Глава 6.1.

Я послушно кивнула и юркнула за высокие деревянные двери. И тут же замерла. Потому что аудитория уходила вниз амфитеатром столов, и там, внизу, за трибуной висела огромная электронная доска. Повело голову от количества студентов, от запаха дерева и чьих-то сладких духов, от голосов и высоты. Староста подтолкнул меня к столам.

— Ну же, садись. Не стой в проходе.

И я послушно села. На самом верху, у прохода, так, чтобы в любой момент можно было выскользнуть и скрыться. Не могут же они не заметить, что к ним на занятие прокрался инопланетянин!

— Добрый день, господа!

Профессор Тревор не мог похвастаться ростом, а с высоты трибуны он казался совсем маленьким. Казалось, он не в состоянии удержаться на месте, постоянно двигался и размахивал руками, шагал из стороны в сторону, а в те редкие моменты, когда стоял, дергал ногой или плечом.

— Я отправил на ваши планшеты ведомость присутствия, подпишите под своей фамилией. Напоминаю, кто пропустит более одного занятия, к зачёту допущен не будет! Если не верите, узнайте у старших курсов, они подтвердят. Да? — профессор Тревор показал рукой на девушку на третьем ряду. Она что-то спросила, но я с высоты своего места не расслышала. — По болезни? Каждый год одно и то же… Напоминаю, уважительной причиной не явиться ко мне на лекцию может быть только смерть! Так что, если хотите прогулять, позаботьтесь, чтобы кто-нибудь умер. Шутка, хе-хе, — и он нервно потёр ладони. — Так, возвращаемся к нашей теме!

Профессор щелкнул пультом, и доска за его спиной засветилась. На ней стало видно формулы, белые на чёрном, вероятно, оставшиеся с прошлой лекции. Я подалась вперёд, вглядываясь в значки и переменные, пытаясь увидеть знакомые закономерности, уловить смысл.

— Напоминаю, — продолжил профессор Тревор, и голос его, усиленный микрофоном, долетал до моего самого последнего стола, — мы говорили о том, что будем изучать дифференциальные уравнения в частных переменных второго порядка.

Он ухватился за низ экрана и легко толкнул его вверх, отчего экран поднялся по направляющим выше, открыв ещё одну доску. Так студентам были доступны записи прошлого занятия и новые выкладки.

— Сегодня мы рассмотрим задачи с применением специального вида переменных. Итак, имеем условие…

Я вслушивалась в незнакомые слова и пыталась их сопоставить с собственными знаниями, чтобы оперативно получать перевод. Чип, который до этого так здорово справлялся с бытовыми вопросами, начал греться и сбоить, отчего по виску разлилось неприятное тепло. Слова возникали в моем мозгу с опозданием, но все же возникали, и я подалась вперёд, как будто это могло мне помочь лучше слышать и понимать. У меня не было тетради, как у студентов, не было даже простого листочка, поэтому я водила пальцем по столу, повторяя за профессором Тревором. Он писал так же порывисто и нервно, как и говорил, и страсть его к математике сквозила в каждом движении. Казалось, профессор торопился и не мог насытиться переменными, дифференциалами и основаниями, он наслаждался ими, как наслаждались в книгах друг другом любовники. И я с готовностью последовала за ним в волшебный мир математики, захлебываясь от восторга. На пару часов я стала причастной самой настоящей студенческой жизни, о которой не могла даже мечтать, а потом и об этом забыла, полностью поглощенная происходящим на досках. Я быстро потеряла нить рассуждения, мне отчаянно не хватало научных знаний и простого понимания местных терминов, но и того, что я понимала, было достаточно, чтобы полностью захватить меня.

— Таким образом для дэ два но по дэ сар в квадрате будет соответствовать следующему выражению…

Тревор водил какой-то палочкой по экрану, и на чёрном фоне появлялись формулы. Некоторые студенты включили прямую трансляцию на своих книгах-планшетах и смотрели туда, иногда останавливая запись или приближая отдельные фрагменты доски.

— Возьмите мою тетрадь.

Шёпот раздался слева, и тут же до меня донёсся сложный фруктово-цветочный аромат, определение которому я бы тогда ни за что не смогла подобрать. Рядом со мной сидела женщина лет пятидесяти на вид. Она выглядела моложаво, хотя от уголков глаз, как лучики, расходились лукавые морщинки. Седые волосы легкими волнами окутывали лицо, сохранившее былую красоту. Длинную шею обнимал высокий ворот водолазки, которую женщина надела под удлинённый синий пиджак. Такие в Академии носили преподаватели. Женщина протягивала мне электронную тетрадь.

— Что вы, я не могу, — шёпотом ответила я и для убедительности помотала головой. Она казалась знакомой, но я никак не могла вспомнить, откуда.

— Берите-берите! — зашипела женщина. — Она мне ни к чему. А вам не очень удобно писать пальцем на столе.

Я смутилась. Наверняка выглядела, как ненормальная, когда всматривалась в значки на доске и водила пальцем по деревяшке. И взяла тетрадь.

— И стилус мой берите. Осторожно с ним, подарок министра! — она подмигнула. — А теперь слушайте лекцию, иначе ничего не поймёте.

Я в последний раз оглядываюсь на странную лукавую женщину, а потом возвращаюсь глазами к доске… и уже совсем ничего не понимаю. Я изучала дифференциалы, но то, что рассказывал профессор, оказалось на порядок сложнее. Однако я улавливала знакомые правила и закономерности, и каждый раз сердце мое замирало, как от маленькой победы. На краткий миг мне показалось, что я своя среди всех этих увлечённых людей.

Где-то вдалеке раздалась мелодия, возвещавшая о конце занятия, и студенты хоть и продолжали вести себя тихо, вмиг оживились, зашевелились.

— Я не понял, — профессор Тревор повернулся к аудитории. — Кто-то хочет закончить лекцию за меня?

К тому моменту мне хотелось, чтобы лекция уже закончилась хоть как-то, потому что мой мозг превратился в аморфное желе спустя пятнадцать минут активных записей.

— Таким образом переменная роша, записанная вот этим образом, является решением уравнения Карреля, при условии, что третья и четвертая переменные не равны целое пополам. Всё! Задачи для тренировки я вам отправлю на планшеты! — последнюю фразу профессору пришлось буквально выкрикнуть, потому что аудитория вмиг наполнилась шумом голосов, отодвигаемых стульев и шуршанием сумок.

Я выдохнула, откинулась на спинку стула, возвращаясь в реальность.

— Ну что, как вам лекция? — спросила женщина. Оказалось, что она никуда не уходила, а всё занятие просидела рядом.

— Очень насыщенное, — я протянула ей тетрадь. — Спасибо за помощь.

Женщина подвинулась ближе, чтобы я могла её расслышать сквозь гул голосов, и я снова уловила тонкий запах её духов.

— Вас же зовут Табита, верно?

— Да, а откуда…

— Хельга Брукс, — она протянула руку. — Ректор Академии Андромеда.

Ох, ну конечно. Я видела ректора Брукс всего один раз, мельком, когда капитан Морт привёз меня в первый раз в Академию. Взволнованная и уставшая, я не запомнила её лица. Вот это я влипла.

— Я случайно попала на лекцию, — затараторила я, пожимая сухую худощавую руку, — честно! Староста стоял на входе и загонял всех внутрь. Я даже сказать ничего не успела. Он сам меня втолкнул! Садись, говорит. Вот и села. А потом профессор, и специальные функции, и… Вы не сердитесь? — спросила я, втягивая голову в плечи. Судя по весёлому выражению лица ректора, она не сердилась.

— Что вы, мне всегда приятно видеть людей, которые тянутся к знаниям. Для этого Академия и существует на самом деле, а вовсе не за тем, что пишут в отчётах.

— Ох, это хорошо, — я с облегчением выдохнула. — Доктор Коро меня больше не отпустит, если узнает, что я ворвалась на лекцию.

Студенты выходили из аудитории, часть через нижние двери, другая часть поднималась по лесенке и мимо нас выходила через верхние. Я провожала их взглядом. Встать и последовать за ними казалось неприличным.

— Да, доктор Коро, — протянула ректор со странной интонацией в голосе. — Как он вам?

— Он очень умный, — поспешно заверила я Хельгу Брукс. Говорить за спиной доктора, что я ему не доверяю или что он почти никогда не смотрит в глаза, я не стала. — Костюмы у него красивые.

— Шерстяные, — Хельга почему-то усмехнулась. Улыбка у неё была красивая, но какая-то жёсткая.

— Он заботится обо мне и старается помочь, — добавила я, и ректор задумчиво кивнула.

— Здравствуйте, мэм, — поздоровался студент.

— Здравствуй, Колин, — рассеянно ответила она. — Слушай, Табита, а тебе нравится учиться?

Я не смогла скрыть оживления.

— Да! Очень.

— Третий курс — это, конечно, смело. Тебе бы с первого начать. И я не смогу тебя взять официальным студентом, сама понимаешь, вступительный отбор довольно строгий… Но вот слушателем — сколько угодно.

— Правда?

Едва ли эта женщина могла понять, сколько для меня значила эта возможность — открывать мир. Я всю жизнь провела в консервной банке, пусть родной и любимой, а теперь меня задумали посадить в аквариум, полный пробирок и оборудования. И маленькое окошко в мир, где пахло травой, и озоном, и деревом, дарило надежду, от которой замирало всё внутри.

— Правда, правда, — ректор снова рассмеялась. — Я выделю тебе электрокнигу и планшет из фонда, только обращаться с ними нужно осторожно и вернуть потом.

— Чужачка?!

Знакомый голос прервал речь Хельги. Я обернулась и увидела Коула. Он возвышался надо мой, закинув на плечо сумку и удерживая её двумя пальцами. Оказалось, что от него очень приятно пахнет, я не могла определить ароматы, но мне виделся почему-то лес и море. И волны, холодные и терпкие.

— Ты чего тут делаешь? Где твой друг-очкарик? — продолжил Коул.

Я не успела ответить, потому что в разговор вступила ректор:

— Студент Тамири, у вас же сопротивление материалов в условиях космоса следующей лекцией. Не советую вам опаздывать, оценка по нему будет влиять на стипендию.

Коул ответил спустя пару секунд, в течение которых рассматривал меня.

— Ректор Брукс, вы прекрасно знаете, что стипендия мне не нужна.

— Правда? — спросила Хэлена, в удивлении вскинув брови. — Стоит ли мне обсудить это с твоим отцом?

Коул поморщился.

— До свидания, ректор Брукс, — еще раз взглянул на меня и продолжил подниматься.

— Ты ему нравишься, — заявила Хэлена, разглаживая несуществующие складки на брюках.

У меня почему-то похолодело в груди.

— Вы смеетесь? Он же цепляется ко мне постоянно!

— Коул на самом деле неплохой мальчик. С отцом у его трудные отношения, и он мечется, не зная, как себя правильно вести и что делать. Но он честный и справедливый на самом деле.

Возражать я не стала. Ректор улыбалась так тепло, будто говорила если не о сыне, то о племяннике, и спорить с ней не хотелось. В конце концов, для меня только приоткрылось окошко в большой мир, и ручку его держала ректор Брукс. Если доктор Коро узнает… воспоминание о докторе пронзило острой спицей.

— О боже, сколько времени!

— Половина часа бурана, — ответила ректор.

Кошмар. Кошмар! Я обещала быть через час в столовой, и если я опоздаю, доктор Коро наверняка разозлится и придумает ещё какие-нибудь глупые исследования, лишь бы не отпускать меня больше одной.

— Извините, ректор… Я… Мне надо идти.

— Беги, беги, — усмехнулась она. — Не нужно так пугаться. И зайди завтра ко мне за документами и планшетом!

Последнюю фразу она прокричала мне в спину, когда я уже бросилась к двери. Только оказавшись в прохладном коридоре, я поняла, что не попрощалась.