Академия Анубиса
Шарм-эль-Шухер, побережье Очень Красного моря
— У вас есть совесть?
— Хотите, покажу её фото?
— Фаина Рафаиловна, это решительно невозможно! Вы меня вгоняете в гроб!
— А ничего, что вы, Анубис Озисович, покровитель мёртвых и гробом вас не удивить?
— Ужасно, — закатил он глаза. — Просто ужасно.
Но при этом даже не подумал поднять голос или запустить бронзовой статуэткой сфинкса.
Задумчиво постучал ручкой по крышке стола. Я же очередной раз полюбовалась, какой же красавец наш ректор. Прям первый в Академии Анубиса. И хорош, и пригож. Черные волосы до плеч, глаза, будто бездна тьмы, чеканные черты лица, смуглая кожа. Выше меня на голову, а я на свои метр семьдесят никогда не жаловалась. Тело красивое, не зря девочки, выбравшие себе факультативом роспись гробниц и храмов, во сне видят, что Анубис будет им позировать.
— Так будут мне дополнительные часы? — с напором повторила я вопрос. — Это же первый курс. Вы же понимаете, что они что-нибудь если не сломают, то оживят?
— На то, Фаина Рафаиловна, вас и поставили, — елейно отозвался Анубис. — Не могли же мы доверить группу абы кому!
— Но рухнула сюда только пару месяцев назад, — возразила я, тихонько забирая планшет в виде свернутого папируса со стола ректора. — Не успела ещё так себя проявить…
— Успели, поверьте, — чуть прищурился он.
Я почувствовала подвох. Невольно стиснула пальцами гибкий папирус — потрясающее чудо науки и техники, позволяющее хранить кучу данных в достаточно компактном виде.
— Успела?
Анубис ничего не сказал, но черные глаза вдруг коротко вспыхнули голубым огнем.
— За вами будет закреплён студент, Фаина Рафаиловна, — произнес он и сделал паузу.
Я приподняла бровь. Уголки красивых губ Анубиса дрогнули в едва различимой улыбке.
— Особенный студент. За ним нужен будет глаз да глаз.
— А подробнее? — осторожно поинтересовалась я.
— Идите, Фаина Рафаиловна, — хмыкнул он. — У вас теперь есть дополнительные часы. А про студента я расскажу вам, когда он… прибудет. Поверьте, вы будете в восторге.
— Да я… уже, — призналась я, понимая, что это не подвох, а спасайся, кто может.
— Ну так идите.
И снова такая улыбка, что тут же хочется врезать с ноги. Но нельзя, не положено-с. Не бьют-с работодателя за то, что он изгаляется над бедненькой маленькой девочкой. Что? Не маленькой? Что бы вы понимали в размере! Тридцать девять — давно не девочка? Ну так и тут не жертвоприношение девственниц!
В итоге из кабинета я вышла вся в раздрае и желании перекусить. Покосилась на табличку на двери: «Шака-ал Анубис Озисович. Ректор». Шакал настоящий… вот уж фамилия! А с виду такой приличный мужчина. Но что есть, то есть.
— Фая! — донесся справа голос запыхавшейся Нурет, в просторечье Нюськи Ивановой, девочки-катастрофы, рухнувшей в нижний мир за полгода до меня. — У нас тут вызов для тебя. Родня хочет видеть.
Она тут же вручила мне в руки лист бумаги:
— Держи. Озисович уже подписал.
Родня? Божечки-кошечки, не надо так, у меня слабое сердце. Единственная моя родня — племянник Тёмочка. Мальчик ангельской внешности и не очень традиционной ориентации. Именно его фото в роли совести я бы и ткнула ректору. Но тот, будто чуя подвох, фото всё же не затребовал.
Тёма рухнул в Нижний мир со мной. Все приличные женщины попадают в другой мир в одиночестве и сразу же в объятия сказочного принца. Я же оказалась тут вместе с племянником, которого утянули по недоразумению. И который сам ещё то недоразумение.
И вместо принца меня подобрал Анубис, который и комнату сдал, и на работу пристроил, и пироги вечерами ходит, сволочь, и жрет. Правда, при этом хвалит.
— Какая родня? — обалдела я, изумлённо пробегая глазами написанное.
— Дальняя и демоническая, — пожала Нурет плечами. — Не ной, хоть скатаешься на пару дней, развеешься.
Ну, Анубис. И ни слова не сказал!
***
Где-то в Одассосе
— Леопа-а-а-ард!
Я сделал вид, что меня это не касается, спешно запихивая в рюкзак последние вещи. Меня ждала Академия Анубиса! Наконец-то дали добро на заселение, до начала занятий пара недель!
Наконец-то врожденная демоническая сила пойдет в дело, а не абы как! Я, конечно, не слишком сознателен для своих шестнадцати лет, но тётушка Сарабунда сказала, что пристроит меня работать в питомник для бесенек, если я не возьмусь за голову.
И я понял, что уже вот взялся. Прямо от души так взялся!
— Лео, мать твою, немедленно открой дверь!
Я закинул рюкзак на плечо, подхватил пакет, куда спихнул не влезшие вещи, и распахнул дверь.
— Мамочка, ты уверена, что правильно высказалась? — невинно поинтересовался, глядя в прозрачно-зелёные глаза стоявшей напротив белокурой женщины.
Глаза, правда, метали молнии. И я серьёзно рисковал, становясь у неё на пути.
— Почему ты мне ничего не сказал?
— Я говорил! Но ты меня послала к дядюке!
— Не ври матери! Не к дядюке, а к Ванцепупу Птолемеевичу!
Я не стал говорить, что именно он в своё время предложил помочь с поступлением в Академию Анубиса.
— Мамочка, у меня поезд, — выпалил я, сгреб её в охапку, чмокнул в щеку и выскочил в коридор.
Пронесся мимо отца, который даже не оторвался от планшета, читая очередные новости.
— Мама, папа, не скучайте, я вас люблю! Напишу из Академии!
— Леопа-а-ард!
— Ада, дорогая, нашего ребенка зовут Леонард.
— Когда он ведет себя, как долбодятел, то он леопа… Нет, тигр драный!
Дверь захлопнулась, дальнейший разговор я уже не слышал. Ибо даже Леонарда Эрайроса, сына Фейроса и незабвенной Ады, поезд ждать не будет. А в Шарм-эль-Шухере мне надо быть уже ночью!
Мне на плечо вскарабкался черненький паучок.
— Вперед? — уточнил он тоненьким голосом. — Меня папа пытался закрыть в вазе с неприличными мальчиками, но я выбрался!
— Умница, Сёма, — одобрил я и погладил его по лапками. — Газуем!
…Вокзал шумел, галдел, ни умолкал ни на секунду. Мы с Сёмой успели сожрать часть припасов и направлялись к своему вагону. Засмотревшись на красоток-суккубов, пробегавших мимо, я в кого-то врезался.
— Молодой человек, наденьте глаза на лицо, а не на другое место! — раздался недовольный женский голос.
— Извините, — пробормотал я.
Как можно более старательно вложив туда всю искренно, на которую только был способен. Ну виноват, да.
И тут же понял, что потерял дар речи. Незнакомка была хороша собой, черноволосая и кареглазая. Не девочка, конечно, но и дело было не в этом, потому что я тут же узнал Фаину Гройссман, преподавателя Академии Анубиса!
Пока собирался что-то сказать, она только хмыкнула, сказала что-то вроде:
— Весь в моего Тёмочку.
А потом растворилась в толпе.
— Нам будет жарко, — выдохнул сидевший на плече Сёма.
— Да, но ещё жарче будет, если придется бежать за поездом, — заметил я и поднялся по металлической лестнице, не в силах прогнать образ преподавательницы подальше. И почему она мне напоминает маму? Разные же.
На тот момент я ещё не знал, что Фаина Рафаиловна будет моим куратором, сам Анубис взял меня на учет, а неизвестный Темочка мой дальний родственник. Собственно, как и сама Фаина!
Конец