Глава 30. Аид

— Если хочешь что-то сказать, говори сейчас, — подавшись вперёд и крепко держа руль обеими руками, предупреждаю я.

За пеленой бесконечного снегопада всё же мелькнула табличка с названием города.

— Ну, слава богу… — бормочу себе под нос.

Как только мы доберёмся до дома, разговоры придётся серьёзно подвинуть, поэтому я хочу разрешить любые противоречия, не выходя из машины.

— Если бы хотела что-то сказать, сказала бы! — огрызается Тина, глядя в окно.

Вздыхаю, скользнув по ней взглядом. Теперь, когда она здесь со мной, чувствую себя превосходно. То, что она обо мне волнуется, радует вдвойне.

Сбрасываю скорость, въезжая на кольцо, и расслабляюсь. Кажется, мы успеваем оказаться в моей квартире до полуночи. Хотя нам обоим вроде как плевать.

Бл*дь. Ну что за женщина?

Помимо прочего, кажется, что она нервничает. Я думаю, из-за родителей. И это не то состояние, в котором я хочу её видеть. На самом деле ни одна из моих сестёр не позволила бы себе подобного, — покинуть дом с посторонним мужчиной посреди ночи. Но у них строгое классическое воспитание. Мои сестры — ценные ресурсы. Они воспитаны для брака, и мужей им подбирал отец. Мои сестры такие, какими должны быть женщины… кхм… послушные и знающие своё место. По крайней мере на людях.

Черный внедорожник нагнал нас на выезде из посёлка. Она тоже его видела, поэтому вопрос просто исчерпан!

Я не собираюсь с ней ссориться.

Только не сейчас.

— Спрячь коготки, Тинатин, — велю строго, посмотрев на её лёгкий тонкий профиль. — Ты волнуешься обо мне, и это, бл*дь, меня очень радует. Но я не вчера родился, и сам знаю, когда и что могу себе позволить.

Она резко поворачивает голову и сопит с минуту, после чего выпаливает:

— Думаешь я такая дура и не поняла, что за шрам у тебя на спине?!

Втягиваю носом воздух и уклончиво говорю:

— Это было давно…

— У тебя было пулевое ранение! — восклицает Тина и севшим голосом добавляет. — Ты… ты же мог… умереть!

— Я не умер, — говорю тихо и упрямо гляжу в лобовое стекло.

— Но мог! — не унимается она.

Послушные и знающие своё место! Как меня угораздило вляпаться в эту дикую кошку?!

— Тина, закроем эту тему, — бросаю раздраженно. — Прямо сейчас.

Она раздосадованно откидывается на спинку своего кресла, сложив на груди руки.

Маленькая и разгневанная. Её гнев всегда меня заводил. С самой первой встречи. Когда она такая, я хочу прижать её к стене и просто оттрахать. Сегодня нам обоим придётся быть поаккуратнее. Вчера мы явно перестарались. В третий раз она кончила с трудом. Она не смогла кончить, стоя в душе, поэтому мне пришлось отнести её в постель и помочь. Она и сама знает, что делать со своим телом, но предпочитает мои пальцы своим.

Чёрт…

Пфффффф…

Мой член мгновенно оживает, упираясь в ширинку. Раздражающий дискомфорт, к которому я привык за эти дни.

Нарушая правила и игнорируя красные сигналы светофоров, прорываюсь через заснеженные улицы города. Он будто вымер. Ни людей, ни машин. Только бесконечный снег.

Мне плевать на снег. Прямо в эту минуту мне плевать на всё, кроме Тины. Даю ей секунду, чтобы остыть. Ей не нравится, что я перемещаюсь без охраны. Она волнуется обо мне, и это впервые в моей жизни. Впервые в моей жизни кто-то думает конкретно обо мне. О ценности моей жизни. В груди возникает странное тянущее ощущение.

Будто я, бл*дь, растроган, как придурок!

Но я также понимаю, что она сама не привыкла, чтобы о ней кто-то заботился. Или присматривал, или защищал её, или совал нос во все её дела. Это чертовски плохо. Потому что если я добьюсь своего, то именно этим и займусь.

Выждав ещё немного, безразлично говорю:

— У меня ощущение, что сейчас ты лопнешь от злости и загадишь весь салон конфетти.

Секундная тишина, а потом она выдавливает из себя:

— Я просто не верю, что ты это сказал!

Улыбаюсь, посмотрев на неё. Она хлопает глазами, открывая и закрывая свой изумительный ротик. Решая, продолжать психовать или просто, мать его, расслабиться!

Она выбирает второе.

Спасибо!

Кусает губу, и прячет улыбку за воротом шубы.

Расслабляюсь и кладу руку на её бедро. По её ноге проходит лёгкая дрожь. Она ёрзает по сидению, опустив подбородок, а потом вдруг спрашивает, глядя на мою руку:

— У тебя ведь не будет… других женщин?

Что за долбаный бред?!

Сворачивая в Центр, доверительно и немного раздраженно заверяю:

— Я не супермен, чтобы параллельно с тобой трахать кого-то ещё.

С её губ слетает изумлённое "ох".

— Ты… ну ты и свинья, Аид! — шипит моя Дикарка, отбрасывая мою руку.

— Успокойся, — говорю, прибавляя газу. — Я уже больше всего на свете люблю тебя трахать.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​