Глава 24. Аид
Быстро пробираюсь по залу, приклеив взгляд к тонкой линии позвоночника и маленьким выпирающим лопаткам. Пальцы зудят от желания прикоснуться. Прячу руки в карманы, чтобы не распустить их раньше времени.
Моё появление у стола сопровождается звоном падающей вилки под мерную трель рояля.
Поднимаю вилку, отдавая её официанту, и осторожно кладу ладонь на сгорбленное старческое плечо, закутанное в чёрную грубоватую ткань.
— Здравствуй, ба, — говорю, склоняясь к морщинистой бледной щеке, чтобы оставить почтительный поцелуй.
На противоположной стороне стола ловлю взгляд подведённых кошачьих глаз, которые округляются, курсируя по моему лицу и телу.
Сощурившись, сжимаю губы. В ответ получаю ледяной блеск и задранный нос.
Чертовски отличная идея, Тинатин! Вырядиться в платье, которое нифига не прикрывает ни сзади, ни спереди. Вырез такой низкий, что я вижу верхнюю часть её груди и ложбинку посередине. Слишком полной для её комплекции груди, но это я уже и так знаю, черт возьми! И все остальные тоже теперь это знают.
Она с подозрением следит за тонкой иссохшей рукой, которая накрывает мою ладонь и сжимает её.
Я никогда не говорил, что меня нашли в капусте.
У меня есть семья.
Заглядываю в потускневшие старческие глаза, улыбаясь.
— Аид Джафаров, — нежно кряхтит моя прародительница, выворачивая трясущуюся голову, — ты верно хочешь грома в декабре?!
— Я бы на это посмотрел, — смеюсь, склонившись к сидящей рядом Фариде.
Целую и её щёку тоже.
В кое-то веке вижу сестру не беременной.
— Аид?! — восторженно хлопает она глазами. — Откуда ты?
— Из Центра, — щёлкнув её по носу, говорю я.
Выпрямляюсь и обхожу стол, прихватив по дороге свободный стул с высокой спинкой.
Вклиниваю его между Тиной и её новым другом, который мгновенно испаряется, проблеяв какие-то извинения.
Прежде чем сесть, случайно провожу тыльной стороной ладони по гладкому тёплому плечу, мечтая прижаться к нему губами.
Тина дёргается, подпрыгивая на месте, и прячет руку на коленях, но я уже успел увидеть на её запястье свой подарок.
Усаживаюсь, сдерживая победную улыбку, и прижимаюсь своим бедром к её. Тина опускает подбородок, пряча лицо.
Эта причёска… И это платье…
В её ушах маленькие серёжки. Серёжки и браслет. Больше никаких украшений на ней нет.
Я подарю ещё.
Хочу её сожрать. Нет, я хочу засунуть её руку в свои трусы и наблюдать за выражением её лица, а потом просунуть свою руку в её кружевные трусики и убедиться в том, что мы хорошо друг друга дополняем.
— Ещё шампанского? — спрашиваю тихо, склонив голову к её уху и протянув руку за бутылкой.
— Проваливай, — глядя в свою тарелку, шепчет Тина.
Благодушно усмехаюсь.
Чудесный вечер, чтоб его.
Наполняя бокал, бросаю взгляд на Самира. Он наблюдает за нами с холодным пристальным интересом. Самир тёртый калач. В городе он делал свои дела задолго до того, как я начал ходить пешком под стол.
Но это не значит, что он может так на меня смотреть.
Правильно разгадав ответный посыл, он спокойно и неторопливо встаёт, извинившись.
Меня это устраивает.
— Уже уходишь? — спрашивает Тинатин, чем бесит меня.
— Хочу переговорить кое с кем, приятного вечера, — мягко отвечает он.
Смотрю на него флегматично.
Я пока не знаю, что ему нужно от Тины, но это явно не добросердечная приятельская дружба. Я не хотел бы огорчать её известием о том, что мужчины не водят приятельские дружбы с женщинами не совсем своего круга, если только не собираются их трахать. И этого не изменит даже то, что моя Дикарка умная и, без сомнения, интересная собеседница, но сама по себе она ему на хрен не сдалась.
Думаю, это расстроит её, а я бы не хотел её расстраивать.
— Вы что, знакомы? — с подозрением дребезжит моя бабушка, стряхивая с себя столетнюю усталость, — почему я не знала?
— Мы не знакомы! — резко отвечает Тина, вскинув голову.
— Немного, — поправляю я, возвращая на место бутылку и кладя ладонь на её коленку под столом.
— Где тебя носило целый год? — опомнившись и тыча в меня крючковатым пальцем, разоряется моя родственница, — за это время я могла умереть!
— Все умирают, — пожимаю я плечом.
— Негодник, — хрипло смеётся она, довольно причмокивая.
Тина впивается пальцами в моё запястье, мешая задрать повыше платье. Фарида смотрит на нас, продолжая часто моргать. Чтобы не создавать лишней возни, оставляю всё как есть.
— Не дёргайся, — шепчу, откинувшись на стуле, — а то все подумают, что я тебя лапаю.
— Катись в задницу, — советует она, оставляя в покое мою руку, которую я тут же протягиваю повыше, скользя ладонью по её бедру через тонкую ткань платья. Она сидит так, будто палку проглотила, но я вижу восхитительные мурашки на её изящной шее с выпирающим позвонком.
— Это мы тоже можем попробовать, — чувственно бормочу ей.
Тина поворачивает голову, обжигая меня своими полуночными глазами. Они мечут молнии, делая её заводяще бешеной. Прочертив зигзаг на моём лице, она поджимает губы и отворачивается.
— Хочешь потанцевать? — спрашиваю примирительно, придвигаясь чуть ближе и игнорируя повисшее за столом молчание.
Она вскакивает, сбрасывая мою руку и хватая со стола сумочку. Чуть не раздавив шпильками официанта, уносится прочь, как шаровая молния.
Согласен. Нам пора отсюда убираться.
Вздохнув и посмотрев на своих родственниц, встаю со стула.
Вечер обещает быть таким, как я и предполагал.
Две пары изумлённых глаз наблюдают за мной неотрывно.
Положив руки в карманы брюк, иду следом, влекомый ягодным ароматом, который почти различаю среди какофонии посторонних запахов.
Пройдя через зал, Тина сворачивает в коридор с уборными. Её платье чуть-чуть прикрывает икры. Идеальная длина для её ног и роста.
Широко шагаю, чтобы не отставать.
Она влетает в туалет и захлопывает дверь, два раза провернув замок.
Прислонившись к стене напротив, терпеливо жду, когда она напсихуется.
Дверь распахивается через минуту, не больше. Она осматривает меня с головы до ног, будто не сомневалась в том, что я буду прямо здесь за дверью, и высокомерно бросает:
— Не подходи.
Оттолкнувшись от стены, выпрямляюсь. Пытаясь смотреть ей в глаза, а не на её сиськи, напоминаю:
— Ты хотела показать мне своё бельё, вот я и пришёл.
Тина сопит, сверля меня глазами и вытянув руки по швам. На шпильках она прибавила в росте. Эти её шпильки. Чёрт.
Её ноги у меня на шее, и туфли мы оставим…
Кровь несётся по моим венам, удары пульса отдаются в паху, вызывая желание поправить свой член. Я почти пропускаю плавную перемену в настроении моей Дикарки.
Расслабившись и поведя плечом, она вдруг заявляет:
— Понимаешь ли, в чём дело, у этого платья очень низкий вырез…
Это я, бл*ть, уже заметил.
Я уже минуту думаю о том, какие они, эти её кокетливые сиськи! Я хочу поскорее их увидеть, попробовать и потрогать. Но мы не можем делать это здесь. Нам срочно нужно валить отсюда.
— И ткань очень капризная, тонкая, — подойдя ко мне вплотную, вкрадчиво продолжает она, глядя на меня снизу вверх. Наблюдаю, опустив подбородок и не двигаясь. Тина мило улыбается мне в лицо и разглаживает борты моего пиджака со словами. — Так что, сам понимаешь, белья на мне никакого нет, и моё приглашение больше не действует. А теперь дай-ка мне пройти, шут гороховый!
Мой рот разъезжается в улыбке.
Смеюсь, качая головой и рассматривая её всю.
Тина кусает губы, но в конце-концов сдаётся и издаёт тихий смешок, пряча взгляд.
Больше не могу терпеть.
Обняв её лицо ладонями и заглянув в искрящиеся глаза, хрипловато объявляю счёт:
— Один ноль в твою пользу. Сегодня ты победила.
Накрываю её губы своими, сминая их и толкая в неё свой язык.
Тина реагирует мгновенно.
Приоткрывает ротик, пропуская его. Стонет, падая на меня и цепляясь за смокинг.
Её рот на вкус, как шампанское. Губы такие полные и сочные. Я не могу от них оторваться. Глажу её язык своим, заставляя присоединиться. Она присоединяется, пуская меня ещё глубже, и сама просит пустить её.
Она чертовски быстро учится. Это немного пугает.
У меня стоит, и я хочу, чтобы она тоже об этом знала.
Опускаю руки и рывком подтягиваю её бёдра к своим, немного оторвав ноги от пола. Я всерьёз не чувствую на упругой заднице никакого белья, пока мну её, заставляя Тину чувствовать себя.
По её телу проходит дрожь.
Вот так-то лучше!
Как же я хочу её. Я бы даже согласился на неумелый минет, лишь бы только она не оставила меня евнухом, когда попрошу об этом.
Она обвивает руками мою шею и прижимается своим лбом к моему, разрывая наш поцелуй. Закрываю глаза, слушая её неровное дыхание. Её полная грудь вжимается в мою. Это я тоже охренеть как чувствую. Ощущения стекают по животу вниз.
— Иногда ты такой кретин… — шепчет Тинатин.
— Ты уже говорила… — зарываясь лицом в её шею, шепчу я.
— Чего тебе нужно? — обиженно спрашивает она.
Улыбаюсь, целуя её за ушком и вдыхая приятные запахи её волос и кожи.
— Хочу показать тебе тридцать второй этаж, — говорю, заглядывая в её лицо.
Оно хмурое и досадливое.
— И что там? — дует она свои губы.
— Мой дом, — говорю, опуская её на ноги.