Глава 34
Заглянула в комнату к сыну. Спит, хорёк.
Аккуратно прикрыла дверь, оставив небольшую щель, чтобы было слышно, когда он проснется.
Воскресное утро началось рано. Магия утра выходного дня – в выходной вставать с утра пораньше куда проще, чем в любой будний день. Вероятно, подсознание в курсе, что его никуда не потащат с утра, поэтому можно смело выбираться из своей скорлупки и начинать просить кофе с семи утра.
Чайник закипел, выключатель щелкнул. Темный порошок вместе с сахаром растворились в бурлящем кипятке и смешались с молоком.
Села за стол, поставив перед собой кружку с горячим кофе и прислушалась. Когда не занята делом, можно в полной мере прослушать звуки, исходящие от соседей внутри картонного дома.
Ходит. Значит, тоже проснулся, если, конечно, не лунатит.
Странное чувство вины поселилось вчера в груди и переночевало со мной всю сегодняшнюю ночь. Должно быть, так чувствуют себя изменщицы. В какой-то момент мне стало стыдно за то, что Матвей увидел меня в компании другого мужчины.
Но, с другой стороны, кому какое дело до моей личной жизни? Я свободная женщина, могу гулять и ходить на свидания с кем мне заблагорассудиться. Разве нет?
А теперь я злюсь. Боже!
Сижу и злюсь не пойми на кого: то ли на себя, то ли на Козырского, который вчера показался мне не в том настроении, в котором я, оказывается, уже привыкла его видеть.
Как быстро человек привыкает к хорошему и как легко женщина может накрутить себя до состояния истерички. Сама себе придумала, сама с собой поругалась, но виноваты все вокруг.
Отпила кофе, поджала обожженные губы и бездумно посмотрела в потолок. Не ходит. Наверное, тоже завтракает.
Какого лешего я, вообще, о нем думаю с самого утра?! К черту!
Недопитый кофе вылила в раковину, решительно завязала на талии фартук и приступила к готовке блинов. Ваня обрадуется.
И вот, когда уже внушительная стопка горячих блинчиков была поставлена в центр стола и открыта сгущенка, в комнату вошёл Ваня со своим новым вечным спутником Лосинычем в руке.
- О, блинчики! – сонные глазки засияли. Яркая улыбка расплылась по лицу, когда сыночек присаживался за стол и устраивал на нем Лосиныча.
- Давай, позавтракаем, - придвинула ему блюдце со сгущенкой и села напротив.
- А Матвей еще не приходил? – спросил сын, жуя.
- Матвей… - поджала губы, бросив взгляд на медвежонка в рабочей перчатке. – Еще рано, Ванюш. Сегодня выходной, возможно, у Матвея есть какие-нибудь свои дела.
- Но, он же обещал, что мы сегодня с ним поиграем, - синие глаза смотрели на меня в упор с немым упреком.
- Он не обещал, Ванюш. Он просто сказал, что придёт.
- Это значит, что пообещал! – стоял на своём сын.
Чёрт! Почему всё должно быть так сложно? Единственный выходной, воскресенье, когда я могла бы позволить себе расслабиться, становится пыткой для моих, и без того, до предела натянутых нервов.
Воскресенье! Точно!
- Сегодня папа должен прийти в гости, - «изящно» съехала я с темы о Матвее.
- Папа? – на мгновение нахмурился сын, но быстро взял себя в руки. – Классно! Я буду играть и с Матвеем, и с папой?
- А только с папой играть не хочешь?
- Хочу, - дернул он плечами. Оторвал кусочек блина и стал кружить им по сгущенке в блюдце. – Но папа со мной долго не умеет играть. А Матвей умеет. Потому что Матвей в телефон не играет, как папа, когда я хочу, чтобы он играл только со мной.
Опять Матвей. Святой, чтоб его, Матвей!
- Я поговорю с папой, чтобы он играл только с тобой и больше не играл в телефон. Хорошо? - предложила я ободряюще.
- Хорошо. Но он всё равно не послушается. Я уже говорил ему.
- А я с ним очень сильно поговорю, и он сразу послушается.
- Ладно, - ответил Ваня, без капли доверия моим словам. – А можно я с папой поиграю, а потом мы с Матвеем сделаем кормушку для птичек?
- Кормушку? Так её и папа сможет сделать.
- Мама, ты чё?! – весомый аргумент из уст сына прилетел мне в лоб. – Матвей же строитель, а папа нет.
Как знать… Лично я считаю, что папа еще тот строитель, который вечно строит из себя не пойми что.
- Хорошо, - не стала я спорить дальше. – Если Матвей согласиться тебе помочь, то вместе построите кормушку для птичек. А, хочешь, я помогу тебе построить кормушку?
Молча поднял на меня взгляд и посмотрел как на умственно отсталую.
- Ты же не строитель, мам.
- Ну, и что? А вдруг я умею строить кормушки лучше любого строителя?
Снова этот взгляд, полный скептицизма.
- Поняла, - подняла я руки, сдаваясь. – Кормушки могут сроить только строители и мой сыночек.
- Да, - деловито кивнул Ваня. – Я сейчас поем, потом всё приготовлю для строительства. Поиграю с папой, а потом мы с Матвеем построим кормушку.
- Хороший план.
Но ни в обед, ни после обеда на пороге нашей квартиры не появился ни один из строителей. Лёша не брал трубку, а после вовсе выключил телефон, а Матвей попросту не приходил. Возможно, был обижен нашим вчерашним появлением в компании неизвестного ему мужчины. Хотя, с другой стороны, какое ему дело? Мы посторонние друг другу люди. И я не обязана хранить ему верность и отчитываться о своих маленьких приключениях.
Наконец, когда на часах было уже почти шесть часов вечера, а Ваня всё продолжал верить в то, что кто-то, кроме меня, поможет ему построить кормушку, в дверь позвонили. Долго и протяжно. Словно сев на кнопку звонка.
- О! кто-то пришёл! – подскочил на месте Ваня и, бросив детальки конструктора рядом с недостроенной башней, выбежал в прихожую.
Следом за ним пошла и я.
- Подожди, Ванюш. Я открою, - обошла застывшего в нетерпеливом ожидании у комода сына и приоткрыла дверь, моментально придя в ярость от увиденного.
- Привет, любимая! – едва ворочая языком, с трудом удерживая себя в вертикальном положении, за порогом стоял бывший муж. – Заждалась?
В горле застряли слова не самого приятного оттенка.
- Папа? – спросил Ваня, протискиваясь между мной и дверным проемом.
- Здорова, малой! – пьяная рожа скривилась в ухмылке. – Соскучился по папке? А мамка его не пускает домой, прикинь?
- Ванюш, - положила сыну ладони на плечи и мягко повернула в сторону квартиры. – Иди пока приготовь игрушки, а мы с папой поговорим.
- Ладно, - протянул сын задумчиво и, бросив еще один хмурый взгляд на отца, вошёл в квартиру, пройдя прямиком в свою комнату.
Прикрыла дверь и фактически загородила ее своей спиной, недвусмысленно давая понять бывшему, что сегодня он в мою квартиру не попадёт.
- А меня впустить не хочешь? – сделал шаг ко мне Лёша.
- В таком состоянии тебя могут впустить только в вытрезвитель, - смерила его брезгливым взглядом.
- Не хочешь впускать? – склонил голову на бок, выпятил нижнюю губу и кивнул каким-то своим мыслям, вероятно, строя логические цепочки отравленным алкогольными парами серым веществом. – Свято место пусто не бывает, да?
- О чем ты, вообще?
- О хахале твоем новом, - его голова, подобно болванчику склонилась к другому плечу. – Ты его любишь?
- Игнатьев, - закатила я глаза и скрестила руки под грудью. – Иди домой, проспись, а потом приходи. Пока ты в таком состоянии, я тебя к сыну, всё равно, не подпущу.
- Запланировала потрахаться с новым пихорем, а я невовремя?
- Закрой свой рот и вали отсюда, - процедила сквозь стиснутые зубы, мгновенно ощетинившись. – И не смей даже пальцем касаться моей личной жизни. Единственная общая тема между нами – это наш сын. Всё остальное – не твоего больного ума дело.
- Нет, женушка, - отрезал он с оскалом гиены и внезапно навалился на меня, вжав спиной в дверной косяк. Холодные влажные руки занырнули под подол платья, до боли и синяков сжали бедра и стали подниматься выше. – Всё, что касается тебя и моего сына – моего ума дела. Можешь сколько угодно корчить из себя гордую недотрогу, но всё равно в итоге ты приползёшь ко мне. Хрена с два у училки хватит денег на то, чтобы поднять нормального пацана. Приползёшь и будешь умолять меня вернуться.
- Ничтожество! - попыталась его оттолкнуть, но острый дверной косяк лишь сильнее впился в спину. – Не трогай меня! Я буду кричать!
- Кому ты, нахрен, сдалась, дура? Кто тебя возьмёт с прицепом? – от запаха едкого перегара закружилась голова. Еще немного и меня попросту стошнит ему в лицо.
- Мразь! – слёзы обиды неконтролируемо брызнули из глаз. В груди взорвался вулкан, выпустив наружу кипящую лаву давно копившейся ненависти и злости. Собрала последние крупицы сил и впилась ногтями в его горло, намереваясь вырвать кадык и запихнуть ему же в его вонючую пасть.
В синих глазах напротив плеснулось удивление. Периферийное зрение уловило какое-то движение рядом. В следующую секунду от меня, буквально, оторвало Игнатьева и швырнуло в стену напротив.
Непроизвольно закрыла ладонями рот, увидев, как обмяк бывший муж напротив, стекая по стене на пол.
- Исподтишка, тварина! – замямлил, силясь встать. – Давай лицом к лицу! Кишка тонка, урод?
- Хочешь проверить, проктолог? – арктический тон Матвея ударил по ушам, широкая спина закрыла мне доступ к слизняку, поднимающемуся по стеночке.
Воздух вокруг буквально наэлектризовался. Игнатьев с упорством осла продолжал скрести на свой хребет, провоцируя Матвея еще больше выйти из себя.
- Рыцарь гребаный, - держался за стену бывший, словно после удара об нее опьянел еще сильнее. Тыльной стороной ладони утёр сопли, сфокусировал осоловелый взгляд на лице Матвея и с вызовом произнёс. – Что стоишь? Бей ещё.
- Не надо, - поймала Козырского за руку раньше, чем он успел бы ею замахнуться. Преодолела разделяющие нас полшага и прижалась грудью к его спине. Матвей словно гудел изнутри: настолько он был полон эмоций. – Он пьяный и не соображает, что делает. Ты его сейчас ударишь, а завтра он побежит писать заявления. Это того не стоит.
- Мать Тереза, блин, - ехидная усмешка сорвалась с губ бывшего вместе с шумных выдохом.
- Пойдём-ка, друг. Я тебя провожу, - двинулся к нему Матвей, вынуждая моё сердце зайтись в грудной клетке бешеным поршнем.
Я была уверена в том, что Матвей не сдержится и ударит его, но вместо этого Козырский схватил упирающегося Игнатьева как щенка за шкирку и поволок вниз по лестнице. Звуки шагов и пьяных возмущений становились всё дальше. Где-то внизу хлопнула дверь и стало оглушительно тихо.
Паника подкатила к горлу. Фантазия рисовала в голове картины кровавой драки, после которой у Матвея есть стопроцентные шансы попасть за решетку благодаря знакомствам и дотошности Игнатьева.
Но не прошло и минуты, когда подъездная дверь снова открылась и по лестничным пролетам послышались уверенные неторопливые шаги, после чего Козырский, ступая по ступенькам, подошёл ко мне.
- Успокойся, - обхватил он моё лицо ладонями и мягко стёр дорожки слёз подушечками больших пальцев. – Всё хорошо.
Угольные глаза смотрели на меня сосредоточенно, между густыми бровями пролегла морщинка.
- Где он? – спросила, силясь вернуть себе самообладание.
Распустила тут нюни!
- В клумбе.
- Ты его…?
- Я его не трогал, - опередил меня Матвей. – Цветочек сам пророс. Удобрения внутри полно.
- Это дерьма-то? – усмехнулась сквозь слёзы и шумно втянула носом воздух.
- Видимо.
- Прости, что тебе пришлось в этом поучаствовать, - стыдливо опустила взгляд. Тело сотрясала крупная дрожь, пущенная выбросом адреналина.
- Перестань, - нахмурилась он еще сильнее и заставил посмотреть ему в глаза. – Тебе не за что извиняться.
Теплые ладони плавно перекочевали с лица на шею. Большие пальцы зафиксировали подбородок, словно для того, чтобы я смотрела только на мужчину напротив.
- Он тебе ничего не сделал? – спросил Матвей обманчиво спокойно.
Я чувствовала, что внутри него все еще гуляла злоба и как слон в посудной лавке ломала равновесие.
- Ничего. Всё в порядке.
- Ване?
- Нет, - слабо качнула головой. – Я не впустила его в квартиру.
- Ладно, - облегченно выдохнул Матвей. Сосредоточенный взгляд темных колодцев стал мягче и на мгновение скользнул к моим губам.
- Ой! – спохватилась я и сделала шаг к двери квартиры, потеряв тепло мужских рук на своей шее. – Ваня один дома.
- Я, как раз к нему шёл, - запусти он руки в карманы джинсов.
- Зачем? – часто заморгала, прогоняя остатки влаги в уголках глаз.
- Я же вчера сказал, что сегодня приду. Если ты против…
- Он тебя ждал.
- Да? – губ Матвея коснулась легкая улыбка.
- Да, кормушку с тобой хотел построить. Завтра в садик нужно унести.
- А я без инструмента, - усмехнулся Козырский.
- Ваня всё подготовил. Еще с самого утра.
- Ну, тогда… - Матвей нерешительно переступил с ноги на ногу, поднял руку и смущенно потёр затылок. – Я могу зайти? – указал он кивком головы на дверь.
- Да, конечно! – спохватилась я, торопливо вытирая щеки от щипающих следов слёз. – Проходи.
Открыла дверь, но Матвей придержал её, впуская меня в квартиру первой.
- О, привет! – выбежал Ваня из своей комнаты.
- Привет, старичок, - сказал Матвей и скинул кроссовки, аккуратным движением ноги, выровняв их на коврике.
Традиционный удар кулачком о кулак зародил в груди чувство того, что так было всегда. Было что-то особенно близкое в этом их приветствии.
- А папа где? – спросил Ваня.
Растерянно переглянулась с Матвеем и натянуто улыбнулась.
- А папе… папе пришлось срочно уехать по делам, Ванюш.
- Понятно, - чуть нахмурился сыночек, о чем-то задумавшись. На мгновение перевел взгляд на дверь позади нас, а затем посмотрел прямо на Матвея. – А ты кормушки строить умеешь?
- Кормушки? – изобразил Матвей удивление, забавно при этом вскинув брови. – Ну, если ты мне поможешь, думаю, у нас может что-то получится.
- Это не я тебе буду помогать, а ты мне, - деловито изрёк пятилетний важный чемодан. – Я, вообще-то, уже делал кормушки.
- Раз так, то придется тебе научить и меня, - хмыкнул Матвей и мягко подтолкнул Ваню в сторону его комнаты. – Пойдём, старичок, строить, а мама пусть пока отдохнёт.
- Да, мама сегодня рано проснулась… - начал рассуждать Ваня, входя в комнату. Конец предложения я уже не расслышала.
Матвей вошёл следом за ним и, ободряюще на меня взглянув, подарил напоследок легкую улыбку и скрылся в комнате Вани.
Только в момент, когда дверным полотном меня отрезало от сына и Матвея, позволила себе протяжный шумный выдох. Плечи поникли, опущенные руки снова задрожали от пережитого потрясения. Прислонилась спиной к стене, вжалась затылком в жесткую холодную поверхность и прикрыла глаза.
Даже в самом страшном сне я и представить себе не могла, что когда-нибудь окажусь в подобной ситуации с человеком, за которого когда-то вышла замуж и родила сына.
А если бы Матвей не спустился прямо сейчас? Что, если бы он до сих пребывал в том настроении, в котором был вчера?
Даже подумать об этом страшно.