ли подозрительно?
- А может, ты берегла её для особенного случая, - развела Алёнка руки, с трудом сдерживая дурацкую улыбочку. – Откуда ему знать, на какие фокусы способна женская грудь? В ней даже молоко образовывается, так что ждать от неё можно чего угодно.
- Ага, и внезапно выпавших носков тоже, - в очередной раз покрутилась у зеркала, проверяя образ для свидания. Вроде, сносно: черное платье в мелкий красный цветочек, джинсовая куртка сверху и балетки снизу.
Бросила взгляд на часы. Уже полседьмого. Живот скрутило так, словно свидание я проведу сегодня на унитазе. Руки затряслись, ладони вспотели, а сердце застучало так, что шум, гоняемой им крови стал слышен в ушах.
Кошмар! И это я еще даже на само свидание не пришла, а только готовлюсь к нему.
- Может, не нужно идти? – спросила, глядя на своё отражение в большом зеркале на внутренней стороне дверцы шкафа. – Может, он просто пошутил?
- Кто? Козырский? Да я ему волосы подожгу за такие шутки! – завелась Алёнка, перебирая бусы своей мамы в деревянной шкатулке. – Не пошутил он. Одному так шутить неприкольно, он для этого собрал бы свою компашку, чтобы смеяться было веселее. Так что об этом можешь не париться. Хочешь, я с тобой пойду?
- Ой, не, Алён! С тобой туда идти ещё страшнее, чем без тебя.
- Чего это? – выронила она бусы, возмущенно на меня вытаращившись.
- Ничего, - хмыкнула я, поправляя подол платья. – Лучше, в случае чего, я опозорюсь одна, чем буду делать это в компании.
- Нормально всё будет, - отмахнулась Алёнка и приступила к перебиранию косметички моей мамы, которую я принесла с собой. – Если ты не знаешь ничего о свиданиях, то о них точно знает Козырский. Просто расслабься и плыви по течению, которое он задаст.
- А если дело до поцелуя дойдёт? – по спине пробежалась волна паники. – Я же ни разу не целовалась.
- Как человек, который целовался сотни раз авторитетно заявляю: расслабься. Не умеешь, тебя научит Матвей.
- А вдруг слюни потекут? Или… - дыхнула в ладонь и принюхалась. Пахло только мятной жвачкой. – … или изо рта вдруг завоняет от волнения?
- Слюни у тебя и так каждый раз текут при виде Козырского, так что для него это уже привычное дело, а по поводу вони изо рта не парься. Парься только если из его рта вонять будет, - рассмеялась Алёнка. – Есть, конечно, один вариант, если ты не уверена в поцелуе. В принципе, ему можно легко научиться.
- Да? – повернулась в ней. – И как?
- В общем, девчонки из старших классов, ну, знаешь Марину и Катю – две лучшие подруги?
- Ага.
- Они учились целоваться друг на друге.
- Это как? – сморщилась я, терзаемая подозрениями.
- Целовались друг с другом. Не тупи! – закатила Алёнка глаза. – Один раз, чисто, чтобы принцип понять.
- И ты… предлагаешь… - протянула я, чувствуя ещё больший страх перед репетицией поцелуя, чем перед основным.
- Ну, ни то, чтобы я прямо настаиваю, но если ты сомневаешься в способностях своего языка, то один раз я готова пойти на жертву. Только ради нашей дружбы, но об этом никому и никогда! Ясно?
- Языка? – поморщилась я.
- А ты как хотела?! – выпучила Алёнка глаза. – Там участвует всё. Но если зубы стукнутся об зубы, то это стрёмно.
- Я никуда не пойду, - выплюнула я уверенно и села на кровать, сложив руки на груди. – Слюни, язык, зубы… я всё это не запомню. Обязательно что-нибудь напортачу, а потом надо мной будет смеяться вся школа.
- Тогда постарайся избежать поцелуя, но если дело до него дойдёт, то не паникуй. Доверься Матвею, он сам всё сделает. А если посмеется, то пошёл он нафиг. Нам такой парень не нужен. И это… - подошла она ко мне и подергала за рукав джинсовки. – Курточку сними.
- Зачем?
- Чтобы у него был повод побыть джентльменом, накинув тебе на плечи свою куртёху.
- Не хочу я. Мне и в своей куртке хорошо. У неё карманы есть, чтобы я не болтала руками, как дура.
- Тебе не придется ими болтать, - цокнула Алёнка и присела рядом. – Он по-любому сейчас притащит какой-нибудь цветочный веник, с которым ты будешь весь вечер таскаться, так что не парься.
- Всё равно не сниму. Мне будет неуютно. Будто раздетая.
- Ну, и зря, - нехотя согласилась Алёнка и потянула за резинку, которой так долго собирала волосы в хвост. – А вот волосы лучше распустить. У тебя с распущенными личико сердечком. Заколочки приколи по бокам, чтобы волосы в глаза и рот не лезли.
- Ладно, - согласилась я и распустила локоны по плечам и спине. – Нормально?
- Красотка! Если он в тебя сегодня не влюбиться, то завтра я всем расскажу, что он «голубой», - поиграла она бровками. – Всё! Теперь иди, иначе опоздаешь.
- Разве даме не полагается опаздывать на свидания? – ощущая дрожь в коленях, встала рядом с кроватью и, наверное, в миллионный раз за вечер огладила край платья.
- Опаздывают только овцы, набивающие себе цену, - авторитетно отрезала Алёнка. – А мы с тобой адекватные. Ну, ты – точно. Всё, иди уже! А то я тоже начиная волноваться глядя на тебя.
- Ладно. Пошла, - выдохнула я резко. И двинулась к выходу из квартиры подруги.
- Последний штрих, - догнала меня Алёна.
- Что… - в рот попало облако духов, которыми в меня прыснула подруга. – Горько!
- Это я потом буду кричать на вашей свадьбе. Всё, вали давай!
До парка дошла трусливым зайцем: кружила рядом, несколько раз вполне серьёзно решила никуда не идти, а потом несколько дней не появляться в школе, чтобы можно было прикинуться заболевшей.
Но любопытство того, как пройдет свидание, всё-таки, пересилило трусость. Поэтому к старому фонтану и подошла вовремя и испытала укол разочарования, когда не обнаружила там Матвея.
Значит, обманул? Пошутил? Разыграл и теперь где-то смеется надо мной, влюбленной дурочкой, со своими дружками?
Вот я дура! Дура дурой!
- Привет, - прошелестел над ухом знакомый голос.
Сердце ударило о рёбра. Резко крутанулась на месте, вскинула голову и встретилась взглядом с искрящими угольками его глаз.
- Привет, Матвей, - ответила я, чувствуя, как к щекам вновь подобрался румянец.
Черные кеды, джинсы и джинсовка поверх белой футболки. Всё просто, но на нём это смотрится так красиво, что с ума сойти можно. А как он пахнет! Я будто нахожусь рядом с тропическим лесом на берегу теплого океана.
- Это тебе, - его рука медленно появилась из-за спины, а в ней оказался самый милый на свете белый плюшевый медвежонок.
- Спасибо! Какой он классный! – я была готова пищать от восторга, но вместо этого ограничилась скромным подпрыгиванием на месте. – Ой! А я тебе ничего не принесла в подарок!
- Это необязательно, - усмехнулся Матвей. – Достаточно того, что ты пришла.
Впервые слышу, чтобы кому-то было достаточно просто моего присутствия рядом. Обычно, парни моего возраста скупы на слова подобного характера. Можно считать большо удачей, если к комплименту не примешано оскорбление. В общем, мне так еще не везло. Сегодня первый раз, когда комплимент, адресованный мне, звучит без подводных камней.
Уткнулась носом в медвежонка, не зная, что ответить и как, вообще, нужно реагировать. С одной стороны, даже стало жалко, что в руках плюшевая игрушка, а не букет цветов. Ронять лицо в цветы и делать вид, что наслаждаешься их запахом, куда более адекватно, чем нюхать игрушку. Но с другой стороны, это же медвежонок – самое милое, что придумало человечество и мог подарить мне Матвей.
- Идём? – протянул он мне раскрытую ладонь, в которую я, очевидно, должна была вложить свою руку.
Так сразу? Гулять рука в руке? О таком я только мечтать могла. И мечтала, если честно.
- Идём, - вложила холодные от волнения пальцы в его теплую ладонь и на секунду забыла, как дышать.
Мягкое поглаживание и покачивание его руки и вот наши пальцы переплелись и крепко удерживают друг друга. Или это Матвей меня удерживает, чтобы я не убежала? Наверняка, по мне видно, что сейчас я далека от адекватности. Сложно сохранять разум чистым, когда тебя держит за руку парень твоей мечты.
- А куда мы пойдём? – разбавила я молчание, во время которого Матвей со сдержанной улыбкой наблюдал за мной.
Если он дал мне время на то, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, то спасибо ему за это.
- Можем просто прогуляться. Можем пойти в кафе и спокойно посидеть там, поговорить, - повёл он меня за собой по узкой тропинке, выложенной из серой плитки.
Опавшие белые лепестки черемухи укрывали наш путь словно снегом. Теплый ветер приятно ласкал кожу и играл волосами, будто хвалил меня за то, что я их первый раз в жизни распустила, а не стянула узлом или косичкой.
Гулять или в кафе?
Если я буду есть, сидя напротив Матвея, то у меня, совершено точно, пойдёт носом сок или кофе или я подавлюсь тем, что заказала.
- Давай, просто погуляем, - произнесла я, продолжая сходить с ума от касаний его руки к моей.
А как тут не сойти с ума, когда он так ласково и нежно поглаживает подушечкой большого пальца мой палец?
- Расскажи мне что-нибудь о себе, - произнёс Матвей, нарушая такое приятное для меня молчание.
- Что рассказать? – спросила я, вышагивая рядом. Ноги сами отказывались переставляться быстрее.
Обычно мне приходилось хоть из пункта А в пункт Б по чётко заданному и известному маршруту, но сейчас я впервые шла не куда-то по своим делам, чтобы дойти до конечного пункта, а с кем-то, не зная, куда он меня приведет.
Надеюсь, что прямо к счастью…
- Расскажи мне всё. Всё, что пожелаешь нужным, - его заинтересованный взгляд обезоруживал.
- Да ты и так обо мне, наверное, всё знаешь, - повела я плечами. – Учимся мы с тобой в одной школе, я на год младше. Мне шестнадцать, зовут Аня. Ничего необычного и интересного. Такая же, как все.
- Не говори так, - чуть нахмурился он, укоризненно на меня посмотрев. – Ты совсем не похожа на других. Я тебе не нравлюсь, - улыбнулся он лукаво, явно напрашиваясь на комплимент.
- С чего ты взял? – я решила не сдавать позиций. Если я признаюсь вслух в том, что он мне нравится, то я точно потеряю сознание прямо здесь и сейчас.
- Ну, - качнул он головой, словно прикидывая. – Ты ни разу не говорила, какой я классный. А ещё ты на меня сегодня кричала. Я слышал, как ты назвала меня идиотом.
Зажмурилась и виновато подняла голову, сразу наткнувшись на насмешливый взгляд.
Чёрт! Он слышал, что я ему кричала во время первой четверти игры? Среди общего гула голосов он расслышал меня?
- Я не виновата, что сегодня ты так плохо играл в самом начале. И не лыбься так, - фыркнула я смущенно, глядя на то, как его улыбка стала шире.
- Снова накричишь?
- Ну, если тебе это нравится… - попыталась я применить ту каплю флирта, что мне была доступна.
- Оставим на следующие игры. Приятно слышать, как ты за меня волнуешься, - шепнул он заговорщицки.
Снова уткнулась носом в медвежонка. Наверное, пора бы уже перестать так сильно смущаться. Всё самое страшное уже позади. Мы держимся за руки и даже о чем-то говорим, хотя я была уверена, что весь вечер не смогу сделать ничего, кроме покраснения и моргания пустыми глазками.
- Пойдём туда, - предложила я, указав медвежонком на качели «лодочки», которые остались в этом парке от старых аттракционов.
- На качели? – скептически спросил Матвей, разглядывая их через полосу деревьев.
- Боишься?
- Нет, - изогнул он густую бровь. – Просто, обычно их никто не замечает. Даже сейчас на них никто не качается. Уверена, что хочешь?
- Я на них тоже только в детстве качалась, когда здесь стояли ещё и другие аттракционы. Мне тогда лет шесть было. Думаешь, они не работают?
- Не знаю. Давай проверим, - потянул он меня за собой. – Высоты не боишься?
- Не боюсь, - ответила я уверенно.
Вряд ли, какие-то качели смогут поднять меня выше седьмого неба, на котором я сейчас нахожусь.
За полосой высаженных на одинаковом расстоянии друг от друга тополей оказался старый металлический забор. Когда он был жёлтым, но краска, которую не обновляли уже много лет, поблекла и потрескалась под гнётом времени.
- Тут где-то должна быть калитка, - предположила я, бегло оглядывая заборчик, который был мне по пояс.
- Так будет быстрее, - хмыкнул Матвей и резко перескочил через незначительную для него преграду. – Иди сюда, - поманил к себе кивком головы.
- Я в платье, - укоризненно выпучила глаза и прижала к груди медвежонка.
- И что?
- Как я в платье через забор перелезу? – прошипела так, словно боялась, что нас могут услышать.
- Женщины, - вздохнул Матвей многозначительно и приблизился к забору, нас разделяющему. Протянул ко мне руки, пошевелив пальцами, словно подзывая к себе. – Иди ко мне.
- Как? – непонимающе нахмурилась.
- На ручки, - его губы растянулись в обаятельной улыбке.
- Не пойду, - тряхнула головой и даже отступила на шаг. – Я тяжёлая.
- А я сильный. Иди ко мне.
- То есть, я, всё-таки, тяжёлая, по-твоему, да? – сощурила я глаза, слегка ощетинившись. В шутку, конечно. – Ещё скажи, что я толстая.
Глаза Матвея медленно расширились, брови поползли на лоб.
Мысленно дала себе хорошенького пинка под зад, коря себя в том, что зря приоткрыла дверцу своего странного юмора.
- Иди сюда, истеричка, - развеселился Матвей, нисколько не обидевшись на мои слова. – Людям со стороны уже кажется, что я тяну к тебе руки, чтобы придушить.
- Свидание только началось, поэтому вполне может быть, что ты захочешь придушить меня к его концу, - предположила я и, всё же, приблизилась к забору, положив Матвею ладони на плечи вместе с медвежонком.
Его руки легли мне на талию и крепко схватили. Одно, словно незначительное усилие его рук, и я оказалась по эту сторону забора, прижатая к торсу Матвея.
- Совсем не тяжелая, - проговорил он, случайно (или нет) коснувшись кончиком носа моего носа.
- Угу, - только и смогла я выдавить, желая и одновременно не желая, чтобы он поставил меня на землю.
И только противный металлический скрежет в стороне заставил нас отвлечься друг от друга. Ноги, наконец, оказались на земле, а руки исчезли с талии, словно оставив после себя фантомное касание.
Бросила взгляд за плечо Матвея и хохотнула, тут же спрятав улыбку в медвежонке.
Прямо рядом с нами старушка неторопливо открыла калитку в заборе, вошла на территорию, на которой находились мы, и прикрыла её за собой, продолжив путь по узкой вытоптанной тропинке, вероятно, сокращая таким образом свой путь через парк.
- Ничего не говори, - пробурчал Матвей, глядя над моей головой. Улыбку он тоже скрывал так же паршиво, как и я.
- Тогда я просто посмеюсь, - прыснула я, согнувшись пополам. Из глаз даже брызнули слёзы. – И как мы её не заметили?
- Ну, её правда не видно, - возмущенно, но продолжая смеяться, Матвей указал руками в сторону калитки. – Даже сейчас. Вот! Не понятно же, где она!
- Кстати, да, - пригляделась я. – Но, всё равно, очень смешно.
- Хватит смеяться над своим рыцарем. Пошли на качели, - мягко взял меня за руку и переплёл наши пальцы, снова пустив сердце в хаотичный пляс.
- А они точно будут качаться? – спросила я, глядя на старые грузные «лодочки», которые теперь с блёклой потрескавшейся краской в лучах закатного солнца больше походили на пиратские корабли.
- Ты забыла, что я сильный? Я даже тебя только что поднял. С качелями теперь точно справлюсь.
- Эй! – в шуточном возмущении ударила его по плечу, чем вызвала смех.
- Ты первая, - кивком головы Матвей указал на ближайшую к нам «лодку».
- Это, типа, дамы вперед или ты хочешь проверить, грохнется ли эта штука под моим весом?
- Ну-у… - протянул он загадочно, а в глазах загорелись хитрые искры. – Ты сначала встань сюда, а потом я решу.
- Э, нет, - рассмеялась я и, обнимая медвежонка, отошла на шаг назад. – Ты первый.
- Ладно, - выдохнул он. С большим сомнением прочесал пятерней затылок, ухватился за трубы, удерживающие качели, запрыгнул на «лодку» и замер.
Замерла и я.
Наверное, мы оба не дышали, ожидая, что станет дальше с этим аттракционом: упадёт он на наши головы или можно будет качаться, не боясь, что мы умрем в один день под его развалинами.
Романтично, конечно, но не в шестнадцать же лет.
- Прыгай, пока держатся, - повернулся ко мне и протянул ладонь, в которую я бойко вложила свою руку, и запрыгнула на качели, встав напротив.
- Держись крепче, - скомандовал Матвей и ухватился за трубы по сторонам от себя. – Обеими руками держись.
- С медвежонком неудобно, - одной рукой прижимала нового плюшевого друга к груди, а другой держалась за трубу.
- Давай его сюда, - снова ладонь возникла в поле моего зрения, ожидая, когда в неё ляжет медвежонок.
- Он мой, - нарочито надула губки. – Не отдам.
- Ненадолго, - хохотнул Матвей. – Я его в рукав спрячу, пока мы будем раскачиваться. – Или мы не будем качаться вообще. Выбирай. Но одной рукой держаться за эту штуку я тебе не дам.
Ух, какой он, оказывается, бывает строгий, но при этом заботливый и обаятельный.
Передала ему игрушку и внимательно проследила за тем, как она исчезла в рукаве Матвея. Будто за фокусом каким-то пронаблюдала. Интересно, к концу свидания медведь станет больше или настоящим.
Ой, что-то меня не туда понесло.
- Готова? Держишься? – спросила Матвей, пробежав взглядом по моим рукам и ногам. Показалось, что он не просто посмотрел, а даже прикоснулся ко мне.
- Готова, - уверенно кивнула и расставила ноги чуть шире, чтобы лучше удерживать равновесие. – А эта штука точно не заскрипит на весь город? На ней, наверное, уже лет сто никто не качался. Только ветер и старые листья. Бомжи ещё, наверное…
- И мы теперь, - продолжил в тон мне. – Не боись. Подумаешь, поскрипим немного.
«Поскрипим немного»…
В сгущающихся сумерках его эта фраза могла не только вогнать в краску более впечатлительную девушку, но и вовсе заставила бы потерять сознание.
О, боги! О чём это я?
Это Алёнка во всём виновата. Они меня портит.
Амортизируя ногами, Матвей начал нас раскачивать. Качели скрипнули, но сделали это лишь раз, словно коротко на нас матюгнувшись за то, что мы нарушили их вековой покой.
Оказавшись в верхней точке, последовала примеру Матвея и стала помогать ему нас раскачивать. Волосы застилали лицо каждый раз, когда качели летели вверх и разлетались в стороны, когда я словно падала вниз, а там внизу меня ждали объятия Матвея. Даже широко распахнутые руки и джинсовка, казалось, зазывали упасть в его объятия.
Улыбнулась сама себе и, кажется, даже хохотнула над своей наивностью.
- Что? – спросил Матвей, разглядывая меня из-под слегка нахмуренных бровей.
- Ничего, - мотнула головой и прикусила нижнюю губу, чтобы перестать лыбиться.
- Как думаешь, если эти качели слетят с петель, нам предъявят обвинения за то, что мы плаваем в неположенном месте?
- Слетят с петель? – веселость сдуло с лица вместе с волосами. Вскинула взгляд вверх, туда, где тихо поскрипывало крепление. – Ты… зачем ты это сказала именно сейчас? А если они правда слетят? Мы же умрем! Нас придавит этой многотонной штуковиной и в фарше в джинсовках не сразу поймут, кто из нас кто!
- Нифига себе ты наплела! – округлились темные глаза напротив.
- Это я наплела?! Я спокойно качалась, пока ты не начал рассказывать «Пункт назначения».
- Тоже смотрела ту серию с парка аттракционов? – его губы изломились в ехидной ухмылке. -
- Как остановить эту штуку? – в легкой панической атаке оглядела качели.
- Нужно перестать раскачиваться, наверное, - повел Матвей плечами. – Вообще, здесь должен быть рычаг, который поднимает доску под «лодкой», чтобы она затормозила, но ты, скорее всего, будешь против, если я спрыгну с качелей ради его поисков.
- Стой на месте, - угрожающе сузила глаза.
- А если я сесть захочу?
- Не захочешь, - настаивала на своём как капризный ребенок, который падает на пол в магазине и молотит ногами, пока ему не дадут то, что он хочет. – И отдай мне моего медведя. Я его с таким психом не оставлю.
- Трусишка, - расплылся Матвей в улыбке, но медведя, всё же, из рукава достал.
Только, вместо того, чтобы бросить его мне, Матвей, не боясь ни высоты, ни неустойчивой опоры под ногами, просто перешёл на мою сторону и взялся за поручень рядом с моей рукой.
Трепет от его близости опутал тело, а аромат вскружил голову, напрочь убив того дерзкого муравья, которого я сейчас выпячивала.
- А если бы тебя сдуло? – вскинула подбородок и встретилась с темными глазами, которые оказались совсем близко.
Если поцелуй случится прямо сейчас, то мне будет достаточно немного привстать на цыпочки и… подобрать слюни.
- Ты бы волновалась за меня?
- За медвежонка. Ты бы, наверняка, его придавил своей расплющенной тушкой.
- А в школе ты казалась мне милашкой.
- Жизнь полна разочарований, Козырский.
- Кто сказал, что я разочарован, Литвинова?
***
Долгие минуты стояли почти недвижимо, ожидая, когда качели «успокоятся» и с них можно будет сойти. Хотя, не двигался только Матвей, сосредоточенно глядя в пространство над моей макушкой. Я же места себе не находила, когда он оказался настолько близко ко мне.
Временами прижималась к его торсу. Случайно… Конечно, случайно. Иначе на этом сумасшедшем аттракционе просто никак. А ведь он и правда совершенно сумасшедший. Сколько раз моё сердце делало кульбиты, подкатывало к горлу и готовилось вылететь из пяток? Сотни миллионов раз и ещё много цифр до самого неба. Никакие американские горки не смогут похвастаться таким результатом.
Мне даже можно было не держаться, потому что я была уверена в том, что Матвей не даст мне упасть. Настолько надёжно, тепло и спокойно было рядом с ним, что в какой-то момент я поймала себя на мысли о том, что не хочу, чтобы эта качели – наша особенная «лодка» - когда-нибудь останавливались.
Но, к сожалению, далеко не всё происходит так, как хотелось бы. Качели остановились и только легкий ветер продолжил путаться в моих волосах и бегать между нами, слегка охлаждая кожу и вулкан спрятанных под мнимым спокойствием эмоций.
- Приехали, - констатировал Матвей и первый сошёл на дощатый пол под качелями. Протянул руку и помог спуститься мне. – Прогуляемся?
- Здесь? – огляделась вокруг, чувствуя, как на коже поднялись волоски. В темнеющем парке, где почти не осталось людей, гулять хотелось меньше всего. – Темно уже. Может, погуляем там, где есть фонари? Хотя бы один фонарь…
- Я бы сказал, что со мной тебе нечего бояться, но, если честно, сам я тоже немного побаиваюсь этого парка вечерами. Говорят, здесь ходит маньяк, находит жертву и прячет её внутри той «лодки», - указал он пальцем на дальнюю от нас лодку, которая в сумраке мне показалась не просто красной, а зловеще красной.
- Пойдём отсюда. Пожалуйста, - испугалась я ни на шутку и сама переплела наши пальцы.
- Сейчас-то бояться нечего, - от одной только его зловеще-таинственной интонации мне хотелось бежать из этого парка без оглядки, а он всё продолжал нагнетать. – Но вот если увидишь мужика в длинном плаще и шляпе, то лучше беги. И очень быстро. Хотя, говорят, от него ещё никто не смог убежать, так что…
- Хватит! – взмолилась я, глядя во все глаза по сторонам. – Пошли отсюда уже!
- Да шучу я, - хохотнул Матвей и потянул меня на себя. – Нет здесь никакого маньяка.
- Молодёжь! – окликнул нас мужской голос, заставив крупно вздрогнуть.
Резко повернули головы в сторону источника звука, и лично я была готова умереть на месте, когда увидела, как в калитку входил мужчина в небольшой шляпе.
- Бежим! – завизжала я так громко, что заболело горло. – Быстрее!
Крепче схватила Матвея за руку и потянула за собой, бросившись бежать так быстро, как никогда еще не бегала.
Удерживая одной рукой медведя, перепрыгнула через забор, почти перекинув за собой смеющегося Матвея. И чего он ржёт?! За нами маньяк гонится, а он хиханьки устроил. Или это такая реакция на стресс? Так у крутых парней проявляется страх?
Пофиг. Об этом я подумаю потом. Сейчас самое главное – выбежать на улицу, где много людей и никто не попытается расчленить нас и разбросать под кустами.
- Аня, - уже не просто смеялся, а откровенно угарал Матвей, пока я тянула его на свет фонарей. – Аня, остановись. Я сейчас сдохну.
- Хватит ржать! Никто не сдохнет. Мы быстрее его, - буркнула я, не оглядываясь.
Перепрыгнула через тротуар и с облегчением выдохнула, обнаружив себя в толпе людей, спешащих домой или на вечеринку.
Продолжая крепко удерживать Матвея за руку, обернулась, заглядывая в лес между деревьями. Никто за нами не бежал. Мы смогли оторваться от того маньяка и даже не подвернула ноги и не убились ни об одно из деревьев. Вот только Матвей всё ещё продолжал смеяться, согнувшись пополам.
- Что с тобой? – спросила, чуть нахмурившись.
- Ой, не могу! – продолжал он смеяться, хватаясь свободной рукой за живот. – Я пошутил.
- Пошутил? – застыла. Даже сердце перестало молотить в грудной клетке бешеным поршнем. – В смысле?
- Про маньяка. Нет в нашем парке никаких маньяков, - выпрямился он, сверкая зубами.
- А кто тогда этот мужик в шляпе? Ты же про него говорил?
- Я просто придумал, что маньяк может быть в шляпе. А тот мужик - совпадение.
- Придумал? – выпучила я глаза. – Дурак!
Резко выпустила его пальцы, крутанулась на пятках и широкими шагами пола прочь от этого ненормального шутника.
- Анют, - догонял он меня, но смешинка из голоса никуда не пропала. – Анют, подожди. Ты обиделась?
- Ты придурок! – ответила, не оборачиваясь. – Дурак, блин! И шутки у тебя дурацкие!
- Анют, - продолжал он меня преследовать. Вот кто маньяк. – Я же не знал, что так получится. Подожди.
Топала дальше, всеми силами игнорируя, что уже очень близко. И этого маньяка я только что сама вытащила из леса.
Не успела сделать еще один шаг, как плечи утонули в мягких, но настойчивых объятиях. Матвей почти повис на меня, пытаясь остановить.
- Ну, прости, - чуть прохладный нос уткнулся мне в шею. Шаг замедлился, а по лицу сама собой растеклась улыбка. – Ты сказала, что я дурак, а на дураков обижаться нельзя.
Нарочито обижено отвернула лицо в сторону и поджала губы, чтобы не показать улыбку. Хотелось просто прибалдеть, закрыв глаза, от такой неожиданной уютной близости.
- А ты, оказывается, очень быстро бегаешь? – продолжал он меня обнимать сзади и шагать вместе со мной по тротуару, не смущаясь прохожих, что бросали на нас умильные взгляды. – Я почти не успевал за тобой.
- Ты и не успевал. Я тащила тебя за собой, как воздушный шарик на ниточке.
- Ладно, - хохотнул он мне в шею. – Пусть будет так, тем более, я реально чуть не лопнул от смеха.
- Козырский, блин! – попыталась ткнуть его локтем, но предательский смех разрушил весь образ Снежной королевы.
- Всё, больше не обижаешься?
- Один придурок сказал, что на дураков обижаться нельзя.
***
Нужно быть настоящим волшебником, чтобы не просто вознести на седьмое небо, но и сделать так, чтобы я начала прыгать по облакам.
Матвей оказался именно таким волшебником.
Прогулка рука об руку; вкус тающей сладкой ваты на языке; брызги прохладных капель городского фонтана на горячей коже; ветер, вплетающий в распущенные волосы ароматы этого вечера, и, конечно же, взгляд глаз цвета тёмного шоколада напротив со взрывной карамелью в них, что лопалась мириадами ярких красок, когда Матвей смеялся.
И так, прыгая по облакам, дурацки кривляясь и шутя порой так постыдно, что краснели уши, мы добрались до двери подъезда моего дома.
- Вот, мы пришли, - произнесла я и повернулась к Матвею лицом.
Взгляд наткнулся на крепкую шею с острым кадыком, когда он поднял голову, разглядывая окна кирпичного человейника.
- Где твоё окно? – спросил он и опустил взгляд на меня.
- Оно с другой стороны дома. На помойку выходит, - зачем-то добавила я и сразу опустила голову. Ковыряя носком балетки асфальт, мечтала сотворить такую дыру, чтобы можно было от стыда в нее провалиться.
- Ясно, - хохотнул Матвей и, кажется, стал ещё ближе ко мне.
- Ну, - нарочито весело выдала я и с трудом посмотрела в его лицо, умоляя себя не начать заикаться. – Пойду я, наверное. Поздно уже. Темно…
- Ещё два часа назад ты бесстрашно тащила меня за руку от маньяка, а теперь испугалась обычной темноты?
- Не напоминай, - рассмеялась я, чуть расслабившись. Крепче прижала плюшевого медвежонка к груди и снова остановила своё внимание на лице Матвея.
Невольно облизала губы, заметив как его взгляд упал на них, а затем снова вернулся к моим глазам.
- Не замёрзла? – спросил он.
- Если честно, то немного.
- Иди сюда, - произнёс он и распахнул джинсовку, приглашая прижаться к его торсу.
- Я, наверное, лучше домой пойду. Да и тебе так холодно, наверное.
- Ну, если я буду вот так стоять и ждать, когда ты подойдёшь и обнимешь меня, то я, конечно, замёрзну.
«Обнимешь меня»?!
Боги!
Краска прилила щекам и жаром растеклась по шее. Я думала, что мне понадобиться ещё около десяти свиданий, чтобы научиться смотреть ему в глаза больше пяти секунд, а он уже, без малейшего стеснения, приглашает меня на обнимашки.
- Просто верни джинсовку на место и не замёрзнешь, - чуть упрямо вздернула нос, но внутри начала дрожать. Потому что за объятиями могут последовать поцелуи, а я до сих пор не поняла, как можно контролировать слюни, чтобы они не текли по подбородку и не потянулись между нами, когда поцелуй закончится.
- Как её вернуть на место? – повёл Матвей бровью. – Она же расстегнута.
- Так застегни, - повторила его хитрую мордашку.
- Не могу.
- Почему?
- Пальцы замёрзли. Видишь? Не получается, - он даже немного не напряг пальцы, чтобы застегнуть пуговицы.
- И как ты только с джинсами сам справился? – пошутила я и преодолела последний, разделяющий нас шаг.
- Меня мама собирала. Сказала, что я у неё самый красивый.
- Ясно, - хохотнула я.
Запрятала медвежонка под подмышкой и приступила к застёгиванию его пуговиц, начиная с нижних.
- А ты не хочешь сказать, что я самый красивый? – хитрая улыбочка слышалась в его голосе.
- Нет.
- Ну, всё, - вздохнул он горестно. – Сейчас ты меня застёгнешь, и я пойду на помойку под твоими окнами, чтобы пугать бомжей своим плачем.
- Они не из пугливых, - смеялась я, приближаясь к самой верхней пуговице, застегнув, наконец, и её. – Всё, теперь не замёрзнешь.
- Ай! – поморщился Матвей и потёр шею под воротом. – Что-то колется.
- Сильно? – нахмурилась я, вглядываясь в место, которое он потирал.
- Не знаю, но будто до крови. Как иголка. Посмотри, что там? - сказал он и расстегнул верхнюю пуговицу, слегка наклонившись ко мне, чтобы я могла лучше видеть.
- Я… - привстала на цыпочках, вглядываясь в ровную кожу без малейшего изъяна. – Я ничего не вижу.
- Но там что-то есть, - настаивал он. - Поближе посмотри.
Сделала ещё полшага, почти прижавшись к его торсу, и присмотрелась.
- Где…
Вопрос не был закончен.
Меня попросту заткнули мягкими тёплыми губами и схватили в капкан рук, оторвав от земли.
Или это я сама взлетела от счастья?
В один миг из головы, словно от прямого выстрела в лоб, вылетели все мысли о слюнях, языке, зубах и прочих наполнителях рта. Весь мир сузился до одного маленького круга под фонарём, в центре которого стояли мы.
Стояли и целовались.
Я цеплялась за ворот его джинсовки, боясь, что это трепетное видение может растворится в ночи и не оставить после себя ни следа.
Матвей нежно и в то же время крепко обнимал меня за талию, прижимая к себе так, словно тоже боялся, что я могу исчезнуть.
Разве можно добровольно отказаться от поцелуя, о котором даже мечтать себе не разрешала?
- Кажется, я перепутал, - прошептал Матвей, слегка отстранившись.
- Что? – непонимающе открыла глаза, силясь разогнать ресницами цветные звезды и фейерверки.
- Не шею кололо. Сердце.
Что я там говорила про седьмое небо? Прыгала радостно по облакам?
Нет.
Моё личное седьмое небо – это что-то, что гораздо выше облаков. Выше космоса. Это не просто отдельная планета, а целая Вселенная, созданная нами специально для нас.
***
Этой ночью я не спала. Совсем.
Невозможно уснуть, когда планируешь своё идеальное будущее с ещё более идеальным Матвеем Козырским.
У нас будет сын и дочка: Ваня и Ульяна. А ещё кот и пёс. В общем, идеальная семья. А ещё двухэтажный дом с большими окнами от пола до потолка и просторная терраса. Но это уже мелочи, главное, - чтобы сам Матвей был рядом и всю жизнь обнимал меня так же крепко как вчера вечером.
Проснувшись утром, первым делом бросилась к зеркалу, чтобы понять, насколько сильно я изменилась. Остался ли след от поцелуя на губах и сильно ли заметно, что я целовалась вчера? Как-то же должно проявляться, что я теперь взрослая?
Губы чуть припухли. Наверное, не стоило их всё время прикусывать и облизывать, каждый раз вспоминая поцелуй? Улыбаться потолку и целовать медвежонка тоже, наверное, не стоило? Но очень сложно остановить себя, когда от счастья готова бегать по потолку и вопить и своих чувствах всему миру.
Мы уже считаемся парой?
Думаю, да. У нас ведь было свидание, поцелуй и обещание непременно увидеться сегодня в школе.
Туфли, колготки, юбка и блузка. Волосы оставила распущенными, собрав лишь немного их заколкой на затылке, чтобы пряди не лезли в глаза. Улыбалась своему отражению, пока собиралась в школу. Родители, должно быть, всё поняли по сияющим глазам и просто хитро переглядывались между собой, иногда подхихикивая.
- Я ушла! – крикнула им в кухню, прежде чем покинуть квартиру и появится в школе уже в новом статусе – девушки Матвея Козырского.
И как себя вести теперь при встрече? Можно подойти первой? Или лучше дать ему шанс подойти самому? А целоваться… Когда можно будет надеяться на второй поцелуй: сразу после встречи или чуть-чуть позже, когда останемся одни? Не хотелось бы выпячивать свои отношения перед окружающими. Всё-таки, это мой мир, моя маленькая личная сказка, которую я сочиняла себе вечерами и вот, она, наконец, сбылась вчерашним вечером.
- Земля вызывает Аню! – махала Алёнка перед лицом ладонью. – Вернись ко мне, подруга!
- Я и так здесь, - хохотнула я, отпрянув от её руки. – Не маши так – глаз мне выстегнешь.
- Ага. Эти сияющие кристаллы теперь и лопатой не выковыряешь, - пристроилась она рядом, оперевшись бедром о подоконник. – Всё было, да?
- Что было? – прикинулась я дурочкой, но предательскую улыбку не так-то легко спрятать.
- Целовались, - уже даже не вопрос, а уверенное утверждение с медленным кивком. – Точно целовались. Вон как губы облизываешь, будто Матвейка тебе на них слюней до самого утра оставил.
- Отстань! – рассмеялась я, пряча лицо в ладонях. – Ничего он мне не оставлял. Просто… просто был один поцелуй.
- Один?! – возмущенно завопила Алёнка, чем ненадолго привлекала внимание стоящих рядом одноклассников. – Всего один? Он что, губной импотент?
- Что это, вообще, такое? – поморщилась я. – Не бывает губных импотентов. И поцелуй был один, но он был самый лучший и долгий. Понятно?
- Господи, - закатила Алёнка глаза. – Как мало тебе надо для счастья, подруга. Надеюсь, вы договорились, что в день твоего совершеннолетия он будет ждать тебя у загса с паспортом в зубах?
- Конечно. А сегодня мы с ним заселимся в коморку за актовым залом, - фыркнула я. – Не торопи события. У нас было только одно свидание и один поцелуй.
- Ага, - хохотнула она. – Сказала Аня, которая уже, по-любому, придумала имена вашим детям и распланировала всю жизнь с ним.
- С чего ты взяла? – скрестила руки на груди.
- Ой, Ань! А то я тебя не знаю.
- Это даже немного пугает, - подозрительно оглядела её с ног до головы.
- Не сцы в трусцы. Это пусть он боится, если посмеет тебя обидеть. Я ему устрою сладкую жизнь, - приобняла она меня за плечи и сразу отпустила, вытянувшись по струнке. – А вот и сам король бала идёт. Держись за меня или батарею, чтобы не упасть.
Повернула голову туда, куда она смотрела, и безошибочно с первой попытки из потока других школьников выловила взглядом голову Матвея с вечно торчащими волосами.
Сердце в груди забегало бешеным хомяком, в ушах зашумела кровь и перекрыла все другие звуки вокруг. Коридор сузился до маленького тоннеля, ведущего от меня к нему и обратно.
Или не обратно?
О чем-то переговариваясь с Масловым, Матвей сосредоточенно смотрел себе в ноги, не глядя, куда идёт.
- Серьёзный какой, - буркнула рядом Алёнка.
Даже слишком.
Только когда Маслов ткнул его локтем под ребра и указал на меня кивком головы, Матвей соизволил поднять взгляд и посмотреть в мою сторону.
Сердце радостно зашлось в груди, подкатило к горлу, готовясь запеть и почти сразу упало на дно желудка, когда Матвей не ответил на мою улыбку, а лишь еще сильнее нахмурился, кажется, даже разозлился. Отведя взгляд, запустил в волосы пальцы, словно отгораживаясь от меня рукой, пока вовсе не прошёл мимо.
Непонимающе уставилась в его удаляющуюся спину. Так же непонимающе, то на него, то на меня, смотрел Маслов, толкая друга в плечо.
- Что с ним? – задала Алёнка вопрос, крутящийся в моей голове. – Не выспался, что ли?
- Не знаю, - покачала головой и растерянно стала разглядывать свои туфли.
Что я сделала не так?
Может, не стоило так очевидно радоваться его приближению? Подумаешь, какой-то там Козырский идет по школьному коридору! Можно было как обычно состроить рожу кирпичом и уставиться в стену напротив.
Нет. После того, что было вчера я бы так уже не смогла. Казалось, что даже по лбу бежит горящая строка «я целовалась с Козырским!». Она видна и мне, и всем окружающим, да и самому Матвею тоже. Поэтому снова создавать видимость непреступной холодной крепости уже не получится. Крепость взята, сердце в плену, а сейчас еще и мысли в полном раздрае.
Что не так?
С этим вопросом я проходила все пять уроков. Каждый раз встречаясь взглядом с Матвеем в коридорах школы, пыталась без слов донести до него этот вопрос. Хотела увидеть или услышать хоть что-то, кроме недовольства и крайней степени усталости на красивом лицо, но не получила ничего.
- Так ни разу не подошёл за сегодня? – спросила Алёнка участливо, пока мы стояли в очереди за куртками в гардеробе.
- Нет, - мотнула головой, прокручивая между пальцами «номерок».
- Козёл! – буркнула она себе под нос и хмурым взглядом окинула толпу, словно пытаясь найти его глазами и сказать ему об этом лично.
Еще пару уроков назад я бы не согласилась с Алёнкой, но сейчас мне нечего было ей возразить. Возможно, позже вечером он объяснит мне своё поведение, но пока что походит козлом.
- Придёшь ко мне сегодня? – спросила Алёнка, когда мы, наконец, забрали свои куртки и вышли на школьное крыльцо, так их и не надев. Уж очень жаркий майский день случился поле морозного утра.
- Я вчера у тебя была. Давай, сегодня ты ко мне.
- Отличненько. Скажу маман, что к проекту будем готовится. Могу с ночевкой отпросится, если хочешь.
- Если тебя отпустят, - повела я безразлично плечами. И снова настроение упало на ноль, стоило мне увидеть профиль Матвея в толпе других парней.
- Давай, будем на него смотреть, пока в щеке дыра не появится? – предложила Алёнка зловещим шепотом у самого уха.
- Я не хочу навязываться.
- Ты и не навязываешься. Ты просто смотришь. Или теперь нельзя использовать глаза по их прямому назначению только потому, что в поле зрения попал Козырский?
- Поле зрения большое – можно и на черемуху смотреть и никто тебя ни в чем не упрекнет, - произнесла я, но, всё же, смотрела прямо на серьёзный профиль Матвея, который слушал одного из парней, редко чему-то кивая.
И вот, спустя секунд десять моего сверления его щеки, он почувствовал на себе чьё-то пристальное внимание. Бросил взгляд на крыльцо и сразу споткнулся о мою фигуру. И без того темные глаза стали совсем черными. Даже с такого расстояния и заметила, как сжались его челюсти и последовал тяжелый вздох, словно говорящий: «Опять она. Достала!». Отвёл взгляд в сторону, вернув внимание своей компании, и поправил лямку рюкзака на плече.
- Я ему сейчас втащу, - зловеще гудела рядом Аленка.
Я, кажется, тоже.
Это всё, конечно, увлекательно. И гляделки наши могут еще очень долго продолжаться, но, по-моему, я имею право знать, что, чёрт возьми, происходит. Иначе складывается впечатление, что я играю в игру, с правилами которой меня не посчитали нужным познакомить.
Решительно зашагала по ступеням школьного крыльца вниз, к толпе парней, в которой стоял Козырский. Моё приближение заметил только Маслов, который сразу ткнул своего друга в плечо и многозначительным взглядом указал на меня.
- Привет, - сказала я первая, пока Матвей не придумал другое начало нашего разговора. – Поговорим?
- Я занят, - ответил он так, словно пытался отмахнуться от противно жужжащей навозной мухи. Даже не посмотрел в мою сторону.
- На одну минуту, - настаивала, чувствуя неприятные уколы под рёбра.
- Слушай, Литвинова, - выдохнул он обреченно и даже возвёл взгляд к небу, тем самым выражая, насколько сильно я ему надоела всего за несколько секунд. – Не придумывай того, чего нет. Я всего лишь проиграл спор вчера, ясно?
- То есть? – непонимающе нахмурилась, пытаясь поймать его взгляд. Но Матвей смотрел куда угодно, только не на меня.
- Мы с Масловым вчера забились: кто проиграет первую четверть, тот ведет тебя на свидание. Я проиграл, я и сходил с тобой на свидание. На этом всё. Я всего лишь выполнил условие спора, Литвинова, - только теперь он соизволил посмотреть мне в глаза с каменным лицом.
Пушечное ядро только что прилетело мне в грудную клетку, раздробило рёбра и раздавило сердце, сравняв его с грязной землей.
Кто-то из парней прыснул в кулак и отвернулся в сторону, чтобы не смеяться слишком громко. Кто-то с любопытством и легкой мерзкой улыбочкой наблюдал за тем, что будет дальше. Маслов смотрел чуть исподлобья, делая вид, что ему меня жалко. И только Козырский уже не смотрел на меня, предпочитая вместо этого разминать шею и пялиться в горизонт между парнями, стоящими напротив.
- А, ну, ладно, - выплюнула я нарочито равнодушно и даже смогла натянуть улыбочку, чтобы ни один из них даже не подумал о том, что внутри я попросту уничтожена. – Пока, Козырский.
- Угу, - ответил он, не размыкая губ и не одарив меня даже взглядом, словно ждал, когда я уже свалю подальше и перестану мешать их прерванному веселью.
Развернулась на месте и словно на костылях зашагала прочь. Случайно встретилась взглядами с шокированной Аленкой, всё еще стоящей на крыльце, и, не смогла сдержать две большие слезы, выкатившиеся из глаз. Опустила голову и, стараясь не походить на беглянку, попыталась как можно быстрее покинуть территорию школы, желая найти укромный уголок, в который можно будет забиться и нормально поплакать.
- Эй, Козырский! – послышался за спиной Алёнкин голос. Внутренне напряглась. Зная Алёнку, ничем хорошим такое начало не закончится. – У тебя кое-что выпало.
- Что? – нехотя отозвался Матвей.
Остановилась и вполоборота пронаблюдала за тем, как Алёнка спустилась с крыльца и с самой ехидной улыбочкой, которая только имеется в ее арсенале улыбок, подошла к Козырскому.
- Да, вот же, - подняла она руку, как оказалось, в обманчивом жесте. В эту же время её колено летело ровно туда, где у всех парней находится самое уязвимое место. Точный удар, и Матвей сложился пополам. – Чуешь, как выпало? Потом в штанишках поищешь, может, найдешь, - закончила она свою месть самым стервозным тоном и не менее стервозной походкой от бедра подошла ко мне и, взяв за руку, повела за собой.