Глава 3. Тина
— О, мамочки… — стону, закатывая глаза.
Чили с серьёзным видом исследует пространство под безлистым кустом, недалеко от старой брусчатой дорожки, ведущей к дому, прежде чем, наконец-то, сделать СВОИ ДЕЛА.
Назад и вперёд, вперёд и назад.
Снова и снова.
Это может длиться до пяти минут.
Это сложный ритуал, который зависит от всего. Не прервут ли его, дует ли ветер, или, не дай Бог, в пределах пятидесяти метров появится другая собака. Чтобы Перчик не отморозил почки, я напялила на него вязаную собачью толстовку с капюшоном.
Переминаясь с ноги на ногу от холода, прячу подбородок в ворот своего свитера. На мне пальто, домашние тапки, пижамные штаны и огромные вязаные носки, но ледяной ветер пробирает до костей, а ведь ещё только октябрь!
Вернее, уже октябрь.
В последнее время мои дни пролетают с сумасшедшей скоростью. Мои дни совершенно безумные.
Я никогда не занималась чем-либо в таком темпе и с такой самоотдачей.
Я сейчас говорю о нашем доме, или центре помощи, хотя это по сути одно и тоже, ведь мы будем жить в нём вместе с нашими гостями.
Я стала частью чего-то действительно значимого. Благодаря Мире и её миллионам.
Я узнала, что в городе нет ни одного подобного заведения!
НИ. ОДНОГО.
Мы должны это сделать, чёрт возьми! Просто обязаны!
Сжимаю колени, покрываясь мурашками и готовясь к финалу собачьего балета. Достаю из кармана рулон с пакетами и отрываю один задубевшими пальцами.
— Слава богу… — бормочу, собирая какашки Чили, и подхватыватываю его раньше, чем он начал гонять палые листья по дорожке.
Зажав собаку подмышкой, быстро семеню к дому. Взбегаю на крыльцо и вхожу внутрь.
Дом сотрясают звуки работающих дрелей и стуки молотков. Первый этаж весь замотан в плёнку и строительные леса, работает ремонтная бригада.
Всего в доме десять комнат. Шесть на втором этаже и четыре на первом, помимо гостиной, кухни, огромного подвала и такого же чердака.
Мы заняли комнаты на первом этаже. Я не очень — то привыкла к таким большим пространствам, где до холодильника можно доехать на самокате.
Пробегаю мимо холла прямиком в кухню, где опускаю Чили на пол и подхожу к плите погреть руки.
Бросаю пакет в мусорное ведро, не спеша раздеваться, потому что у нас беда с отоплением, а осень в этом году какая-то обезумевшая.
— Брррррррррррр… — передёргиваю плечами, когда по телу начинает растекаться тепло.
Чили рисует восьмёрку у моих ног, громко лая.
— Вон…съешь бульона… — кивает наша экономка Фатима на дымящуюся чашку, которая стоит на столе.
— Ооооо…божественно… — бормочу я, глотая слюну. — Спасибо…
Фати разминает тесто, громко шлёпая его о стол. Эта святая женщина знает толк в готовке. Если бы не она, мы бы уже умерли с голоду, потому что ни я, ни Мира готовить не умеем.
Мой желудок жалобно урчит.
— Смотри, а то ветром унесёт, — качает головой Фати. — Тебе нужно поднабрать, ты же как скелет…
— Не преувеличиваяй… — фыркаю я, заглядывая под крышку одной из кастрюль.
Мммммм…это рагу…
В моём теле всё довольно усреднённое. Да и в моём лице тоже. Никаких особенно выдающихся частей, вроде длинных ног, как у Миры, или голубых глаз, как у неё же. Нет, во мне всё предельно традиционное.
Это не хорошо и не плохо. Я симпатичная, вот и все. Ладно, я очень даже симпатичная, но кого это волнует, если моя жизнь бесконечные долги?
В последнюю неделю я с головой ушла в работу, а вчера забыла поужинать, потому что поздно вернулась домой. У нашего центра уже есть название и счёт в банке, а ещё бухгалтер и юрист.
Ну, а у меня теперь есть оклад, правда мы пока не решили, какая у меня должность. Вообще, все это немного пугает. То, что я планирую обращаться с большими деньгами.
Но, я ведь справлюсь, да?
Сбрасываю пальто и вешаю его на спинку стула, попутно включая кофемашину и ноутбук. Кофемашина — это все, что осталось от моей прошлой жизни.
По утрам без кофе я совсем слабо соображаю. Мне нужно кружки две, не меньше.
Усевшись за стол, поджимаю под себя ноги и перебрасываю волосы за спину, не имея желания сейчас ими заниматься. Придвигаю к себе ароматную чашу аппетитнейшего бульона, чувствуя, как звенит пустота в животе.
Проваливаюсь в свою почту, чтобы не терять времени.
В последнее время мне его вечно не хватает.
Я успеваю поесть и выпить чашку кофе, когда на кухне появляется Мира. Она подхватывает одержимого Перчика и целует его нос, удерживая вертлявое тело напротив своего лица. На ней забавная пижама и точно такой же свитер, как у меня и Чили.
Фати любит вязать так же, как и готовить.
— Доброе утро! — говорю, подняв на неё глаза.
— Доброе… — отзывается сестра, подходя к Фатиме и оставляя на её щеке нежный поцелуй.
Фати была экономкой в доме Марата Джафарова, но ушла оттуда вслед за Мирой, после того, как этот мудак выбросил сестру на улицу.
Ну, может и не совсем на улицу!
Плевать. Он худшее, что случилось с ней в жизни! Кому, как не мне это знать?! Её тихими слезами можно было полгорода напоить!
— Я тут всё подсчитала, — говорю ей, потирая руки. — Ты конечно очень богатая, но, лучше бы тебе такой и остаться. Нам нужны пожертвования.
В самом деле. Тяготы благотворительности лучше делить на всех толстосумов, а не на одного единственного. Деньги имеют свойство заканчиваться, и ни я, ни тем более Мира, не разбираемся в финансовых вложения.
— И где их взять, эти пожертвования? — спрашивает Мира, садясь рядом со мной.
Ну, здесь все просто…
Оставляю эту мысль, изучая её лицо.
Под глазами проступают небольшие тени, а скулы выпирают так, что можно порезаться. Всё это ужасно не нравится нам с Фати. Она будто тает на глазах, половину дня пропадая где-то в своих мыслях!
Всё это после визита другого Джафарова, провались они там все пропадом! Того Джафарова, который невоспитанный мужлан с глазами тёмными настолько, что в них можно рассмотреть своё отражение!
К чёрту его и его глаза!
Четыре года назад на свадьбе эти глаза дважды на меня не взглянули, такая по их меркам я была неприметная.
Я не ждала…просто…
Он был таким…молодым и дерзким на той свадьбе…красивым…богатым, чёрт возьми!
Много улыбался, как и его кузен, этот кусок дерьма Марат Джафаров…
В моём окружении не было таких мужчин, я тогда солидно обалдела…
Ай, к черту всё…
Меня поражает и тревожит совсем не это!
Глядя на Миру я думаю о том, что никогда не видела…чтобы один человек так тосковал…без другого отвратительного человека!
— У толстосумов, — брезгливо отвечает Фати на вопрос моей сестры, врываясь в мои мысли.
Встряхиваюсь.
Мира напрягается, глядя на меня хмуро.
Зная, что встречу сопротивление, напускаю на себя важный вид и говорю:
— Ты должна организовать благотворительный вечер. И позвать на него своих «друзей».
У моей сестры предостаточно всяких связей в “светском обществе” нашего города. Среди элиты. А если точнее, среди жён толстосумов. Ведь она сама была одной из них.
Прощальные подарки от её ужасного брака.
— Нет! — В панике восклицает сестрв. — Никто не придёт…я…не хочу их видеть…
Вздыхаю.
— Это для дела, Мира, — говорю убедительно. — Мы взялись за это дело. Мы уже начали. Назад дороги нет. И мы должны всё сделать грамотно!
Она ставит Перчика на стол и быстро встаёт. Подходит к окну, повернувшись к нам спиной.
Хрупкая и очень одинокая на вид. Но, она не одинокая. У неё есть мы.
— Я не могу… — тихо бормочет Мира, оборачиваясь. — Они меня засмеют…я…никто…
От её слов меня просто подбрасывает!
— Ты женщина с девятизначным счётом в банке! — Возмущённо "ахаю" я. — Ты НЕ НИКТО! Тебе нужно помелькать. Напросись к кому-нибудь…на один из этих…УЖИНОВ…
Где стол сервируется таким количеством приборов, что можно было бы солидно осеребриться при желании!
Мира молчит, поэтому рассуждаю я:
— Нужно купить платье и…
— Ты пойдёшь со мной… — перебивает она меня.
Вскидываю голову и, запинаясь, тараторю:
— Нет! То есть…я…не могу…я…
Боже…ни за что…
Я прекрасно знаю, что ужин нужно начинать с самой ближней к ладони вилки, и блюда там разносят соответственно порядку этих чёртовых вилок! Потому что я сама работала официанткой на таких банкетах!
— Я не пойду туда одна, — отрезает, Мира.
— Но…ты всегда ходила! — восклицаю я, начиная паниковать.
— А теперь не пойду! — стоит она на своём.
— Это место не для таких, как я! — взвизгиваю, роняя руки на колени.
Я многое готова терпеть…но только не пренебрежение в свой адрес…ладно, я вообще ко многим вещам нетерпима…
— Это для дела, Тина, — сокрушённо вздыхает моя сестра.
Вот…черт…