34

В какой момент он решил, что потрогать сливочную кожу будет разумным решением – неизвестно, но пальцы будто сами собой коснулись округлого бедра прижавшейся Аише и поползли вверх, ощущая под собой шелковистость и гладкость. Девушка отреагировала мгновенно – выгнулась, как котенок, еще сильнее прижимаясь к нему мягкой грудью. Киаран сдавленно выдохнул, сжав пальцами мягкую ягодицу и буквально втискивая в себя девичье тело. Он чувствовал пожар во всем теле, особенно в одной слишком выступающей части, которая чуть не вопила о своем желании совершить возвратно-поступательные движения внутри влажной теплой мягкости. Он уже готов был остановиться, когда Аише потерлась носом о его сосок, потом прижалась щекой и что-то пробормотала невнятно. – Ая, – прошептал он хрипло, чуть отстранившись. Она тут же обвила рукой его шею. – Аише, – он легонько поцеловал девушку в висок, ощущая, как ее ловкие пальцы перебирают волосы у него на затылке. – Мммм, – простонала она. – Киаран. То есть, она знает, что он с ней сейчас? И хочет продолжения? В голове у мужчины был сумбур. Он точно был уверен, что Аише девственница. И она однозначно не могла знать, что происходит между мужчиной и женщиной в постели. Ну, без подробностей. Вряд ли в ее деревне, о которой она с такой любовью рассказывала, мужчины прилюдно любили своих жен, а те делились подробностями с незамужними девицами. Точно нет. Но она ведь назвала его по имени! Значит, он ей снился! Или она не спит? Чуть надавив на плечо Аише, он отстранил ее от себя. Глаза закрыты, губы, напротив, чуть приоткрыты, дыхание размеренное. Спит! Он тут горит от возбуждения, а она спит, да еще при этом имя его шепчет! Сняв с себя руку девушки, Киаран поднялся. Полотенце спало с его бедер, обнажая выдающуюся вперед самовольную часть тела, которая подрагивала от возбуждения при мысли о свернувшейся в кровати девушке. На вершине выступила влажная капля, которую Киаран стер рукой, слегка сжав при этом напряженный ствол. Оглянувшись на девушку, мужчина запустил пятерню в волосы. Спит! Это и к лучшему! Пожалеть он ее хотел! Приласкать, чтоб успокоилась! Приласкал, мать ее за ногу! Так, что впору опять вспоминать мальчишеское прошлое, когда женщины были только мечтой, и облегчать вручную состояние напряжения. Вот же демон! Негромко выругавшись себе под нос, Киаран поднял полотенце с пола и пошел в ванную. Спать он точно в таком состоянии не сможет, а холодная вода должна облегчить хоть немного и снять каменную твердость. Пока он отсутствовал, Аише полностью скинула с себя оделяло и снова лежала в позе звезды, раскинув руки и ноги. Взгляд невольно скользнул в рыжие кудряшки, где спрятались складочки плоти, так и манившие к себе прикоснуться. Они слегка разошлись, а свет от светильника, как раз падавший в это место, позволял разглядеть все в подробностях. Розовая плоть была слегка влажной и будто набухшей. Напряжение, снятое ледяной водой, снова вернулось с утроенной силой. Киаран грязно выругался, сжал зубы, потом решительно подошел к кровати со спящей Аише и накрыл ту одеялом до самого носа. Еще пара таких ночей, и его уже сложно будет сдержать. Как только ювелир выдаст им денег, первой же лавкой, которую он посетит, будет лавка женского белья. Купит этой рыжей красотке бабкины панталоны, чтобы больше не щеголяла своими обнаженными прелестями перед носом у здорового мужика. Щеголяла! Он усмехнулся себе под нос. Староват ты, Киаран, стал, чтобы такие молоденькие девицы сами хотели прыгнуть к тебе в постель. Да еще и страшен после болезни, как смертный грех – обросший, худой, скулы торчат, щеки ввалились, глаза черные. Элайза не узнает. И вряд ли эта девчушка стремилась соблазнить его. Мысли его перенеслись в родной мир. Судя по тому, что после искры магии его так никто и не искал, его сочли погибшим. Вернуться будет сложно. Главное – дойти до границы, а там он уже придумает, как через полог шагнуть. Если к тому времени силы восстановятся, а они точно восстановятся, то открыть портал будет делом не сложным. Откинув одеяло, Киаран сбросил полотенце на пол и скользнул в постель. Магические светильники над кроватями позволяли ему разглядеть лицо спящей Аише. Красивая. Хоть и шрамы эти прочерчивают щеку, а все равно черты лица тонкие, благородные. Не похожа на крестьян. И кость тонкая, запястья как у птички, ножки изящные, стопы маленькие, пальчики будто хрустальные. Он поймал себя на мысли, что представляет девушку в своем доме. И не только в доме, но и в своей постели. Вот до чего доводит длительное воздержание! Решительно отвернувшись к стене, он смежил веки и спустя какое-то время все же погрузился в сон с невнятными сновидениями.