Глава 19

Как это ни странно, но, когда на следующий день я активировала артефакт связи, сообщение от матушки было только одно, причем вполне себе загадочное: “У законников тяжелая работа, и от нее временами нужно отдыхать”. Герцогиня даже не прореагировала на то, что я ей не ответила, не засыпала целым ворохом вопросов.

И что бы это мудрое изречение значило? Нужно отдыхать — это почетная пенсия имеется в виду? Или его временно убрали с глаз долой из-за какого-то косяка? В общем, понятнее не стало.

С другой стороны, а так ли нужно мне обо всем этом беспокоиться?

Но декан не дал о себе забыть, а буквально к обеду, после изматывающих занятий на полигоне, где нас гоняли и по физической подготовке, и по навыкам работы с оружием, мне пришло сообщение, что магистр Сарентон хочет меня видеть пред своими светлыми очами ближе к вечеру.

Хорошо хоть, не лично кто-то из студентов передал, а на артефакт связи, который я решила носить с собой в сумке. Благо уставом академии это не запрещено, просто непосредственно на занятиях нельзя пользоваться.

Остается один вопрос: как уважаемый декан узнал мой персональный код, чтобы отправить сообщение? Кто-то взламывает артефакты связи? Но он ведь темный ведьмак, а не артефактор.

Интересно, сплетня о том, что меня вызывает декан следственного практически в ночи, причем не в свой кабинет, где хотя бы леди Айвери присутствует, а в один из учебных залов, создаст мне еще более негативную репутацию или это уже в принципе невозможно?

Ну а что, гулять так гулять! Приемная дочь герцогов Дорнтонов, не благородная по крови, очень слабая светлая ведьма, сила которой не должна была позволить учиться в этой академии, да еще любовница декана своего же факультета, — по моему, отличная характеристика! Да меня в Департаменте безопасности с руками оторвут!

Ну и что, что я-то сама точно знаю, что декан меня вызывает для тренировки, точнее даже личного исследования? Интересна ему моя маленькая способность. Но я ведь не буду об этом всем рассказывать, верно? К тому же это бессмысленно, как бессмысленно было пытаться объяснить, что мои приемные родители сами решили меня удочерить, а не я им в возрасте пяти лет мозги запудрила. Да и в принципе не могла бы. Я ведьма, а не ментальный маг, вообще-то.

Так что на вопросы одногруппников весь оставшийся день я отвечала невпопад, и в итоге Серина и Гарет от меня отстали. Благо хоть из занятий на вторую половину дня ничего важного нет, так как я сейчас не была в состоянии адекватно воспринимать информацию.

К тому же в голове все еще роились мысли относительно вчерашнего нападения, спокойствия декана, его странного перевода и загадочного ответа матушки. А что, если мой якобы дар — это всего лишь отговорка, чтобы меня выманить? Но кому я, недоучка-зачаровательница, нужна-то? Толку от меня никакого, наследницей не являюсь и даже силой и знаниями не обладаю.

Тьфу! Ну вот что толку гадать? Нужно идти и все выяснить. И я пошла.

В девятом часу вечера в здании следственного факультета было уже не так многолюдно, как днем, но тем не менее все равно народу было достаточно. Кабинет, который в своем сообщении указал декан, я нашла с трудом, поскольку выходил он практически на запасную лестницу в самом дальнем коридоре самого последнего, третьего этажа.

Прямо лучшего места для конспирации не придумаешь! А говорят, чтобы что-то спрятать, лучше всего делать это на виду у всех. Если нас застанут здесь, то точно пойдут слухи.

Я пришла первая, села за парту и наконец-то почувствовала себя полной идиоткой. Вот какого демона я делаю? Кто вообще сказал, что мне написал именно декан, ведь код можно подделать, не так ли? А что, если этот некто заманил меня в самый дальний кабинет, чтобы никто не слышал моих криков? Да нет, это бред, конечно, не будут меня убивать в корпусе следственного факультета. Слишком сложно и нерационально.

Но на всякий случай я погладила бедро, на котором под юбкой был закреплен кинжал.

Правда, когда дверь с резким щелчком отворилась, я аж подпрыгнула от неожиданности. Нервы надо лечить, м-да…

— А, вы уже пришли? — будто бы удивился декан Сарентон, заходя.

Не знаю, может, я себя так накрутила, но была почему-то в последние несколько мгновений уверена, что меня вызвал не он. Поэтому сейчас ощутимо расслабилась.

— Что с вами? — нахмурился мужчина, от которого не ускользнуло мое облегчение.

— Просто… Задумалась, вы меня напугали. К тому же аудитория довольно уединенная…

Может, не стоило так прямо в лоб выражать недовольство, но, если нас тут кто-нибудь застанет, проблемы будут именно у меня.

— Беспокоитесь о своей репутации? — усмехнулся он.

— А есть о чем беспокоиться? — в тон ему ответила я, скривившись.

— Возможно, если вам удастся развить дар, это упрочит ваши позиции среди однокурсников.

Я в ответ лишь пожала плечами. Ну упрочит — и что? Меня станут воспринимать всерьез? Так и так воспринимают, особенно когда я сегодня гоняла по полигону одного парня. Занятие по физической подготовке — оно такое. Неважно, насколько ты гениальный маг, если девушка, которая всю жизнь занималась с кинжалами, одолела тебя в рукопашной.

Не то чтобы я любила и умела драться, просто противник попался слабый, а показанные на уроке приемы отрабатывать на нем было одно удовольствие.

— Могу я все же уточнить, причиной этой тайной встречи является мой дар? Тогда почему надо так скрываться?

— Да, ваш дар мне, безусловно, интересен и мы им обязательно займемся. Но дело не только в нем. Мне бы не хотелось привлекать вас к нашим делам, но ситуация у нас не очень простая, а вы имеете непосредственный выход на своего приемного отца. Более того, никто не заподозрит ничего плохого, если вы с ним будете переписываться.

Я подобралась и хмуро посмотрела на декана.

— Значит, вы все же заняли место декана не просто так?

— Так вы уже об этом размышляли? Или наводили справки?

— В академию благородных приходит новый декан, опытный и заслуженный законник, неожиданно бросивший карьеру и тепленькое местечко в графстве самого советника по безопасности, — я опять скривилась, показывая свое к этому отношение. — А потом в этой самой академии стали происходить странные вещи. То насекомые скачут, то корпуса женских общежитий из неизвестных артефактов взорвать пытаются, то тварей из Некроса призывают. Может ли тут быть какая-то связь? Хм… — задумалась я напоказ, постучала себя пальцем по подбородку.

И да, я знаю, что я наглое, хамоватое создание, но вообще-то я милашка.

— И какие выводы вы сделали, леди Амелия? — с интересом уставился на меня декан, садясь на край соседней парты. Получилось, он надо мной немного нависает, давит физической мощью и авторитетом. Наивный! После герцогини мне никто не страшен.

— Да никаких пока, кроме того, что тут происходит что-то очень странное. А учитывая то, что вы сейчас ничего не отрицаете и, более того, пытаетесь привлечь меня к своим делам, вы здесь на работе по заданию Департамента.

— Вы чрезвычайно проницательная девушка — вам говорили?

— Да, говорили. — Я тяжело вздохнула и посмотрела на декана. — Могу я узнать, в чем точно будет состоять моя задача?

— Могу ли я считать, что вы согласны помочь?

— Сначала я должна узнать детали. — Я даже начала получать некоторое удовольствие от этой пикировки. Приятно чувствовать, что тебя считают не малолетней избалованной золотой девочкой, дочкой герцога, пусть и приемной, а умным и самостоятельным человеком, способным рассмотреть ситуацию с разных сторон и все оценить.

— Хорошо, только даже если вы не согласитесь…

— Единственный человек, который получит эту информацию, — герцог Дорнтон, — продолжила я.

— Это приемлемо. Итак, вы правы, я тут по линии Департамента. В подробности вдаваться нет нужды, но ситуация требует запасного канала связи с вашим приемным отцом, который непосредственно курирует эту операцию. Вы же и так наверняка общаетесь, и в ваших частых сообщениях герцогу не будет ничего странного.

— Два вопроса, если позволите. — Декан милостиво кивнул. — Первый — правильно ли я поняла, что основной канал связи либо провален, либо имеются основания считать его ненадежным? И не буду ли я самым очевидным вариантом для такого связного?

— Проницательная, умная девушка, — хмыкнул Сарентон.

— А еще к списку моих несомненных достоинств можно отнести практически полное равнодушие к лести, — усмехнулась я в ответ.

— Это не лесть, а констатация факта, причем от вашего декана. Могли бы и проникнуться, — не остался в долгу магистр. — Что касается ваших вопросов… Начну, пожалуй, с последнего. Возможно, кто-то что-то и заподозрит, но не сразу. Все же в общении отца с дочерью нет ничего странного.

— Вы не совсем правы, — протянула я. — Герцог не очень положительно относится к тому, что его отвлекают на работе. Переписываемся мы крайне редко, только если случилось что-то действительно серьезное. Так что если утечка происходит из департамента, если они как-то могут считывать сигнал артефакта, то увеличение количества сообщений от меня с нуля до необходимого вам значения их точно заинтересует. А кстати, каким это образом они отслеживают сообщения?

— Мы не знаем. Мы даже не знаем, где именно утечка, в департаменте или здесь. Логично, конечно, предположить, что здесь, поскольку тут много посторонних, но пока нет точных данных…

— Понятно. Что, если действовать через герцогиню?

— Поясните?

— Я могу писать ей, это и правда не вызовет никаких вопросов, если утечка здесь. А уж она передаст герцогу лично или напишет.

— Давайте оставим эту идею про запас. Не хотелось бы ее втягивать. Все же мы так не поступаем, не посвящаем в наши дела семьи.

Интересно, кстати, есть ли у декана Сарентона семья? Обручальной татуировки или браслета вроде нет. Но вообще-то непонятно, с чего бы меня это должно волновать.

— А меня, значит, втягивать можно? — усмехнулась я, откинув лишние мысли.

— Во-первых, ситуация у нас непростая. А во-вторых, вы же хотите работать следователем в будущем, почти коллега.

— А мама и есть коллега, только бывшая.

— Мне это известно. Так каково ваше решение, леди Амелия?

— Ну… У меня, похоже, нет выбора. Придется помогать, — тяжело напоказ вздохнула я и тут же улыбнулась.

— И вы даже не спросите, что именно тут происходит?

— А вы расскажете?

— Частично, — кивнул декан. — Вы должны быть в курсе возможных неприятных ситуаций, связанных с этим делом.

— Хорошо, я слушаю, — я перестала улыбаться, собралась и внимательно посмотрела на мужчину.

— Итак, здесь находится свидетель по одному важному делу, за которым я и мои коллеги должны приглядывать. Мы надеялись, что это безопасное место, но все вышло несколько иначе.

— То есть вы спрятали человека в академии благородных, не самом спокойном и безопасном месте, и сами же сюда перевелись, чтобы показать всем, что если они не знают, куда делся свидетель, то им точно сюда? — удивленно спросила я. Большую глупость, честно говоря, сложно себе представить.

— Нам бы и так не удалось скрыть свидетеля, ее бы в любом случае нашли. А тут, как мы считали, более-менее безопасно: она под присмотром, много бойцов вокруг, студентов и преподавателей. Все на виду, плюс защитный артефакт при входе…

— Вы все еще так думаете? Постойте, а этот ваш свидетель, случайно, не живет в женском общежитии в центральном секторе?

Взгляд декана вильнул. Пусть на секунду, но я заметила. Значит, живет… Плохо, хочется переехать.

— Ладно, не в этом суть, — помотала головой я. — Что сейчас с безопасностью?

— А вот это вопрос в самую точку, леди Амелия. Безопасных мест больше не существует. Не только здесь, а вообще.

И что это заявление, черт возьми, должно значить?

Из кабинета после разговора с деканом Сарентоном я вышла очень задумчивая, потому что то, что он мне рассказал, честно говоря, не лезло ни в какие ворота. Да даже в дурном сне такое сложно себе представить. Получается, он прав: нигде нет безопасных мест, просто нет, и все. Можно войти в любое здание: Академию, Департамент безопасности, Императорский дворец, наконец, и ни один артефакт не сработает, даже самый древний.

Почему? Потому что какой-то умелец придумал, как их блокировать. Точнее, группа умельцев, причем среди преступников были не только артефакторы, но и как минимум один демонолог.

Что-то мне это напоминает? Странный блокирующий артефакт, не позволивший нам выйти из общежития, и маг-демонолог, вызвавший тварей Некроса, которые явно хотели до кого-то добраться. Но до кого? Их целью были раненые — это точно. Никто из защитников их в качестве жертвы не интересовал, так, всего лишь помеха, не более того. Значит, цель, то есть свидетель, была среди сильно раненных.

Что еще мне известно? Что девушка — артефактор. Она была в этой группе исследователей, но, когда поняла, к чему это может привести, пошла в Департамент и заявила на дружков. А тем не столько опасен свидетель — их суд не волнует и не пугает, устранить ее решили из мести. Другим, так сказать, в назидание.

Так вот, если вернуться к личности свидетельницы, а декан мне имя не назвал, то у нас было пятеро серьезно пострадавших, одна из которых комендант общежития. Женщина немолодая и, как я успела узнать, работавшая в академии последние пятьдесят лет. Так что это точно не она. Двоих тоже, думаю, можно не считать — третьекурсница и выпускница. В Академию не принято переводиться из других учебных заведений, уж если сразу не поступил — то все. За последние пару сотен лет такого не было, так что если бы внезапно появилась новая студентка на любом курсе, кроме первого, — это был бы скандал и судачила бы вся Академия. А значит, у нас всего лишь две претендентки на звание свидетеля: та сильно раненная, которой я отдала свой артефакт, и ее подруга. Ну а что? Обе — первокурсницы, внимания их общение не привлекает, возможно даже, что одна присматривает за второй. Только вот кто за кем?

Ладно, дело даже не в персоналиях.

У нас имеется девица в беде, честная, но глупая. Кто же во всеуслышание объявляет своей же шайке, что собирается их сдать, а потом идет и правда сдает на глазах у изумленных бандитов? Хоть бы зашифровалась как, что ли?

Потом у нас имеется группа, изобретающая очень интересные артефакты. Как известно декану, работают там не только добровольно: кого-то шантажируют, кому-то иначе угрожают. Именно на таких рассчитана эта акция устрашения — убийство девчонки. И самое плохое, что у них, у этих бандитов, есть не только те самые блокирующие артефакты, но и куча других, не менее занимательных.

Так что никто не знает, когда и где рванет. В смысле когда, что и где случится.

И кроме всего этого у нас есть совершенно бессмысленный инцидент с насекомыми. Когда я спросила, кто это сделал, Сарентон только развел руками. Неизвестно, кто и для чего.

Но мое мнение — отвлекали от чего-то внимание. Только пока не ясно, от чего именно.

В общем, дело ясное, что дело темное, но помочь я согласилась. Причем, чтобы хоть немного сохранить какое-то подобие конспирации, сказала, что писать герцогу буду ближе к вечеру, когда он уже уходит из Департамента.

Теперь я примерно представляю, как они перехватывают сигнал в артефактах связи. Мы ведь имеем дело с гениальными артефакторами — они что-то придумали. Но все же есть надежда, что до поместья Дорнтонов они еще не добрались и там перехватить сообщение не смогут.

Так что, придя после встречи с деканом в свою комнату и посмотрев несколько секунд на мирно спящую Марьяну, я написала герцогу. Нужно было перво-наперво описать ситуацию и попросить его разрешения на помощь декану.

Без одобрения приемного отца я и пальцем не пошевелю, хотя поучаствовать в таком деле и правда очень хочется.