Глава 27

Что для любой девушки главное при подготовке к вечеринке? При подготовке к вечеринке главное — не переборщить, это я точно могу сказать. Особенно сейчас, когда смотрю на Марьяну.

— Тебе не кажется, что это все же слишком? — придирчиво осматривая себя в зеркало, спросила соседка.

— Мне кажется, что тебе придется выбрать чулки или бусы. Акцент нужно делать на чем-то одном. — Хотя будем честными, я бы вообще оставила как акцент только бордовое платье присборенное пышными складками сзади, ну, может, нитку жемчуга повесила. Но когда на шее три нити деревянных побрякушек, половина из которых артефакты, а чулки в оранжево-зеленую полоску (при бордовом платье) — это однозначно перебор.

— Но я хотела бы выглядеть…

— Как? — заинтересованно спросила я. И нет, я не стерва, я действительно не понимаю, как сочетается почти классическое платье, деревянные украшения, явно предназначенные для летних прогулок где-то на южном берегу, и, спасите боги, цветные чулки в полоску ярчайших и совершенно неподходящих цветов. — Марь, ты вот уверена, что при взрыве головой не ударилась?

— Ха-ха, очень смешно! — обиделась девушка. — Это же вечеринка, а не званый прием.

— Ну так надень менее классическое платье. Сейчас ты, уж извини, похожа на актера бродячего театра.

— Что, например? — Девушка распахнула створки шкафа.

Ну да, одна классика, причем часто довольно вычурная.

— Мне, знаешь ли, на студенческих вечеринках бывать еще не приходилось.

— Мне тоже, но нам нужно там составить о себе определенное представление. Что вот ты этим, — я выделила последнее слово, — хочешь показать?

— Мммм… Что же делать? — Соседка рухнула на кровать и схватилась за голову.

— Так что насчет образа?

— Дай подумать… Серьезный, волевой, жесткий, — тут же отозвалась девушка.

— Тогда снимай побрякушки, чулки, надевай черные высокие сапоги и артефактную брошь с защитой, — отчеканила я. У меня от этих метаний уже болела голова.

— Но вечеринка!..

— Это студенческая вечеринка в стенах академии, а не дружеская попойка в каком-нибудь из близлежащих ресторанов, где можно хоть демоном нарядиться — никто внимания не обратит.

— Думаешь, все будет чинно-благородно?

— Не-а, не думаю. Идиотов, не понимающих, что это за мероприятие, среди студентов хватает. — Мне же декан все разъяснил, но не говорить же это вслух.

— Ну спасибо! — обиделась Марь. — Кстати, а ты что не одеваешься?

Я достала из шкафа платье в коричнево-синюю клетку, классическое, даже где-то строгое, единственным его отходом от канонов был псевдокорсет с несколькими десятками маленьких пуговичек, идущих от воротника через лиф к талии. На шею защитный артефакт из сине-голубого опала, на ноги тоже высокие сапоги, в карманы кинжалы, в голенище нож — все, я готова.

— Скучная ты, — прокомментировала мои приготовления соседка.

— Давай в выходные выберемся с народом в таверну и там оторвемся, — примирительно отозвалась я.

— Напьемся в стельку? — мечтательно спросила соседка под моим неодобрительным взглядом. — А что такого-то?!

— Тебе приключений мало?

— Я же говорю, ты скучная и какая-то напряженная.

Это все потому, что кое-кто не знает, что в академии происходит какая-то смертельно-опасная ерунда. Причем совершенно не понятны цели всех этих нападений. Версия про убийство свидетельницы уже кажется мне как-то притянутой за уши.

— Пошли, а то опоздаем, — тяжело вздохнула я и направилась к двери.

— Это же вечеринка, подумаешь!

— А ты правда считаешь, что никто из начальников академии не захочет нас поздравить с успешным посвящением? — усмехнулась я.

Вечеринку решили проводить в главном корпусе боевого факультета, в холле на первом этаже. Я сюда только заглядывала один раз с Марьяной, так что сейчас смотрела на все с интересом.

Стены были украшены флагами академии — сине-черными, с золотой химерой по центру. Под потолком буквально толпились летающие в огромных количествах осветительные артефакты, по периметру столы с угощениями, напротив входа сцена и большое пространство в центре — для танцев, видимо.

— Миленько, — вынесла решение соседка, осматривая помещение и все прибывающих студентов.

Не побоюсь этого слова, но я — молодец. Первогодки были, конечно, одеты кто во что горазд, но вот старшие, избавившись от формы, все равно выглядели довольно прилично — парни в костюмах-тройках, а девушки в относительно строгих платьях без или почти без фривольностей.

Впрочем, так были одеты не все старшие, некоторым хотелось выпендриться, да так, что даже первогодки на их фоне выглядели скромной серой массой. Например, довольно рослый парень, разряженный в одежду разных, совершенно не сочетающихся между собой цветов и стилей. Шляпа у этого персонажа была красная, рубашка желтая, а жилет фиолетовый, брюки же, как и пиджак, напоминали цветом летнее голубое небо. Вокруг него была толпа таких же неформалов, но все же не настолько ярких.

— Это кто, не знаешь? — пихнула я в бок Марьяну, которая явно нацелилась на стол с выпивкой. Сомневаюсь, правда, что там найдется что-то сильно алкогольное, если только пронесут контрабандой.

— Мелиан Фростер, — кинула взгляд в сторону этой разношерстной толпы соседка. — Оригинал, неформал, разбиватель женских сердец, ловелас и повеса, а также наследник и старший сын герцога Фростера, советника Императора по магической промышленности, и очень сильный темный маг-порталист.

— А ты о нем много знаешь, я смотрю…

— О нем все знают, — скривилась Марь. — Ни одной юбки не пропускает.

— Приставал?

— Угу.

— А ты что же?

— Что я? — не поняла соседка. — Не мой уровень, если не говорить про развлечения. Но для чего-то серьезного он не подходит.

— А ты у нас, выходит, серьезная? — фыркнула я.

— Смейся, смейся, — обиделась девушка и помахала кому-то рукой.

Я проследила за ее взглядом и увидела близняшек, Серину и парней, машущих в ответ от столов с едой и уже сосредоточенно что-то жующих. Пришлось подойти, все равно пока делать нечего. Подозреваю, когда прибудут все старшие и закончится торжественная часть, можно будет с кем-то познакомиться и навести мосты.

Как там декан Сарентон сказала? Репутация, ага…

Зал наполнялся народом медленно, мы болтали с ребятами о всяких пустяках, подшучивали над близняшками. О да, ходили по краю. Еще немного, и этот демонический дуэт развернет свои хлысты. Но вынуждена признать, издеваться над ними даже веселее, чем над братом.

Кстати, Норена я видела, и он даже мне кивнул, когда проходил мимо. Нет, не соскучился, просто проигнорировать меня было неприлично — тогда многие узнали бы про наши натянутые отношения. Я его тоже одарила улыбкой, он, правда, вздрогнул, уж не знаю почему.

— Спрячь людоедскую ухмылочку, — шепнул мне на ухо Гарет, — всех людей распугаешь, одни близняшки останутся.

— Тьфу-тьфу. Не пугай меня так, а то испугаюсь и убегу, — так же тихо пошутила я в ответ.

Но себе на память зарубочку сделала, что, во-первых, надо в мимике быть аккуратнее, а во-вторых, одногруппник слишком много замечает, нужно в его присутствии быть еще осторожнее.

Тем временем на сцене началось какое-то движение, и буквально через пару минут весь зал замолчал, потому что перед нами предстал сам ректор.

Я ожидала, что хотя бы пару слов скажут о погибших, почтят их память. Не знаю… Может, на пару минут заставят весь зал склонить голову в знак скорби. Но нет, всем было плевать. Вот вообще всем.

И ведь все знали. Нельзя сказать, что эта информация как-то скрывалась руководством академии. Но на главной башне не был приспущен флаг, не было какого-то торжественного мероприятия, я уж не говорю про то, что разрешили вечеринку двух факультетов.

Кажется, из всех здесь присутствующих неуютно было мне и, как это ни парадоксально, Шаху. Вот уж не подумала бы! Он внимательно слушал речь ректора и хмурился все больше, а в конце так и вовсе поджал губы и отводил взгляд.

— Ей, Рафаэль, ты чего? — аккуратно пихнула его в бок.

Парень посмотрел на меня с непонятным каким-то выражением лица. В них было столько грусти и даже… Боли? Странно.

— Он ничего не сказала про них, — созвучно моим мыслям шепотом выдал он. Я кивнула, дав понять, что тоже осуждаю. — С одним из погибших, Дарианом, мы росли вместе — наши родители дружат. Он был старше всего на год. А всем плевать!

— Мне жаль, — я не смогла смотреть ему в глаза, отвернулась и пробормотала в сторону. — Не могу сказать, что в полной мере понимаю, что такое терять друзей, но мне правда очень жаль. А еще они, — я мотнула головой в сторону сцены, — не правы.

— Мне приятно думать, что я не один тут такой… чувствительный, — криво усмехнулся парень. — А то мне уже высказали, что я преувеличиваю, что надо жить дальше, что если я так реагирую, то не ту профессию выбрал и еще придется терять друзей. И знаешь, я думаю, что так и есть.

— Не пори горячку, — покачала головой я. — Подумай об этом в спокойной обстановке еще через пару-тройку недель.

— Не буду, не беспокойся, — Рафаэль опять криво усмехнулся, а потом натянул высокомерно-скучающую маску на лицо.

Тем временем речь закончилась и в зале началось хаотичное движение студентов. Большинство, конечно, пошли к столам, но часть оставались поболтать между собой, собирались даже довольно большие компании. Заиграла легкая приятная музыка, пока не танцевальная — так, для фона.

А мне тут было душно и хотелось чего-нибудь выпить. И нет, не алкоголя (не сейчас и не здесь), а просто чего-то освежающего. Так что я протолкнулась у соседнему столику — на нашем две сестренки-троглодитки оставили только далеко не безобидный пунш, а весь лимонад выдули еще минут двадцать назад. И как в них столько помещается только?

Но на полпути к вожделенной воде меня остановили.

— Эй, Амелия, не ожидал тебя здесь увидеть, если честно! — Хармс улыбался мне открыто дружелюбной улыбкой, но за ней, во взгляде, сквозило беспокойство.

— Я и не собиралась идти, — пожала плечами.

— И что же тебя убедило все же почтить эту скромную обитель порока своим присутствием?

— Как ты, оказывается, боевиков не любишь! — фыркнула я, затягивая с ответом и пытаясь придумать что-то благообразное. Не про декана же говорить. — Решила составить компанию соседке. Не отпускать же ее одну.

— Благородно. А меня ты не хочешь видеть? Совсем-совсем?

— И тебя я тоже рада видеть, — закивала послушным болванчиком.

— Как тебе речь ректора?

— Воодушевляюще. Только он кое-что забыл.

— Ты опять об этом? Амелия, я уже говорил, что…

— Ладно, неважно. Считай, я просто сморозила глупость вслух. — Глупость, о которой постоянно думаю. Но это тоже неважно. Мои мысли — только мои.

— Да не куксись ты так! Пошли лучше потанцуем, — парень галантно предложил мне ладонь. А я только сейчас поняла, что легкая фоновая музыка сменилась вполне себе танцевальной.

— А давай! — улыбнулась я и вложила руку в его.

Если уж про меня ходят всякие разные сплетни, то почему бы не дать им еще подпитку? Хоть теперь не на пустом месте будут судачить.

Танец оказался не быстрым, без каких-то резких движений и переходов, так что мы, можно сказать, все время находились в паре и не отстранялись далеко друг от друга.

— Ты великолепно выглядишь, — сделал комплимент староста. — Такая волевая, жесткая. Уверен, в этом зале все мне завидуют.

— Благодарю, — мило улыбнулась в ответ, хотя, честно говоря, хотелось пнуть и посильнее.

— Я очень рад, что ты пришла, — опять попытался завести разговор парень, немного ближе притягивая к себе. Излишне близко.

— Хармс? — Я попыталась отстраниться, но кто мне даст?

— Что? — улыбнулся он.

— До меня доходили слухи, что вы с Шарин — пара. Как, думаешь, она к этому отнесется? — Староста на секунду даже застыл и чуть не сбился с ритма.

— Никак не отнесется, — пожал плечами он. — Даже если бы мы были парой, мы же с тобой просто танцуем, разве нет?

Ой, и почему я ему не верю? На вопрос-то не ответил, юлит, и вообще моська хитрая.

— Тогда отстранись от меня немного, раз мы просто танцуем.

— Не хочу, — усмехнулся он. — И что ты сделаешь?

— Летающий клинок в сапоге. Лишних дырок наделаю запросто.

— Тут магическое и колдовское подавление. — Я прислушалась к себе — так и есть, полное отсутствие поля.

— А с чего ты решил, что это помешает зачарованному предмету? Артефакты ведь действуют.

— Хм… Ну да. Не подумал, — мне показалось, он даже смутился.

— А еще староста, эх! — подначила я.

— Не испытывай мое терпение, женщина! — насмешливо возмутился он, но тут же ойкнул и преувеличенно скривился от боли, когда я чуть вывернула его запястье, не размыкая рук в танце.

— Ты мое тоже, Хармс. Я же делать больно не только клинками умею.

Нет, я, конечно, не люблю драться и не умею, но кое-какие приемы мне показывали и тренер, и маменька. Она в особенности упирала на то, как незаметно для большинства поставить на место наглого кавалера. Кто знал, что так скоро пригодится?

— Верю, только не обижай меня, я хороший!

Еще и ухмыляется, гад.

— Тогда будь добр, хороший, не стискивай меня так сильно. А то я, когда не могу дышать, становлюсь нервной, поломаю еще с испугу что-нибудь в жизни нужное.

— Фурия! Чисто фурия!

— Я похожа на злобное, неадекватное, визжащее существо? Ну спасибо тебе, дорогой староста. Только у меня теперь сомнения, как ты будешь работать следователем с такой-то наблюдательностью?

— Был не прав, исправлюсь.

— Тебе много исправлять придется, — со смехом сказала я под последний аккорд музыки.

Честно говоря, я думала, что он меня сейчас доведет до того места, где взял, или я сама дойду, но все случилось иначе.

Хармс резко притянул меня к себе и впился в губы грубым поцелуем. В попытке возмущенно пискнуть, я приоткрыла рот, чем этот наглец и воспользовался, углубляя поцелуй…

В голове моей проносились вопросы, ответы на них, возмущение, злость и все остальные не слишком приятные эмоции, ни во что конкретное так и не сформировавшиеся. Калейдоскоп затягивался, уже стало не хватать воздуха, поскольку парень явно пытался добиться от меня отклика.

А вот фигушки. Он хоть понимает, как сейчас меня подставляет?

Наконец он оставил мои горящие губы в покое, ослабил хватку на талии и даже чуть отступил, буквально на полшага. Под моим взглядом его задорная улыбка сначала поугасла, а потом увяла окончательно.

Я же раздумывала: если я сейчас ему со всей силы врежу, это будет слишком или нет? Если уроню его авторитет при всех, а зал сейчас был абсолютно тих — все смотрели на нас, — то мне не поздоровится. Но руки прямо чесались.

Впрочем, я была бы не я, если бы не смогла смирить первый порыв.

Оглядела его с ног до головы, фыркнула, резко крутанулась на месте, сбрасывая его руки, и почти печатным шагом отправилась к столику с вином. Сейчас главное — не бежать и оставаться спокойной. Уйти — значит признать за собой вину или стыд. А это поражение, которого я допустить не могу.

С гордо поднятой головой я все же смогла дойти до столика, взяла бокал и непринужденно развернулась. И тут же натолкнулась на осуждающий взгляд Марьяны и взволнованный Гарета.

— Значит, все, что про вас болтают, — правда? Не могла нормально, по-человечески рассказать? А то у тебя вечно одни секреты.

Не знаю, чего я ожидала. Наверное, именно такой реакции. Теперь все будут обсуждать и осуждать. А в свете сплетен про Хармса и Шарин я выгляжу и вовсе скверно. М-да…

— Я… — начала, потом тяжело вздохнула. А имеет ли смысл оправдываться? Мы, конечно, с некроманткой неплохо ладим, но подругами, настоящими подругами, так и не стали. С другой стороны, нам еще одну комнату делить, поэтому наконец-то выдавила: — Я без понятия, что это было.

Отхлебнула воды из взятого тут же бокала. Впрочем, по вкусу это оказалась вовсе не вода.

— Пунш, только бесцветный, — хмыкнул Гарет, полюбовавшись на мою слегка недоуменную физиономию. — Наверняка кто-то из целителей сварганил. Они такое умеют.

— И даже без запаха, — поморщилась я. Вот мне только алкоголя не хватало для полного счастья.

— Без понятия?! — вскричала Марь, возвращаясь к, как я надеялась, закрытом вопросу. — Ты себя так ведешь, будто ничего не случилось!

— Я что случилось? — удивилась я. — Хармс меня поцеловал на глазах у всех? Так с моей репутацией было покончено еще в первую неделю обучения. Что еще?

Хотя на самом деле я сейчас больше беспокоилась о репутации в профессиональном сообществе. А такое поведение старосты может сказаться на мне не очень хорошо.

— Тебя поцеловал староста на глазах всего факультета!

— Я в курсе.

— Тебя Шарин убьет!

— Может, да, а может, и нет, — пожала плечами я.

До сих пор для меня совершенно непонятно, какие между ними отношения помимо соперничества. Логика подсказывает, что никаких, а вот интуиция считает иначе. И если она права, проблемы не заставят себя ждать.

— И тебе все равно?

— А что я могу сделать? — Я отвернулась от пышущей праведным гневом Марьяны и стала оглядывать зал.

И то, что я видела, мне не нравилось. На меня подчеркнуто никто не смотрел, старались отвести взгляды, проигнорировать. Если мне и здесь объявят бойкот, то это будет очень плохо. Просто хуже некуда.

— Скажи всем, что это ничего не значит, — тихо ответила соседка, а до меня только что дошло, что она и Гарет — единственные два человека, которым здесь не все равно, которые обо мне заботятся и которые рискнули сейчас стоять рядом со мной.

— Это ничего не даст, ты сама знаешь.

— Мне кажется, нужно себя вести как ни в чем не бывало, — поделился мнением парень.

— Так и планирую. Может, закончим на этом?

Сказать, что тема мне неприятна, — это ничего не сказать. Нет, целуется Хармс, конечно, неплохо, но обстановка да и вообще вся ситуация вовсе не располагали к получению хоть какого-то удовольствия.

Нравился ли мне староста? Не знаю, не знаю. Как человек, в принципе, да, до этого дурацкого посвящения, пожалуй. Но как о парне я о нем не думала никогда. Может, и подумала бы, если бы он не сделал то, что сделал.

Весь, пожалуй, вопрос в том, зачем? Но так ли уж он меня волнует, если причины уже не столь важны, как последствия. А для меня они будут не очень приятными.

— Где-нибудь тут есть обычная вода без сюрпризов? — спросила я ребят, которые продолжали спорить на предмет, что же мне теперь делать.

— Да. — Гарет махнул рукой в сторону соседнего столика.

Я кивнула благодарно и направилась к вожделенной жидкости, но высшие силы сегодня были явно не на моей стороне.

Немного не доходя до стола, я почти нос к носу столкнулась с деканом Сарентоном, который выглядел не слишком довольным, скорее даже немного злым. Он прошелся по мне взглядом снизу вверх, на секунду задержавшись на губах, как мне показалось. И взгляд этот был… даже не знаю. Неприятный, в общем. Я в нем увидела нечто среднее между брезгливостью и разочарованием.

Или это отражение моего настроения? Уже мерещится всякое…

— Не ожидал от вас подобного поведения, — отчеканил он, обошел меня, будто какой-то столб, и пошел дальше.

А нет, не мерещится.